Глава 57

Здесь было совсем не так, как в Арканте, и совсем не так, как в Ландоре. Суета городских улиц наполняла воздух энергией чужой магии, что буквально сочилась из каждой щелки. Даже маленькая пикси могла сотворить скромный, по меркам магистров магии, пульсар и он бы ярко горел несколько часов без всякой подзарядки. И все благодаря огромному сосредоточению магов и волшебных существ на один кват территории.

Куда ни глянь — всюду люди и нелюди. Они буквально заполонили собой переулки, кричали друг на друга, а потом все вместе радовались дождю. Жители Эдборга казались мне свободнее, что ли. Даже высокородные дамы не бежали от вездесущих капель. Наоборот, открывали зонтики и, пусть несмело, но шагали дальше по своим делам. В Ландоре же при первых признаках влаги девицы спешили спрятаться по уютным лавкам, дабы не испортить прическу и не перепачкать платья.

Сейчас я смотрела из окна на то, как две юные барышни ловко обогнули лужу, разлившуюся по мостовой, и продолжили веселую беседу. За ними, чуть прихрамывая, спешил услужливый гоблин с разноцветными коробками из швейных лавок.

Судя по напряженному выражению лица, он очень старался не поскользнуться.

— Леди Сент-Клер, принести вам горячий чай с молоком? — я повернулась к молодой горничной и коснулась влажных прядей волос.

— Я думала, в Шангрии не пьют чай с молоком, — ответила с улыбкой, уловив во взгляде девушки веселые искорки смеха.

— Многие аристократы придерживаются моды, которую ввел молодой король, — услышали мы голос Меган.

Горничная быстро присела в реверансе перед ней. Она бросила в мою сторону еще один вопросительный взгляд, и я кивнула, сказав, чтобы принесла чай. С молоком или без него — все равно. Мне хотелось немного согреться, ибо даже после ванной легкая дрожь то и дело пробивала тело. К тому же маленькая, керамическая посудина не шла ни в какое сравнение с купальней в Арканте.

— Абель не жалует чай с молоком, — сказала я, едва дверь за горничной закрывалась. — Он вообще любит кофе. Просто достать в Ландоре довольно сложно [1].

— А у его величества специфический вкус, — вскинула брови Меган и прошла вперед.

Мы на несколько минут замолчали, одновременно уставившись в окно. Там уже вовсю бушевал ливень. Его капли отстукивали ритм по стеклам и мешали внимательно разглядеть происходящее на улице. На самом деле ничего такого. Но за жизнью обычных людей все равно было любопытно подсматривать, будучи далеким от их мира. Тем более здесь — за крепкими стенами городского особняка.

— Ты много знаешь о привычках короля, — неожиданно проговорила Меган, и я вздрогнула.

В темно-синем домашнем платье она была невероятно хорошо. Сложно поверить, что такая женщина никогда не интересовалась молодыми людьми своего круга. Да вообще никакими мужчинами. Мисс Грант слишком прекрасна, и в то же время совершенно равнодушна к попыткам молодых людей привлечь ее внимание.

— Я выиграла отбор, считалась его невестой, — дернула плечом и незаметно поджала губы. — Изучала привычки наследного принца, распорядок дня, готовилась к роли будущей королевы.

— Но ты отказалась, — мягко сказала Меган.

Наша беседа оборвалась, когда в дверь постучали. Все та же молодая служанка внесла поднос и аккуратно поставила его на столик. Я с удивлением увидела небольшие сэндвичи, а в плетеной корзинке — румяную выпечку. Горничная быстро разлила чай по чашкам, и теперь пар медленно поднимался, медленно растворяясь в воздухе.

— Пять вечера, — напомнила Меган. Словно подтверждая ее слова, магические часы несколько раз отстучали необходимое количество ударов.

— О, уже столько времени, — ахнула я и шагнулак столу.

Горничная вышла, оставив нас вдвоем.

Неспешные движения немного отвлекли от вопроса, который повис неловкой паузой. Мисс Грант размешивала сахар, а я налила молоко в чашку и теперь намазывала сдобную булочку сливочным маслом. Такую мягкую, что выпечка буквально сминалась от малейшего нажатия. И безумно ароматную, поскольку один только запах заставлял мои ноздри трепетать.

— Для шангрийцев у вас много привычек от данмарцев, — заметила я, на что Меган пожала плечами и сделала глоток.

— Мама с ума сходит от традиций Данмара. Считает ваших аристократок символом изящества и воспитанности, — хмыкнула она. — Поверь, она больше других радовалась объединению стран.

— А отец?

— Не особо, но разве поспоришь с властной супругой? — хихикнула Меган в ответ.

Я аккуратно отставила чашку и потянулась к выпечке. Все же еда в Шангрии сытная, но невероятно вкусная. Где-то на шестом укусе промелькнула мысль, что мне здесь безумно нравилось все: средневековые замки, дикая природа, драконы, люди и даже еда. Банально, конечно, но это так.

Мир познается в сравнении. Особенно тогда, когда в прошлом пережил одни неудачи.

Из-за желания поделиться внутренней болью, я замерла на месте. Несколько минут я глупо хлопала ресницами, отчаянно борясь с собой, пока не стало поздно. Вряд ли мисс Грант пришла для того, чтобы слушать мои излияния о несчастной любви. Подозреваю, ее вопросы о короле возникли из-за беспокойства о судьбе лэрда МакГиннеса, к которому Меган испытывала дружеские чувства.

— Амалия?

Подбородок задрожал, а по щеке непроизвольно скатилась горючая слеза. Умом-то я осознавала, что такая реакция, скорее всего, пугает собеседницу. Но никак не получалось справиться с внезапной тоской по утерянному. Эмоции окутали меня плотным покрывалом, лишая последних сил и забирая остатки воздуха из легких.

Остались только боль, слезы и невыносимая горечь потери.

— У него были такие красивые глаза, — я коротко рассмеялась от собственных слов, а Меган промолчала и сунула мне в руки кружевной платок. — Похожи на самые драгоценные в мире изумруды: темно-зеленый блеск одновременно отпугивал и манил. Казалось, нет женщины счастливее, чем та, которую его высочество назовет нареченной. Во всяком случае, я чувствовала себя именно так.

За пеленой слез прочитать реакцию мисс Грант не вышло. Впрочем, оно было ни к чему. Ладонь Меган неожиданно легла на мою руку и крепко сжала. Раньше никто не делал подобного. Придворные дамы смотрели с завистью, служанки положением ниже — с ненавистью, а кузина вовсе считала меня девицей весьма легкомысленной.

Наверное, так оно и есть. Умные женщины никогда не влюблялись в мужчин, которые не отвечали им взаимностью. Они молча уходили в сторону, уступив дорогу более удачливой сопернице, чтобы вновь попытать счастье с другим человеком.

— Для всех во дворце принц Абель считался примером благоразумия и великодушия, — тихо произнесла я. — Это его брат вечно попадал в скандалы, бесконечные слухи о похождениях младшего принца доставляли неприятности не только королевской семье, но и двору в целом.

— Да, до нас тоже доходили некоторые… кхм, — Меган прокашлялась, — малопривлекательные подробности жизни его высочества. Хотя я всегда считала, что сплетники преувеличивают масштаб проблемы.

— Сложно поверить в такое, когда видишь Эрика рядом с моей сестрой, — улыбнулась я, высвободив руку и стирая слезы тыльной стороной ладони. — Но еще сложнее поверить в то, что за маской напускного радушия любимого мужчины прячется жесткий монарх.

— В каком смысле? — нахмурила брови Меган, а я прикусила губу.

— Разрыв помолвки был делом резонансным, но не таким уж ужасным. Через три года я смогла бы вернуться и тихо жить с отцом в городском особняке Сент-Клеров, — вздохнула негромко прежде, чем до конца сформулировала мысль. — Незадолго до отъезда на фронт я получила весьма лаконичное письмо. В принудительной форме мне приказали оставить двор, пока его величество не снимет запрет самолично.

Я молчала о том, насколько сильно ранило то послание. В несколько строчек Абель выразил свое презрение в отношении моей персоны. В привычно сухой манере изложил причину того, почему мне боле не дозволено приезжать во дворец. Даже к сестре или племяннику. Любая попытка нарушить приказ означала полное изгнание в далекое поместье родителей, где бы мне следовало находиться до конца своих дней.

И даже война не смягчила королевского решения. Никогда и никому Абель Трастамара не прощал нанесенных оскорблений.

— Поэтому я не слишком сопротивлялась похищению. Мне некуда возвращаться, — слабо улыбнулась, услышав короткую ругань в отношении «венценосных задниц». Очень дерзкое оскорбление из уст леди, но меня оно не слишком взволновало.

— Злопамятный мудлодрыль, — процедила мисс Грант.

— Скорее очень упрямый мужчина, — покачала я головой. — Он прекрасный король, Меган. Благородный, умный. Другой бы не смог объединить три страны и удержать их вместе во время народных волнений, а потом войны.

— Терлак знает?

Задумчиво переместив взгляд с крупного, яркого рисунка ковра на шелковую драпировку туалетного столика, я покрутила между ладоней остывшую чашку. Меган же ждала ответа, нетерпеливо ерзала на месте и периодически хмурила брови. Будто желала наподдать хорошенько королю. Чисто из девичьей солидарности, явно разглядев в поведении Абеля жестокость по отношению к слабой женщине.

— Я не говорила. Была ли у них беседа с Абелем, я не в курсе, — покачала головой. — Возможно, когда его величество подписывал брачные документы, он озвучил свое решение.

— С большой вероятностью МакГиннес нарушил бы мирный договор, — иронично заметила Меган. — Мой брат так однажды получил за шутку про плюгавую рыбину в отношении меня. До сих пор нос кривой. Хоть Терлак и говорит, что ударил Дункана из-за жалоб родителям.

— Оу.

В дверь постучали и нам пришлось прерваться, когда в комнату заглянула нервная экономка. Поначалу мы озадачились визита, пока из-за спины троллихи не показались три любопытные мордашки. Близняшки и Эйла быстро переместились, а нелюдь продолжала судорожно оправдываться за бесцеремонное вторжение. У нее не получилось остановить девочек, которые упорно желали повидаться со мной.

Вот прямо сейчас. Даже чай пить не захотели, только позволили убрать влажные волосы в косы.

— Кве-ке-ке! — заголосила на всю спальню упырекурица в руках Маргарет.

— Простите, леди, — с сожалением проговорила экономка еще раз.

— Все в порядке, миссис Борроуз. Можете идти, — кивнула ей Меган.

Я озадаченно наклонила голову к плечу и принялась наблюдать за тем, как перемещаются девочки по комнате. Меня даже упырекурица столько не волновала, сколько причина для визита. В голове мелькнула мысль, что маленькие вредины задумали какую-нибудь пакость. Эйла, к примеру, застыла у большого зеркала, разглядывая фигурную раму из чеканного серебра, а вот близняшки поспешили к нам.

— На, — первой протянула мне свою ношу Джинни.

Тканевая кукла с красной лентой посередине меня немного озадачила. Я покосилась на Меган, но та лишь пожала плечами и попыталась погладить упырекурицу. Правда, через секунду отдернула руку: вредная птица чуть не укусила ее за палец!

— Ишь ты, — погрозила мисс Грант. — Вернем тебя в сарай, будешь там хвостом вертеть!

— Кве-ке? — наклонила голову упырекурица.

— Что это? — кивнула я на подарок и с опаской взяла его в руки.

Обычная ритуальная игрушка. Таких кукол делали колдуны, а потом повсюду продавали на рынках в бедных кварталах. Вроде бы они приносили удачу, защищая хозяина от сглазов и проклятий. Правда, толку от таких вещих было немного, поскольку делали их чаще шарлатаны.

Сделана игрушка была не очень хорошо: местами торчали нитки, голова была пришита криво, а ручки у нее получились разной длины. Кое-где из непрочных швов пробивалась схая зелень, а крестообразные глаза вообще оказались едва ли не вместо ушей.

Но что меня по-настоящему удивило — магия. От куклы исходила мощная энергетика, подпитанная явно кем-то сильным. Возможно, некромантом. Никакого зла от игрушки я не ощутила, зато мой дар моментально отозвался на чужую силу.

— Где вы ее взяли? — полюбопытствовала Меган и посмотрела на куклу.

— Сделали, — гордо задрала подбородок Маргарет и прижала к себе квекнувшую упырекурицу. — Она для удачи. Будет защищать Амалию ночами, чтобы ей не снились кошмары после похищения.

Я вздрогнула и оторвалась от диковинки, сосредоточив внимание на близняшках. Выглядели они хоть и решительно, но неуверенность по-прежнему проскальзывала в движениях. Особенно у Джинни. Она с волнением прикусила губу и ждала решение, периодически косясь на куклу.

— Спасибо, — улыбнулась я, не зная, как еще отреагировать.

Кажется, мне послышался вздох облегчения.

— Ее зачаровала для нас ба… — неожиданно Джинни прервалась, когда Маргарет пихнула сестру, а Эйла негромко рыкнула:

— Джин!

Мы переглянулись с Меган, и я крепче сжала игрушку, ощущая пальцами грубую ткань. Джинни виновато покосилась вначале на Маргарет, затем на Эйлу. Это еще больше подогрело любопытство.

Кто их учит? И зачем? Радовал только факт, что вряд ли этот человек хотел причинить девочкам зло. Слишком много защитных чар вложено в бестолковую игрушку.

— В общем, бери, — резко произнесла Джинни и дернула сестру за локоть. — В благодарность за поездку по магазинам.

— И ленты, — подсказала Маргарет.

— Да, их тоже!

— Девочки, — негромко окликнула близняшек Меган, вдруг что-то сообразив и хитро улыбнувшись. — Погодите. Пойду с вами, а то моя компания немного наскучила леди Сент-Клер.

Проигнорировав безмолвные протесты, мисс Грант поднялась следом за девочками и поспешила выйти из комнаты. Только когда дверь захлопнулась, я поняла, что Эйла по-прежнему стоит у каминной полки, разглядывает фарфоровые безделушки и молчит.

Тихий стук часов немного разбавлял гнетущую атмосферу, но все равно никак не получалось подобрать слова для предстоящего разговора. Я сминала в руках куклу и мучилась от желания задать вопрос. О чем угодно, лишь бы не тишина.

— Я…

— Что сказал лекарь?

Мы начали одновременно и резко замолчали. Я продолжала внимательно разглядывать Эйлу, отмечая в ее поведении и жестах некоторую нервозность. Она то и дело хватала фигурку пастушки с полки, то дергала непривычные кружева на оборках платья и постоянно вертела головой.

— Знаешь, тебе очень идет этот золотой. Отлично оттеняет твои глаза, — мягко сказала я, и Эйла неожиданно вздрогнула. Неуверенно прикусив губу, она вдруг тихо спросила:

— Правда?

— Да, — кивнула я.

На самом деле я ни капли не слукавила. Несмотря на простой крой, платье подчеркивало прелестную свежесть и детсткую красоту Эйлы, выгодно выделяя и алебастровую кожу без единого пятнышка, и темно-рыжие волосы, и большие глаза. Карий цвет радужки казался глубже благодаря блестящей ткани шелка, который поблескивал в свете магических ламп. Даже веснушки, столь нелюбимые в обществе, стали почти незаметны.

— Лекарь сказал, что всплеск силы вышел спонтанный. Мистер Карс пока не знает, как сильно пострадали магические каналы, но опасается худшего, — рассеянно пробормотала Эйла.

Судорожно вздохнув, я с ужасом осознала услышанное. Фактически лекарь представлял возможность полной потери контроля над магией. Волшебная неполноценность — так в обществе нарекали тех, кто был неспособен контролировать свою силу по разным причинам. И сестре Терлака грозило именно это.

— Как ты вообще там оказалась, — спросила я, на что Эйла пожала плечами.

— Я просто подслушала разговор брата и лэрда Гранта с герцогом. Потом проследила за ними, но меня поймали, — пухлые щечки налились румянцем, и я непроизвольно хмыкнула.

— Дункан? — спросила осторожно. Короткий вздох прозвучал вместо утвердительного ответа.

— Он же на меня теперь не посмотрит, да? — неожиданно спросила Эйла с глухой тоской в голосе. — Кому нужна неполноценная жена? Лучше дурочкой, чем ущербной магичкой!

— Кое-кто хотел стать рыцарем, — не удержалась я от легкого укола, а в ответ получила гневный взгляд.

— Ты ничего не понимаешь! — яростно прорычала она и сжала кулачки. — К чему вообще разговор? Будто бесчувственная чужачка способна что-то понять!

Вздрогнув, я задумчиво скользнула взглядом по кукле. Энергия в ней наполняла вены магией. Она буквально бежала вместе с моей кровью. Какого это — не слышать собственных сил? Страшно представить себе подобное состояние. К тому же обида Эйлы заключалась не столько в фактической потере дара, который у нее считался никудышным, сколько в мужчине. Куда большую роль здесь играла влюбленность. Пусть совсем наивная, но очень сильная и самоотверженная.

— Нет, — вздохнула я, — как раз я-то могу понять тебя больше, чем другие. В нашем мире у женщин выбор невелик. Даже право решать кого любить, а кого нет принадлежит в основном мужчинам.

— И что делать? Сдаться? — всхлипнула Эйла неожиданно, а я покачала головой и аккуратно положила куклу на покрывало кровати.

— Отнюдь, — ответила я спокойно. — Надо продолжать бороться. А если и после ничего не получается, то искать другой путь. Ведь он есть, пусть не всегда удается разглядеть его за ширмой разочарований.

Я вдруг поняла, что говорила сейчас не столько об Эйле, сколько о себе. Для меня тоже жизнь вильнула в неподходящий момент и привела сюда. К мужчине, который еще три года назад мне казался чем-то несерьезным, хотя привлекал физически. В случае Эйлы безответная любовь также толкала ее в неизвестность. Такую неопытную, совсем наивную в плане человеческих чувств.

Впрочем, я почему-то уверена, что однажды лэрд Грант будет куда лояльнее к юной МакГиннес. И разница в возрасте не станет преградой.

Эйла не такая сопливая дурочка, какой когда-то была я. Уж точно не совершит моих ошибок.

— Ты все равно мне не нравишься, — она надула щеки. Слезы сестра Терлака вытерла ладонью.

Конечно, я не удержалась от очередного замечания:

— Платок. Дамы используют платок.

— Дрыглова глупость какая-то, — фыркнула Эйла, но протянутый мной кусок кружева взяла.

— Настоящая леди всегда держит себя в руках, — тоном мадам Сорель проговорила я и осеклась, вспомнив, сколько раз нарушала правило. — Хорошее воспитание залог успеха в обществе и среди мужчин, — добавила поспешно.

Эйла задумалась, а я мысленно похвалила себя находчивость. Пусть мы не достигли взаимопонимания, но, по крайней мере, сестра Терлака пошла на контакт. Маленькая победа среди сотен бесконечных поражений.

— А быть леди сложно? — наклонила голову к плечу Эйла, и я улыбнулась.

— Зависит от твоего восприятия.

Она вновь нахмурилась и отошла от камина. Пока в маленькой головке крутились магические шестеренки, я продолжала исподтишка наблюдать за каждым движением Эйлы. Я вдруг также отчетливо представила себе собственную дочь. Такую же упрямую и несговорчивую, потому что характер она бы обязательно взяла от отца — вспыльчивый. На любое замечание следовал бы непременный протест за попытку ограничения личной свободы, ведь МакГиннесы терпеть не могли сдерживающих рамок.

На душе чуточку потеплело, а невыплаканная горечь сменилась приятной сладостью.

— Ладно, — буркнула Эйла. — Буду учиться. Но имей в виду, — она ткнула в меня пальцем и негромко рыкнула, — это ничего не значит!

— Конечно, — легко согласилась я. К чему сейчас спорить.

— Того мальчика… Акселя, — неохотно добавила Эйла и повела плечами. — Его тоже надо взять. Раз теперь он лишится магии, кто-то должен о нем заботиться…

Я резко вскинула голову и замерла на месте после услышанного.

— Что? — хрипотца в голосе насторожила юную МакГиннес. Глаза широко распахнулись, едва она посмотрела мне в лицо и стушевалась.

— Ну… я просто проходила мимо, ничего такого. Не собиралась подслушивать разговор брата с тем наглым герцогом. Услышала знакомое имя, когда его светлость рассказал о наказании Акселя…

Эйла вскрикнула, когда я бросилась из комнаты с бешено колотящимся сердцем в груди. Перед глазами встал образ маленького мальчика. А еще ужас, с которым тот смотрел на нас и констеблей тогда у борделя.

Нет, нет, нет! Какая-то глупость! Они же не могут наказывать несовершеннолетнего ребенка за преступления взрослых!

Я пробежала мимо ошарашенной горничной, едва не запутавшись в юбках, и поспешила вниз по лестнице. Почти достигнув последнего пролета, я услышала первые крики. Кажется, Меган повысила голос и нисколько этого не стеснялась.

— Вы собираетесь допустить такое?! Боги, да что твориться с миром! Дункан, Терлак, неужели вы согласны с подобным варварством в отношении ребенка?

Схватившись за перила, я остановилась и посмотрела на бледного Терлака. Ни в сторону Гранта, ни в сторону герцога старалась не поворачивать голову. Никто из них не скажет мне правды. А вот МакГиннес, да. Не соврет, не сможет.

— Это так? — выдохнула я, и Терлак опустил голову.

Боги, лучше бы он научился мне лгать.

[1] С 1764 года популярность кофе в Англии упала из-за того, что в кайфеня вновь начали продавать алкоголь. Уютные местечки, где можно было выпить чашечку кофе с выпечкой вновьпревращались в таверны. Но главный удар по популярности кофе в Великобритании нанесла колониальная экспансия империи и экономические факторы. Те территории, которые стали британскими колониями, были больше приспособлены для выращивания чая. Ввозные пошлины на кофе, наоборот, поднялись. Пить кофе стало дорого. В середине XIX века англичане пробовали выращивать кофе на Цейлоне. Но в 1860-х годах плантации кофе на Цейлоне поразила болезнь и от этой затеи отказались. Британская Ост-Индская компания стала продвигать потребление чая. Следующий подъем популярности кофе произойдет только в двадцатом веке.