Эпилог

Теплый морской бриз разметал волосы. Все еще кроваво-красные, в блондинку я так и не перекрасилась. Влад мою идею зарубил на корню, сказал, что любит меня такой и я тоже должна полюбить себя. Будто у меня с этим были сложности. – Мама, ну, купи, – заныл Влад-младший, указывая на ларек с мороженым. – Подожди папу, маме тяжело. – Еще бы, на восьмом месяце. Я, как бегемотиха, упала на лавочку в тени разлапистой пальмы, и сдвинуть меня с места теперь сможет только подъемный кран или любимый муж. Он не шутил насчет пятерых ребятишек, гад. Близнецы ковырялись в песочнице, малышки открыли для себя куличики, и на их счет я могла не переживать, готовят и готовят, главное, чтобы в ротики песок не тащили. Но старший рос сорванцом, а я с таким животом за ним не поспевала, и няни не поспевали: ни одна, ни вторая. Только Влад мог справиться с моей миниатюрной копией. Вот и сейчас мальчик ерзал на скамейке, всем свои видом показывая, как ему с нами скучно. Горки и качели он перепробовал все и теперь строил планы, как набедокурить, довести сестренок и маму до слез – я узнавала в нем себя и хмурилась сильнее. – Папа! – завизжал так, что уши заложило. Сорвался с места и бросился к Владу, приближавшемуся к нам по тенистому переулку. Узкие улочки, заросшие олеандрами и диким виноградом, мне особенно нравились в этом уголке земного шарика, на острове сальсы и свободы. Жаль, что скоро уезжать. Дома тоже ждало море, но Черное, а по Карибскому буду скучать. Если бы не приближавшиеся роды, то поколесили бы по островам еще несколько месяцев. Влад исполнил мою мечту – показал весь мир, неизведанными остались только те уголки, где мне угрожала опасность. Например, Северный Сентинельский островок, где нас могли съесть каннибалы. Но туда я и сама не горела желанием попасть. Мы вместе побывали в джунглях Амазонки, у подножия Эвереста, подняться я бы не решилась, хотя уверена, что муж сделал бы для меня и это. Исколесили Европу и Азию. Каждый день ждало новое открытие, каждый день был полон сюрпризов. Прерывались, только когда приходила пора рожать. Снова. Прищурилась, наблюдая, как сынишка несется к отцу, во всю силу крича: – Папа! Влад, как настоящий мужчина, не мог оставить семью без глотка воды и несколько минут назад отправился на поиски бутылочек. Мы свой запас израсходовали слишком быстро. Близняшки тоже заметили отца, но не кинулись к нему, а встали и повернулись к папе, забыв про куличики. Они были спокойнее, мои милые девочки. Скоро к ним присоединится сестренка. Влад требует еще одного сына, а я огрызаюсь. Хочу увидеть Арктику, потом можно и о пятом подумать. Пять детей… голова кругом, иногда успокаиваю себя тем, что всего пять – и Добби свободен, потом думаю, что пять не так и много, можно и еще парочку. Благо места в особняке для детских хватит. Влад подошел ко мне, заметил недовольное выражение. Притворно закатил глаза, протянул бутылочку с водой. Вторую вручил сыну и подошел к близняшкам, но не успели они показать ему свои песочно-кулинарные шедевры, как сын завопил: – Пап, мороженое! Купи мороженое! – Малыш, ты будешь? – спросил муж, близняшек можно было и не спрашивать, разумеется, будут. Они на Влада смотрели с восхищением, он был божеством, дарующим сладости и игрушки. Но самое главное – любовь. Безграничный океан любви для меня и детей. Кивнула, хмурясь сильнее, мороженое местное мне нравилось, настолько, что на весы вставать страшно. Муж снова ушел, оставив нас одних. Сынишка забрался ко мне на скамейку, прижался ушком к животу и постучал по нему кулачком. Довольно ощутимо. Спросил серьезно: – Кто в домике живет? – Бегемот, – ответила, взъерошив ему волосы. Рыжие, как у моего отца. Влад-младший характером и внешностью был весь в меня. Приходилось одергивать себя, когда в голову лезли мысли о дурной наследственности. Сын вырастет таким, каким мы его воспитаем. Точка. В ночь, когда муж убил папу, мой плен закончился по-настоящему. И дело было не в том, что мы уехали из поместья, не дожидаясь утра, а в клетке, которую я сама возвела вокруг себя из своего прошлого. Настоящую свободу я обрела внутри. Уже сидя в машине, зареванная, дрожащая, увидела, как Влад разговаривает с Квазимордой. Я ни о чем его не спрашивала, но кажется, он отпустил ее той ночью. Все было кончено, Трофим мертв, его дочь покидала город, где он искалечил столько жизней. – Пап, у мамы в животике бегемот! – завопил Влад-младший, едва завидел отца. Муж улыбнулся, протянул ему мороженое. Близняшки побросали куличики и подтянулись к нам, чумазые, как трубочисты. Хотела попросить няню вытереть им ручки, но муж меня опередил, всучил рожки с мороженым и сам занялся дочками. Меня всегда умиляло то, как он возился с детьми. Это было так правильно, словно мир без этой заботы просто остановился бы и сошел с оси. Мой мир без Влада точно был теперь невозможен. Конец