Глава 41

Марк

Дверной звонок я давно выкинул, чтобы соседи спать не мешали после ночных гуляний по клубам. И кому надо, по телефону сообщают о приходе.

Глянул сначала в глазок.

Ой, ё-моё!

— Кто там? Кто?

Зашептала Ангелина, размахивая руками.

— Те, кому, я проговорился, что дома буду к экзамену готовиться.

Моя машина стоит возле подъезда, тупо делать вид, что я не дома.

— И? — застыла в ожидании.

— Родители, — тихо ответил и, глядя на ужас синеглазый с ртом распахнутым, задержку оправдать пришлось: — Мам, пап, сейчас открою. Вытираюсь после душа! — громко крикнул через дверь.

Надо экстренно девушку в порядок привести. Ну, хотя бы из ступора вывести.

— Не переживай, Ангелок. Они ненадолго.

За дверью услышал:

— Марк, быстрее шевелись там, — от отца.

— Что они подумают обо мне, если вспомнят? А о Гри? Они знают про енота?

Вместо ступора вопросы хлынули.

Я знал один ответ — вот это мы попались.

Зря дотянул и заранее родителей не подготовил, тоже понимал. Теперь двойной шок гарантирован.

— Открою и узнаем, что будет.

Других вариантов не видел.

— Нет-нет. Пожалуйста, не признавайся, что мы у тебя. Я спрячусь с енотом, вы нас даже не заметите, — Ангелок нашла свой вариант.

Тянуть с открыванием двери уже не мог. Моя тайная девушка с енотом сбежали, забыв сообщить, куда спрячутся.

Ладно, может, пронесет. В последний момент обувь, в которой Ангелина пришла, спрятал за своей. Познакомить и позже успею. Без двойного шока получится.

— Привет! Вы не думайте, что я вам не рад, — распахнул дверь гостям.

— Это матери расскажи, — кивнул на маму отец, переступая порог с большим пакетом. — Заставила бросить работу раньше и к тебе нестись по пробкам.

— Мой сыночек любит домашние тефтельки, — ласково потрепала меня мама за щеку, — Ты по телефону сказал, что будешь дома к экзамену готовиться. И я не стала к нам звать, решила, как лучше сделать. Голодаешь ведь, на фаст-фудах своих.

С мамой поголодаешь, как же.

Еле с тренировками в норму прихожу.

Последнюю партию помощи голодающему сыну, с енотом только доели на днях. Полосатый тоже полюбил тефтельки моей мамы.

— Спасибо, мам. Какой экзамен без тефтелек, — прикинулся счастливым очень-очень.

— Что-то тут не так, — раздался голос отца из кухни, туда он ужин отнес. — Зачем тебе собачьи миски? Для кого? Не вижу псины.

Э-э-э…

— Надоело есть с тарелок. С мисок же удобнее, — что смог, то ляпнул.

Следы енотские сдавали с потрохами.

— Так, а домик тебе зачем?

Мама засекла убежище Григория Ивановича в зале. Как начудит что-то, прячется туда.

— Домик для… для, — прикинул, что я туда внутрь не помещусь, — Сверху сажусь и думаю, как мир спасать.

Родители меньше поверили, чем астроном в космонавтов. С доном Витей проще выдумки заходят. Папа заглянул недоверчиво в домик.

— Дима, похоже, что наш сын в секту попал, — всхлипнула мама, — С собачьих мисок ест, звериный домик своим считает и двери погрыз, — заметили всё-таки. — Лучше б на брейк-данс свой ходил. Не верю я вам теперь про серьезную девушку.

— Какую еще секту?! — опешил отец, — Видел я его девушку. Зачем мне придумывать. Марк, куда ты ее дел? Где скромняжка, признавайся?

Точного места Добычи не знал и сам. Район моей квартиры. И где-то затаилась.

— Есть у меня девушка, — не врал же, — Вы с ней еще встретитесь. Зачем вам время тратить. Спешите ведь, наверное.

Намёк мой отфутболили.

— Ну, нет уж, пока про девушку не расскажешь, не отстану, — а мама обещание сдержит.

Присела на кресло и слушать приготовилась.

— Мне кажется или кто-то воет? — отвлек на себя папа.

У-у-у-у… Раздалось неподалеку.

Зашибись! Григорий Иванович петь по-волчьи начал. Его накрывает частенько под вечер и на рассвете.

— У-у-ух! — в тон еноту завыл я, — Как вам моя девушка понравится, чу-удесная. Она загадочная вся, найти нелегко таку-у-ую.

— Совсем с катушек слетел, — папа у виска покрутил на меня.

— Что ты понимаешь? У сына настоящие чувства проснулись. Вот и радуется, — маме хотелось в лучшее верить, лишь бы не в секту.

— Да! Если моя девушка вас чем-то удивит, помните об этом. Нам с ней хорошо. У-учше не бывает.

— Поскорее бы познакомил, — попросила мама.

Песня енота сбилась на фырканье.

Мои попытки тоже фыркать не прокатили. Все внимание обернулось на шкаф. Дверцы затряслись...

— Кто там? — вскрикнула мама, показывая на источник шума.

— Даже представить себе не могу, — я скорее шкаф спиной заслонил.

— Могут быть и воры, — нахмурился отец, подходя ко мне.

Да, два бандита в засаде. Блондинка с енотом. Они же, моя секта.

— А почему бы нам на кухню не сходить, — увести решил родителей подальше от бандитов, — Что-то тефтелек сильно захотелось.

Заветное слово «тефтельки» Григорий Иванович не перенес. Не выдержала его енотская душа.

Дверца шкафа приоткрылась и вылезла лапа просящая.

— Ой, боже, — мама отскочила.

— Наш сын монстра там прячет из секты! — заорал отец, хватая стул для боя.

Шкаф затрясся. Загрохотало что-то, падая. И тут уж я испугался за Ангелочка. Вдруг спасать уже пора, а я ей вылезти мешаю.

Распахнул шкаф. Вешалки с вещами внизу валяются. Вот почему шум происходил.

Первым выпрыгнул из горы одежды Григорий Иванович за тефтельками.

— Аа-а-а!!!

— Тысяча чертей! Монстр полосатый!

На крик мамы и ругательства папы внимания не обращал, рыл дальше.

— Подождите, еще не всё.

— Как не всё?!!

Следом вытянул свою девушку. Она брыкалась, хотела зарыться глубже. Но я ж если спасаю, то спасу.

— Ты как? Не ушиблась, Ангелок?

— Лучше б я ушиблась, да посильнее, — прикрыла руками лицо, стесняясь родителей пуще прежнего.

— Это же и есть девушка Марка, — отец ее вспомнил по встрече в офисе.

— Вы хотели поскорее познакомиться, — обратился к родителям, — Вот, пожалуйста. Ангелина уже с нами!

— Здравствуйте, — прошелестела Ангелок, не поднимая глаз.

Родители в себя прийти так быстро не могли. Поздоровались на автомате и на меня накинулись:

— А почему в шкаф девушку засунул?

— И енотище зубатое откуда взялся?

Мама жалела бедняжку. Отец не мог от встречи с полосатым монстром отойти.

Выкручиваться в нашем положении возможно. Уцелеть, вряд ли.

Поискал полосатого в комнате, а того и след простыл. Зато со стороны кухни звуки раздавались. Добрался Григорий Иванович до тефтелек раньше всех.

— Понятно же зачем, — обнял свою Добычу, — Они мешали мне к экзамену готовиться. Потом бы выпустил. Да, Ангелок?

Подыгрывать друг другу научились. Опыт есть. Моя девушка кивнула, согласная все на меня свернуть.

— Сын, ты совсем уже… — понесло отца, крыть ответственного парня.

— Как тебе не стыдно, Марк! Нельзя так обращаться с девушками.

Мама тоже вспылила.

Сами же просили доказать, что для меня важней всего учеба. Ничем родне не угодишь. Чуть что, я виноват.

— Марк пошутил, — Добыча заступиться вздумала, — Я енота хотела из шкафа достать, а вылезти обратно не могла. Ваш сын меня спас в сто пятый раз.

Версия Ангелины им больше понравилась.

— Уже легче, — шумно выдохнул отец, но не настолько, чтоб совсем уж успокоиться: — Еще раз спрашиваю! Откуда енот, который лазит по шкафам?

— Гри мой.

— Мой Григорий Иванович.

Вместе и ответили.

— Ты что-то поняла? — отец спросил у мамы.

— Не-а, по-разному назвали. Может у них по еноту у каждого.

Мама могла быть близка, если бы речь не о чудище.

— Енот в моей квартире один. И он мой!

Так и есть.

— Как твой? — Ангелок не сдавалась, — Я первая его завела.

— А пока живет у меня, я слежу за ним. Тоже хочу своим считать.

Вот уж не думал, что из-за енота поссоримся.

Ну не было еще, чтоб я так привязался к какой-нибудь зверюге. И глядя на свою девушку, для которой зоопарк, как дом родной, я знал, что с ней для меня многое впервые…

— Ладно, Марк. Пусть Гри будет твоим и моим.

Примирительно предложила Ангелок, вкладывая ладошку в мою руку.

— Да, нашим. И в командировки приезжать туда-сюда по очереди.

Это я такое сказал? Я точно Марк?

— Он точно наш сын?

Не одного меня перемены сбили с толку, папа тоже за нами наблюдая, порядком офигел.

— Наш-наш, — мама подтвердила, — Повзрослевший только. Видишь, с девушкой вместе животное заводят. Марк хочет думать о ком-то, кроме себя. Ангелина, как же я рада, что вы с Марком вместе.

По всему выходило, что Ангелок моим понравилась. Все остальное вылетело из головы. Нет, не все.

Полосатый все тефтельки съест!

Я побежал на кухню. Ангелина с родителями за мной.

Наглая енотская морда сидел на столе и доставал из кастрюльки очередную тефтелю. Увидел нас и встрепенулся. Нет, не растерялся. Одну в зубы, еще две лапами схватил и в домик убежал.

— Ну ничего, я же запеканку еще привезла, — мама заглянула в опустевшую кастрюлю. — Теперь буду рассчитывать и на енота.

Папа куда-то спешил вначале, но даже он, забыл уже куда. Родители после сюрприза из шкафа подобрели и уходить не собирались.

— В другой день к экзамену готовиться будешь, — тут же папа дал слабину.

— Сколько ждала, когда серьезно встречаться начнешь. Дай хоть на вас полюбоваться, — мама поставила чайник, заваривать чай.

Ангелина помогла на стол посуду подать.

Расселись вполне себе мирно. Напряженность у моей девушки замечал, но делал скидку на скромняжку. Тихоня все-таки. Папа с мамой переглядывались, но я не видел по ним, что узнали в ней дочку Горгоны. Хотя заметно присматривались, будто что-то не давало покоя.

На вопрос где познакомились, спокойно отвечал:

— В универе столкнулись. С тех пор разминуться не можем, — вроде как пошутил, но так и было, — Ангелина будущий ветеринар. Так что, есть теперь кому меня от бешенства лечить.

— А меня, кому спасать и поддерживать, — взаимно похвалила Ангелок, сцепляя наши руки под столом.

— И не надейся, что я перестану, — слегка приобнял свою, по-настоящему, девушку.

— Обалдеть, какие вы классные, — папа даже расчувствовался при виде нашей связи, выпущенной на свободу.

Мама тоже улыбалась, и я не мог себе представить, что Ангелок могла им не понравиться.

— Я сейчас всем чай налью, — вот какая у меня заботливая девушка.

Ангелина встала со стула. Взяла чайный заварник и кофе на выбор. Так принято у них в доме, вначале предлагать. Мне же частенько там завтракать с ее семейкой приходится.

— Что вы пить желаете? Чай или кофе?

Культурно спросила моих родителей.

Они не смогли ответить…

Не понял ничего. Простой вопрос же. Проще и быть не может.

У мамы глаза полезли из орбит, отец на стуле подпрыгнул.

Мы все запеканку ели. Что на них вдруг нашло?

— Я только что вспомнила Ангелину, — ошарашенно мама протянула, голосом дрогнувшим.

— Выходит, не показалось, — отец поменялся в лице.

Мама начала выяснять:

— Благотворительный вечер. В ресторане. Там, к нашему столу, ведь ты подходила, Ангелина? И так же спрашивала, что мы пить желаем, — все еще стоя между нами, моя тихоня кивнула, — Значит… и потом, тебя Вера увела?

— И ветеринаром как папа стать решила? — окончательно прояснил отец, чтоб уж точно никакой ошибки.

— Да, все так, — поникшим голоском не стала отпираться Ангелок, но нам и некуда было.

Все равно бы вспомнили рано или поздно. Сработал повтор событий и вышло для всех еще одним сюрпризом. Только последний можно назвать бомбическим.

— Это ничего не меняет, — поспешил оправдать нас, — Я сам напал и требовал встречаться. Вам же понравилась наша пара. Что сейчас изменилось?

До открытия бомбического сюрприза родители смотрели на нас с улыбками и одобряли мой выбор. Ангелину видели самой нормальной, из всех тех, с кем водился раньше. Типаж вроде Эрики маме бы точно не понравился.

Сейчас родители нахмурились. Они у меня не дикари, чтоб при скромняжке нападать, потому молча в чашки уставились. Потом получу наедине.

Григорий Иванович вернулся за добавкой тефтелек. Лапой толкал меня по ноге, и бегал весь в поисках.

— Я уже, наверное, домой поеду, — засобиралась Ангелок.

— Нет, рано еще, — усадил рядом с собой, — Отвезу потом до дома. Мама с папой уже забыли обо всем. Да?

Взглядом попросил родителей не пугать мою девочку.

— Все хорошо, — закивала мама, — Ангелина очень хорошая девушка.

— А енот от меня что-то хочет. Клацает зубищами и лапами толкает, — попытки отсесть отцу не помогли.

Зато Григорий Иванович смог на себя внимание переключить. Мы дали ему еще тефтельку. Мама смогла погладить полосатого. Папа сказал, никогда в жизни такое чудище не заведет, повторяя мои прошлые мысли.

Вечер полностью спасти не удалось, но хотя бы не утопили. С шатким положением «на плаву» разъехались в разные стороны. Ненадолго.