Глава 47

Попятилась от него, глазам своим не верила. Горло сжалось от страха, инстинктивно положила ладони на живот, защищая малыша. Чингиз проследил за моим жестом, хищно ухмыльнулся. Поднял вверх руку с ножом. Лезвие холодно блеснуло во мраке. – Твой папочка любезно разрешил тебя распотрошить, а потом трахнуть. Или трахнуть, а потом распотрошить. Главное – достать ублюдка из твоего брюха и показать Романову, прежде чем он сдохнет. – Влад! Влад! – закричала наконец-то, преодолев сковавший меня страх. – У него другие заботы, куколка, здесь только мы, – прорычал Чингиз и кинулся на меня. Думать было некогда, бандит преградил мне дорогу к помещениям в доме, и я бросилась бегом на улицу. В легких домашних кедах, спортивных брюках и футболке прямо на зимний мороз и поднявшийся ветер. – Помогите! – Крик сбил дыхание, но меня должен был услышать кто-нибудь из охраны. Патрули, собаки, хоть кто-нибудь. О том, как Чингиз выбрался из тюрьмы, думать было некогда. Я бежала, слыша за спиной хруст снега. Долго так не смогу, живот слишком тяжелый. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Закрыла рот ладонью, заметив на тропинке впереди двух мертвых охранников из патруля. Их застрелили, но выстрелов в доме слышно не было. Поместье атаковали продуманно. Где же Влад? Решиться провернуть такое мог только один человек – мой отец. Впереди замаячили тени. Снег захрустел под тяжелыми ботинками. Слава Богу, охрана. Я кинулась к ним, отчаянно крича: – Помогите! И встала как вкопанная. Затормозила так резко, что едва не упала в сугроб. Ко мне приближались не охранники, а заключенные. Кое-то надел форму охранников тюрьмы. Это и ввело меня в заблуждение. Попятилась и врезалась в Чингиза. – Попалась, куколка. – Бандит схватил меня за плечи и приставил нож к животу. – Блядь, это у тебя баба? – сказал один из заключенных. – Живая баба, епть. – Второй сплюнул на снег сквозь зубы вязкую мокроту. – Чингиз, ты нам-то оставь. По хуй, что брюхатая. Я десять лет не ебался, на любую запрыгну, – просипел крепко сбитый лысый мужик. Всего их было трое. Но сколько заключенных содержалось в тюрьме, я не знала. Много. Что, если отец освободил их всех и так получил преимущество? Где же Влад? Где мой муж?! Не здесь! Придется выпутываться самой, но как? – Он убьет вас, Влад вас всех на кол посадит, если тронете. – Плохая стратегия, трусливая, но другой не было. Паника накрывала с головой, мешая думать. – Ага, только мы тебя сначала выебем, совсем немножко. – Один из бандитов снова сплюнул и сделал шаг ко мне. Чингиз отступил, увлекая меня за собой. – Я у куколки первым буду, мне ее мужик задолжал. – Бандит пощекотал мой живот кончиком ножа, а все, что смогла сделать я, заплакать и жалобно заскулить, закусив губы, чтобы не начать умолять, просить, чтобы остановился. Не остановится ведь. Только сильнее раззадорю. – Как скажешь, кореш, ты в письке первый, я и в членососку могу, я не гордый, – просипел лысый, – давай только не тяни. Какие сиськи, вы только гляньте. От отвращения и страха меня замутило, в животе и пояснице появилась тянущая боль. Чингиз рванул футболку, обнажая грудь, и я не выдержала, закричала: – Не надо! Пожалуйста! Я же беременная! Влад! Помоги! Влад! – Слезы обожгли глаза, заскользили по замерзшим щекам. Вдруг раздался хлопок выстрела, и лысый упал на снег с простреленной головой. Бандиты не успели опомниться, как еще двое из них были мертвы. Чингиз крепче прижал меня к себе и поднял нож к горлу, прорычал: – Завалю суку, грохну ее, блядь. – Нет, не грохнешь. – На тропинку вышел высокий мужчина в форме заключенного, он держал в руке пистолет, но не направлял на Чингиза, сказал он равнодушно и задрал лицо к небу. Черному с огромными звездами. – Ты же умный парень, жить хочешь. – Че ты, блядь, несешь? – прорычал Чингиз. – Не ругайся, зачем ты так? – спокойно спросил заключенный. Я внимательней присмотрелась. Очертания фигуры казались знакомыми, но было слишком темно, а глаза застилали слезы, замерзавшие на ресницах, и рассмотреть лучше я его не могла. – Дай пройти. – Голос Чингиза дрогнул, похоже, он испугался незнакомца. Да и было чего бояться, трое заключенных лежали перед нами мертвые. – Помогите, – прошептала неуверенно, – пожалуйста, я беременна. Будто это не очевидно. Заключенный посмотрел на меня так, словно только сейчас заметил. – Отпусти девочку, – сказал он, не поменяв тона, и сделал шаг к нам, все еще держа пистолет опущенным дулом в землю. – А ты заставь, – процедил Чингиз, убрал лезвие от моего горла и разрезал бретельку бюстгальтера, обнажая грудь. – Сам ее хочешь? Мамок любишь трахать? – Я люблю, – раздался за нашими спинами голос Влада, щелкнул затвор. Меня затопило волной облегчения. Жив, пришел за мной. Теперь все будет хорошо, точно будет. – Выстрелишь и ее заденешь тоже, – процедил Чингиз, но не рискнул пошевелиться и поднести нож обратно к моему горлу, так и удерживая его у груди. – И всего лишь грохну дочь Трофима, – сухо ответил Влад, – или ты думаешь, что я выблядком от нее дорожить буду? Сжала кулаки. Он так говорит, только чтобы у Чингиза не было причин меня убивать. Хочет показать, что я ему безразлична. Старалась убедить себя, но на сердце все равно стало больно. – И что ты предлагаешь, Романов? А? – Решить вопрос как мужчины. Тебе же этого всегда хотелось, доказать, что ты лучший, – спокойно ответил Влад и отбросил пистолет в снег. Чингиз усмехнулся. Внезапно оттолкнул меня, развернулся и замахнулся ножом. Я бы упала прямо животом на мерзлый гравий, если бы меня не подхватил заключенный. Узнала его. Это был тот самый мужчина, с которым мы общались, не говоря ни слова, несколько месяцев, пока я приходила наблюдать за прогулками в тюрьме. – Не бойся, девочка, – сказал он, снял с себя куртку и накинул мне на плечи.