Глава 10

Днем накануне годовщины маминой смерти я собрала в кулак все свое изрядно подрастерявшееся за последний месяц мужество и пошла в кабинет Романова. Сегодня он никуда не уезжал и работал в поместье. Постучалась, как хорошая девочка. – Да, – прогудел он. Дверь была открыта, но я не вошла, застыла на пороге. А вдруг не разрешит, не отпустит? И зря я весь месяц паинькой была. Почему-то только сейчас подумала, что если он так отца ненавидит, то и маму тоже и, если я попрошу отвезти меня на кладбище, точно откажет. Вошла в кабинет. – Я вела себя хорошо. – С козырей зашла. Романов оторвался от ноутбука и скользнул по мне равнодушным взглядом. – Дальше, что? Давай быстрее. Мне некогда. – У меня одна просьба… Я даже договорить не успела, как он снова в ноутбук уставился и рукой махнул, мол, вон пошла, не мешай. – Пожалуйста, – чуть язык себе не откусила за это «пожалуйста», – можно мне завтра… – Нет, – рявкнул Романов, схватил заверещавший мобильник, принял вызов и отвернулся к окну. Разговор окончен. Все. Я стояла как оплеванная и почти готова была начать умолять, разревевшись, как маленькая. Но представила, как на меня отец бы посмотрел. Сурово нахмурившись и покачав головой. Проглотила слезы и на негнущихся ногах вернулась в библиотеку, где проходили занятия с преподавателями из универа. Препод меня о чем-то спрашивал, и я даже отвечала. А сама думала о розах на клумбе у фонтана. Белые. Мамины любимые. План созрел ближе к вечеру. Меня теперь не запирали. Наверное, решили, что после случая с тем козлом я не решусь снова сбежать. Сбегать я и не собираюсь. Я вернусь, только маму навещу. Я себя щипала, чтобы не уснуть, иначе бы весь план пошел насмарку. Едва небо начало светлеть, я оделась и как мышка выскользнула из спальни. В доме было тихо. Я вышла на улицу. Двери не запирали, ни к чему с такой охраной. За месяц я изучила маршруты их дежурства. Хотя они хитрили, меняли их постоянно, но я была упорной и нашла «окна». Сначала клумба, не подумала взять нож, и стебли пришлось ломать, не слишком красиво получилось, ну да ладно. У меня не было сумки, поэтому цветы сложила в наволочку. Исцарапалась вся, пока их ломала, колючие, блин. Дальше к забору, прячась от патрулей за кустами и деревьями. Еще раз убедилась, что платье не лучшая одежда для побега, хотя это никакой не побег. Я же вернусь. Забралась на дерево, ветви которого росли ближе всего к забору. Цепляясь за плющ, спустилась с обратной стороны, если бы не была такая худющая, то вместе с ним свалилась бы. Пошла вдоль стены. Сердце стучало, как бешеное, я боялась, что того и гляди сирена заорет, но все было тихо. Спустя полчаса обошла поместье по кругу и почти потеряла надежду выбраться, но наконец увидела въездные ворота и дорогу. Чтобы не попасться на глаза охране, пошла вдоль дороги, прячась за деревьями. Солнце уже высоко поднялось, когда лес сменился полями и я вышла на шоссе. Оставалось найти попутку до города и молиться, чтобы не маньяк попался. Я не знала, в какой стороне город, и просто зависла, задумавшись, как дальше действовать. Машин не было. Вдруг вдалеке солнечный луч блеснул на лобовом стекле приближающегося автомобиля. Мне и голосовать не потребовалось. Машина остановилась рядом со мной. Точно маньяк. Но когда опустилось затонированное стекло, за ним оказалась симпатичная девушка чуть старше меня. – Ты что здесь делаешь? – спросила она, рассматривая мое перепачканное платье и наволочку с розами. – К маме еду, подвезете до города? Девушка задумалась, нахмурила подведенные карандашом брови: – А мама где? Я пожала плечами: – На кладбище. Ахунском, она меня там ждет. – От парня сбежала? Бил? – спросила девушка, и ее милое лицо стало вдруг ужасно серьезным, словно она сейчас вообще о другом думала. Кажется, в правду она не поверила и придумала свою, без разницы. Кивнула вместо ответа. – Запрыгивай, – решилась девушка, и я выдохнула. Больше она меня ни о чем не спрашивала, включила радио, и мы помчались по шоссе, прочь от жуткого поместья к единственному месту на земле, где меня еще ждали. Не знаю, что она там себе придумала, но довезла прямо до центральных ворот. У которых сидели бабки с цветами. – Спасибо. – Удачи вам с мамой, – сказала она на прощание. На кладбище еще никого не было, и я спокойно знакомыми дорожками дошла до могилы. Здравствуй, мама. За захоронением ухаживали, отец платил за это. Теперь некому будет. На холмике пробивались сорняки, валялся мелкий сор. Утро я провела, убираясь, таская воду, чтобы протереть памятник. На меня косились посетители, но никто ни о чем не спрашивал, и на том спасибо. Когда закончила, легла прямо на покрытый декоративным мхом холмик. Закрыла глаза и представила, что не легкий ветерок по щекам гладит, а мама меня успокаивает. Даже слез не было. Было… спокойно… я обняла холмик и просто слушала, как кругом шумят деревья, прорастая в чьи-то кости, как жужжат мухи и пчелы, звенят комары, где-то перекрикиваются родственники, приехавшие навестить родных. Сама не заметила, как провалилась в сон.