Глава 16

Эльдар

Еду в город и не могу сосредоточиться на дороге. В голове крутятся воспоминания о вечере, о том, как Амина смотрела на меня, пока мы готовили плов. Как она смеялась, вся в муке. Как позволила мне коснуться ее лица.

Что со мной происходит?

Тридцать пять лет я думал, что знаю, что такое желание. У меня были женщины, красивые, умные, обеспеченные. Но это была просто физическая близость, удовлетворение потребностей. Никогда не было того, что я чувствую сейчас, рядом с Аминой.

Эта тяжесть в груди, когда я уезжаю от нее. Это нетерпение, с которым я жду возвращения домой. Это желание защитить ее от всего мира, даже от самого себя. А утром... Утром она сказала то, чего я не ожидал услышать. «Вчера ты хотел меня поцеловать... И я хотела, чтобы ты это сделал».

Двадцать лет назад я поклялся отцу отомстить Богаевым. Двадцать лет я строил планы, копил силы, ждал подходящего момента. И вот он настал. Мирлан у меня в руках, его бизнес рушится, сестра в плену.

Но вместо торжества я чувствую лишь пустоту. Потому что понял: месть не вернет отца. Не залечит старые раны. Только добавит новых.

А Амина... Амина стала светом в той тьме, которую я носил в себе все эти годы. Мысли прерывает звонок телефона. Али.

— Алло?

— Эльдар Магомедович, встреча назначена на десять вечера. Нейтральная территория, ресторан на Набережной. Богаев сам настоял на ней.

— Охрана?

— С обеих сторон. Я буду с двумя людьми, у него тоже трое.

— Хорошо.

— И еще... — голос Али становится настороженным. — Он сказал, что привезет документы. Какие-то доказательства.

— Чего?

— Не знаю. Сказал только, что ты должен знать правду о своем отце.

Правду о моем отце? Какую еще правду? Я знаю все, что нужно знать. Рустам Богаев обманул и предал Магомеда Радзиева. Довел его до инфаркта. Разрушил нашу семью.

— Эльдар Магомедович?

— Слышу. Скоро буду.

Отключаю телефон и жму на газ. Чем быстрее закончу эту встречу, тем быстрее вернусь к Амине. К Амине, которая сказала: «А если я не хочу, чтобы ты меня отпускал?» И я ответил, что могу поверить в эти слова.

Боже, что я о себе думаю? Она дочь врага. Заложница. Жертва моей мести. Но когда я представляю ее лицо, вспоминаю ее слова, внутри все переворачивается.

Ресторан, дорогое заведение в центре города. Нейтральная территория, где никто не решится на открытую конфронтацию. Приезжаю без пяти восемь, проверяю обстановку. Али уже на месте, сидит за соседним столиком с двумя охранниками. Кивает мне, все чисто.

Ровно в назначенное время входит Мирлан Богаев. Высокий, уверенный, на нем дорогой костюм, но усталость на лице выдает, что последние недели дались ему нелегко. За ним двое телохранителей и еще один мужчина с папкой, видимо, адвокат.

Мирлан оглядывает зал, находит меня взглядом. В его глазах читается чистая, неприкрытая ненависть. Такая же, какая вспыхивает во мне при виде него. Подходит к моему столику, садится напротив. Телохранители держатся на расстоянии, но держат руки так, чтобы можно было выхватить оружие за секунду.

— Радзиев.

— Богаев.

— Хочешь убить меня прямо здесь? — спрашивает он с усмешкой. — Это видно по твоим глазам.

— Хочу, — честно отвечаю. — Но это непрактично.

— Вот именно. Так что давай по делу.

— Слушаю.

— Верни мою сестру.

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

— Справедливости.

— За что? — Мирлан наклоняется вперед, и в его голосе звучит настоящая ярость. — За то, что мой отец якобы предал твоего?

— Не якобы. Предал.

— Ты ошибаешься.

— Не ошибаюсь. У меня есть документы.

— А у меня есть другие документы, — Мирлан кивает адвокату, тот кладет папку на стол. — Хочешь узнать правду о том, что произошло двадцать лет назад?

— Я знаю, что произошло.

— Нет. Не знаешь.

— Твой отец обманул моего, подставил с кредитом, присвоил деньги. От стресса у папы случился инфаркт.

— Мой отец был честным человеком, — рычит Мирлан, сжимая кулаки. — И твоего отца он считал братом. Он бы никогда его не предал.

— Тогда кто?

— Мустафа Радзиев. Твой родной дядя.

Эти слова бьют наотмашь. Дядя Мустафа? Тот самый, который утешал меня после похорон отца? Который давал деньги на дорогу в Москву?

— Врешь, — в моем голосе появляется неуверенность.

— Не вру, — Мирлан достает из папки документы. — Вот банковские справки за тот период. Вот переводы денег. Не на счета моего отца, а на счета Мустафы Радзиева.

Беру документы дрожащими руками. Даты, суммы, подписи. Все сходится. Но это не может быть правдой.

— Ты их подделал.

— Зачем мне это? — в голосе Мирлана презрение и ярость. — Думаешь, я хочу оправдываться перед ублюдком, который похитил мою сестру? Просто хочу, чтобы ты знал: твой отец погиб не от предательства чужого человека. Его убил родной брат.

— Не может быть...

— Может. Твой дядя Мустафа был третьим партнером в сделке. У него был доступ к документам, доверенностям, печатям. Он подделал подписи, перевел деньги на свои счета, а вину свалил на моего отца.

В голове туман. Не могу связно мыслить. Дядя Мустафа... Тот самый человек, который помогал нам после смерти отца. Который приезжал к маме в аул, привозил продукты, деньги.

— Почему... почему ты мне это говоришь?

— Потому что хочу вернуть сестру. И потому что, несмотря на всю мою ненависть к тебе, я считаю, что ты имеешь право знать правду, — Мирлан достает еще один документ. — А вот показания твоей матери. Она знала.

Читаю с трудом, буквы расплываются перед глазами. Мама... Мама знала, что дядя Мустафа предал отца? И молчала все эти годы?

— Почему она мне не сказала?

— Боялась, что ты убьешь дядю. А он единственный, кто помогал вашей семье после трагедии.

— Где он сейчас? Я не видел и не слышал о нем ничего очень давно.

— Умер три года назад. Цирроз печени. Последние годы пил, говорят, мучился угрызениями совести.