Глава 17

Терлак МакГиннес

За последние несколько лет Дункан Грант заметно изменился: стал выше и суровее. При его-то холеной внешности данмарского денди [1].

Светлые волосы сосед зачесывал назад, тщательно брился и носил рединготы из «неразрезного» синего бархата под цвет глаз. Обязательно с широкими рукавами у плеч и узкой талией по всем правилам моды.

Но сколько не пытался Дункан выглядеть мужественно, все равно оставался субтильным засранцем. Его длинные пальцы нервно перебирали шелковые пуговицы и светло-серую шаль из зефирного сукна. Изящные запястья как бы намекали на худощавое телосложению наследника Грантов, а тканевые наплечники вводили в заблуждение дам относительно ширины плеч.

С тихим шелестом ветра сосед опустился на траву и поморщился. Белые брюки не предназначались для прогулок по природе без паровых машин или фаэтонов. Грант брезгливо одернул рукава, и мне захотелось сбросить гаденыша с обрыва. Прямо в этом щегольском наряде к Лосе. Пусть бы драконица облизала «приятеля» с ног до головы.

— Смотрю твой нос все такой же кривой. Не помогли местные лекари, да? — я не без удовольствия отметил единственную нескладную деталь во внешности Дункана.

В прошлом именно мой кулак сотворил уродливую горбинку, от которой у Гранта зрели комплексы, и лицо покрывалось красными пятнами при упоминании о позорном проигрыше. Славные были деньки. Я возил старшего сына Родерика Гранта по земле, окунал в грязь и пару раз опустил в драконий навоз за доносы родителям.

Теперь же маленький ябеда вырос, получил в руки семейное состояние и превратился в наглого крысюка. Такого мелкого зверька, что жил в подвалах и портил запасы еды.

Пухлые губы Гранта сжались в тонкую линию, лицо вытянулось, брови сошлись к переносице. Ни дать ни взять обиженный ребенок.

— Все язвишь, Терла-а-ак? — поинтересовался Дункан, с довольным видом осматриваясь вокруг. — Хихикай, что еще остается в твоем бедственном положении. Потом смеяться буду я, когда начнешь просить милостыню на улицах Эдборга.

Сломаю гаду ноги и зубы пересчитаю. Дважды. Будет потом у горных гномов золотую челюсть вставлять за бешеные деньги. Уж бородатые жадины своего не упустят. Я им еще про богатства Грантов шепну.

— Не тебе про деньги заикаться, глызда продажная, — процедил я. Сзади послышался шорох, и тяжелая ладонь опустилась на плечо.

— Терлак, успокойся, — сурового пророкотал Дугал, одним взглядом заставляя трусливого Гранта отступить.

Правда, через минуту он быстро взял себя в руки. Вздернул острый подбородок, а между пальцев заискрили магические молнии.

— Слушайся своего ручного орка, МакГиннес. Ведь скоро ваша земля станет частью клана Грантов. Я-то знаю, в каком положении твоя семья, — хмыкнул Дункан и шутливо бросил сферу.

Мне ничего не стоило отбить ее, однако вместе с крутящимся шаром на свет вырвались воздушные лезвия. Кожу неприятно обожгло болью. Теплая кровь из мелких ранок каплями орошала землю, а мерзкая улыбка тронула губы Дункана. Он коснулся небольшого шрама у правого глаза. Та самая отметина, что осталась после нашего последнего боя за честь его сестры.

Тогда я чуть не отправил гаденыша к праотцам, лишь Мэган удалось разнять нас. В отличие от брата, моя бывшая невеста к разрыву договора отнеслась куда спокойнее.

— Нарушение границ чужой территории без уведомления хозяина карается судом и исключением из конклава. Вряд ли ваш отец, сэр Родерик, одобрил бы подобный способ напомнить клану МакГиннесов о кредите, — капитан стражи бровью не повел на оскорбление и встал огромной тенью за моей спиной.

— Насколько помню, времени у нас до конца года, — я попытался успокоиться.

Меньше всего мне нужны конфликты с соседями. Особенно в такое время. Хотя подушечки пальцев просто чесались от желания запустить несколько ветряных потоков в сторону улыбающегося Гранта.

— Верно, — развел руками Дункан и издал неприятный смешок. Будто кто-то провел кончиком кинжала по стеклу. — Однако ничто не мешает мне время от времени напоминать тебе об уплате. С процентами, кстати. Они тоже накапали за три года, — цокнул языком Грант и шутливо поклонился.

— Не волнуйся, вернем, — протянул я недобро. — В обморок упадешь от того, какие бонусы прилетят следом. И за нелегальный заработок тоже.

Неприкрытая угроза заставила соседа выпрямиться и вздрогнуть, затем с опаской покоситься на мои руки. Впрочем, я не старался слишком напугать Дункана, скорее предупреждал.

Если история с контрабандой правдива, то Гранта непросто ждали суд и тюрьма. Закон Шангрии в отношении драконов и многих других волшебных существ, указанных в Красном перечне, грозил нелегальным охотникам смертной казнью через четвертование. Хотя Абель обещал пересмотреть списки существ, считая их устаревшими, а само наказание — чрезвычайно жестоким.

Мне же нравился первоначальный вариант. На куски и в яму, чтобы никто не совался к нашим ящерам.

— Лишний раз не помешает уведомить дорогих заемщиков, — пожал плечами Дункан. Неприкрытый намек он проигнорировал.

— Нападение ты считаешь вежливым напоминанием? — сухо спросил я, внимательно следя за каждым движением Гранта.

— Разве? — развел руками Дункан. Носок ботинка пнул мелкий камешек. — Поприветствовал старого друга, почти родственника. Неужели это считается преступлением?

— Терлак, — предупреждающе начал Дугал, ощутив мое напряжение. Искры между пальцев плавно перебрались на запястье, вокруг которого насвистывал угрожающую мелодию ветерок.

Свить-свить.

Убью тебя, гаденыш.

— Мы не друзья, — процедил я, — и никогда ими не были. Родственниками, кстати, тоже.

— Верно, — несколько камней, подчиняясь магии Гранта, поднялись в воздух и закружили на его головой. — Ведь друзья не сбегают из дома, бросая нареченных на растерзание обществу. Да, Терлак? К слову, как новая невеста? Нашел, куда вложить тысячи золотых данмаров ее папаши? Или граф Сент-Клер дал слишком мало за попорченную дочку, раз не можешь платить даже своим работникам?

Я взревел и вырвался из рук Дугала. Со всей злостью ударил вихрем по щиту Гранта, желая растерзать дрызглова слизня на куски. В ответ острые камни, обточенные воздушными петлями, полетели прямо в мою сторону. Пришлось в срочном порядке ставить защиту, отскакивая от противника. Две ветряные петли одновременно ударили с нескольких сторон, разбивая защитный купол соседа, которым тот попытался прикрыться.

Надо отдать должное тому, кто обучал Гранта. Дункан не только торговал честью шангрийского лэрда — но и научился использовать на максимум свои врожденные способности. К двадцати семи годам он прекрасно пользовался магией. Поэтому ловко увернулся от моих ударов и создал воздушный клон. Его и задели петли, рассеяв образ.

Ответил Грант двумя потоками ветра подряд, скашивая под корень высокие травинки у моих ног.

Рассеченная щека заныла, но я вовремя сконцентрировал энергию внутри себя. Позволил телу стать частью вихря. Выпуская огромную энергическую волну, я сбил Дункана с ног, он откатился к самому краю обрыва.

Кровь кипела, мысли занимало одно желание: набить морду этому дрыглову крыздюку.

— Закрой свой поганый рот и не смей упоминать имя моей будущей жены, — рявкнул я, заставляя себя двигаться быстрее благодаря силе ветра. В несколько шагов я преодолел расстояние между нами и поднял Гранта за лацканы щегольского наряда.

— Пошел ты, урод! — заорал Дункан. Он ударил меня лбом и отбрасил мощной сферой, поднеся ту прямо к солнечному сплетению

Внутренности будто перекрутило в кровавое месиво. Сознание пропало, мир погас, и я потерял драгоценные секунды. Очнулся, когда Грант воспользовался быстрым перемещением. Его удар в челюсть чуть не лишил меня зубов. Но я увернулся, перехватил запястье и вывернул руку противника до хриплого крика.

— Лучше бы я свернул тебе шею в нашу последнюю встречу, а не слушал Мэган, — прошипел я, удерживая взбешенного соседа.

— Не смей упоминать мою сестру, лысый соплежук, — выдавил Грант. Его затылок встретился с моим носом. Противный хруст с адской болью ударили по вискам, и кровь побежала по лицу.

Мой кулак рассек Дункану губу.

— Я поступил так, как считал правильным!

— И теперь все соседи называют Меган порченной! — мы набросились друг на друга.

Помешали чьи-то руки, схватившие меня и Дункана за загривки. Столкнув лбами до темноты в глазах, Дугал бесцеремонно разбросал нас в разные стороны. Точно нерадивых мальчишек в песочнице. Ветер прекратил свистеть, магия мгновенно утихла.

Я со стоном сел на траву и стер кровь. Металлический привкус на языке немного отрезвил затуманенный разум.

— Моя голова, — невнятно простонал Дункан, раскачиваясь из стороны в сторону. Его волосы растрепались, а сорочка и рединготы превратились в лохмотья.

— Что, огнезадые склизглюки из лона лысой курвии, оклемались? — добродушно поинтересовался капитан стражи и спокойно выдержал мой взбешенный взор. — Нечего скалиться, Терлак. Папаши вас не видят. Тьфу, удумали детские разборки устраивать, как плюгавые малолетние…

Какое ругательство хотел сказать старый друг отца я не узнал Две маленькие и стремительные рыжие молнии проскочили мимо меня. Темные искры на пальцах близняшек угрожающе сверкнули на солнце. Спустя несколько секунд Грант заорал и подскочил с места.

Я с удивлением уставился на соседа, сначала не понимая, почему тот выписывает пируэты и пытается содрать одежду. А потом увидел, как с него посыпались многочисленные жуки, червяки — все то, что девочки призвали из мертвых.

— Убери руки от нашего папы, лысый бормошмыгл! — взвилась Маргарет, кидая в атаку дохлую жабу. Та в полете квакнула и приземлилась на перекошенное лицо покрасневшего Гранта.

— Да! Пошел вон! — вторила сестре Джинни. Пара разлагающихся голубок летали вокруг, стремясь вцепиться Дункану в волосы.

Конечно, две семилетние девочки против взрослого и опытного мага мало чем могли противостоять. Вихрь ударил вокруг Дункана и разогнал всю падаль, угрожая перекинуться на близняшек. Грант оскалился, а взгляд у него стал поистине безумным.

Я поднялся и встал перед дочерями. Благо девочки оценили положение, после чего быстро спрятались за мою спину.

— Это не конец, МакГиннес, — ткнул в меня пальцем Грант. На землю упала красная слюна, а взгляд Дункана переместился на орка. — Слышали? По миру вас пущу, когда получу землю!

— Так ты отбери ее сначала, а потом бахвалься, — пожал могучими плечами Дугал.

— Еще раз полезете на нашу территорию, приведу сюда гвардейцев для ареста твоих дрыгловых родственничков, Терлак! — продолжал сыпать угрозами Дункан.

— Лучше обернись, — хором произнесли мы.

Огромная тень нависла над обрывом. Почуяв неладное, Дункан замер и медленно повернулся. Лося же, увидев новое лицо, заинтересованно наклонила морду набок. Несколько минут она внимательно изучала потенциальную добычу, а потом выпустила из ноздрей пар и плепнула по воде хвостом. Издав привычное «э-у-у», драконица облизала Гранта с ног до головы, оставляя после себя липкую слюну на дорогой одежде.

— Фу-у, — скривились близняшки и прижались ко мне с двух сторон.

— Приятного пути домой, соседушка, — хохотнул я, прощаясь с опозоренным Дунканом и морщась от порезов.

На неприличные жесты или угрозы Грант больше не разменивался. Он принял невозмутимый вид, оправил ворот изорванного редингота, одернул рукава и задрал подбородок. Ехидно ухмыльнувшись на мое фырканье, он разбежался и прыгнул со скалы под испуганный вздох девочек. А спустя мгновение поднялся над озером, чтобы последовать в сторону противоположного берега на воздушной волне.

— Теперь ты официально дома, Терлак, — хмыкнул Дугал и похлопал меня по плечу.

На недовольное шипение орк не обратил никакого внимания, просто потрепал по макушкам близняшек и широко улыбнулся.

— Боевые козявки.

— Мы не козявки, — выпятила губу Джинни.

— Взрослые женщины, — надула щеки Маргарет и посмотрела на меня. — Пап?

— Я промолчу, — примирительно поднял руки, шагая вперед и подбирая раскиданную одежду, которая чудом осталась целой. Правда, после Лоси она годилась только на тряпки.

— Догоняйте, — кивнул нам Дугал, заметив мое желание остаться с девочками наедине. — Терлак, я вечером зайду в кабинет для разговора.

— Хорошо.

Близняшки смиренно молчали.

Много раз я просил их не использовать магию смерти. У людей она вызывала страх. Общество боялось некромантов, черных ведьм, колдунов. Такие дети, как Джинни и Маргарет совершенно не вписывались в нынешние устои. Мало того что бастарды, так еще с опасным даром.

— Ты злишься? — первой подала голос Маргарет.

Подняв голову, старшая дочь внимательно наблюдала за моими движениями, читала настроение. Короткие волосы растрепались, несколько отросших прядей упали на глаза, и ей приходилось постоянно поправлять их. А ведь когда я уезжал, у Марго была роскошная рыжая грива.

— Нет, — улыбнулся я. Сюртук перебросил через плечо, оставаясь в одной сорочке, и повернулся к сестричкам. — Но не стоило нападать на противника в несколько раз опытнее вас.

Для острастки пришлось нахмурить брови и поймать на круглых личиках виноватое выражение.

— Мы хотели помочь, — пробубнили девочки одновременно, как делали в минуты обиды или недовольства. Пальцы Маргарет нашли руку Джинни и крепко сжали — признак поддержки друг друга.

— И я вами очень горжусь, — эта фраза разрушила атмосферу напускной строгости.

Счастливые близняшки мигом расцепили пальцы и с визгом бросились ко мне в объятия. Со смехом я поймал неугомонных болтушек, крепко прижимая к себе. Только в этот момент понял, как сильно соскучился по ним. Даже вдохнул их запах, несколько секунд наслаждаясь им. От Джини пахло травой, а Маргарет — влажным сеном. Я зарылся пальцами в волосы девочек и прикрыл глаза.

— Пап, от тебя воняет рыбой.

— Очень, — добавила Джинни.

— Ничего, потерпите. Я вас три года не видел. Умудрились вырасти из пикси в настоящих воительниц. Наверное, скоро драконов будете приручать, — промурлыкал я и расцепил объятия.

Крохотные ручки дочерей просто утонули в моих ладонях, и мы зашагали к порталу.

— Сто тридцать семь кватов, — гордо задрала нос Маргарет.

— Выше глупой Сюзи Бандот, — заявила Джини.

Я хмыкнул, прислушиваясь к щебетанию сестричек, ощущая, как находит умиротворение в груди разбуженная стихия. Пульс приходил в норму. Ветер вновь стал игривым, подхватывал листья и травинки, кружа их в бесконечном танце. Позади нас радостно ухнула Лося и исчезла под водой с громким всплеском.

Было так хорошо, что я забыл о царапинах, порезах и синяках.

— Раз выше Сюзи, точно скоро сядете на дракона. Попрошу Регни покатать вас на следующей неделе, — сказал я и посмотрел на лазурное небо.

— Кстати, о драконах, — протянула Маргарет и попыталась незаметно дернуть Джинни за кончик растрепанной косы.

Я сделал вид, будто ничего не заметил, хотя продолжал наблюдать за близняшками из-под полуопущенных ресниц.

Общались они исключительно жестами и мимикой. Джинневра морщила лоб, качала головой, затем разводила руками. Маргарет же кусала губу, топала ногой и показывала круглый предмет, обрисовывая его форму в воздухе. Она кивнула в сторону холмов, а после пожала плечами.

На душе сразу стало неспокойно. Не то чтобы девочки могли натворить дел. Нет, мне конечно пожаловались слуги на выходки сестры и дочерей. Но ничего ужасного они не творили. Максимум, обычное хулиганство. Гувернантку я не считал, поскольку мисс Пигстон мне тоже никогда не нравилась. Заботилась о девочках она так себе, да и характер имела весьма скверный.

Ничего не попишешь. Редко какая женщина соглашалась переехать в замок и учить взбалмошных девиц манерам среди диких лесов. Тайно я надеялся, что у Амалии получится немного исправить независимый характер моих дочерей и сестры.

— О чем речь? — спросил я, мысленно считая до трех.

Неужели побывали в горах? Такое следовало пресекать на корню. Нечего маленьким детям бродить там, где жили драконы. Скалистые хоть и привычны к людям, но могли напасть, посчитав человека угрозой. Особенно, если рядом находилось гнездо с яйцами.

Портал вспыхнул, едва мы ступили на плоскую плиту, поросшую травой. Под ногами засветились руны, и магия очертила круг, за которым показался задний двор замка.

— Просто интересно, — неуверенно начала Джинни, прижимаясь ко мне с одного бока. — А через сколько вылупляются драконы?

— Смотря о каких видах речь, — поджал я губы. Где-то в подсознание подозрения вспыхнули с новой силой. На сердце заскребли саламандры от нехорошего предчувствия. — Драконы вроде Лоси закапывают яйца в песок под водой на три дня. Скалистые менее привередливы, достаточно темноты и родительского тепла. Потому они живут глубоко в пещерах. Самки охраняют гнезда до появления потомства.

— А золотые?

Я запнулся прямо на пороге портала. Нога угодила в выбоину, меня понесло вперед и выбросило прямо посреди двора. С трудом удержав равновесие, я услышал позади хлопок и обернулся. На месте, где светилась арка, сейчас стояли близняшки. Скромно потупив взоры, они ковырялись носками ботинок в земле и делали вид, будто ничего не произошло.

Теперь сердце терзали не саламандры, а настоящие виверны. Выгрызали орган подчистую, пока в голове билась одна мысль: «Где они нашли золотого дракона?!».

В наших краях этот вид попадался редко и считался едва ли не вымершим. Я уже молчал о размерах таких ящеров. Один золотой — половина Арканта. Размах крыла у них такой, что дракон создавал настоящий ураган при взлете. К тому же они долго росли, жили по тысяче лет и почти не показывались людям.

— Так, — я упер руки в бока, поддаваясь вперед, — живо признавайтесь. Что вы натворили?

— Ну-у… Ничего такого… — пробормотала Маргарет и пихнула Джинни в бок.

— Просто Эйла интересовалась, — прикусила та губу.

Ага, младшая сестра тоже замешана. Боги, кажется, действительно пора отправить эту троицу на воспитание в специализированную школу для леди. Может там у них не будет времени заниматься глупостями.

— Эйла интересовалась, — передразнил я, топнув ногой, и девочки вздрогнули. — О каком яйце идет речь?!

— Э-э-э, пап, да мы…

Нас вновь прервали. Только на этот раз — Вестон.

Младший брат бежал по двору с выпученными глазами, держа подмышкой напуганную упырекурецу. Зрелище презабавное, если бы не паника на лице Вестона. Да и птица тоже. Она судорожно оглядывалась и периодически квекала, тряся красным хохолком на голове, будто готовилась к сражению в курятнике за место на жердочке.

— Терлак, беда-а! — заорал Вестон. — Амалия оживила швабру и веники. Они гоняются за Эйлой, а та грозит выдрать твоей невесте все волосы!

Я поднял взгляд к небу, затем перевел на дочерей.

— Ой, кажется, это из-за нас, — пискнула побледневшая Джинни и прижалась к сестре.

[1] Де́нди — социально-культурный тип XIX века: мужчина, подчёркнуто следящий за эстетикой внешнего вида и поведения, изысканностью речи.