Глава 9

Амина

Просыпаюсь от холода.

Не понимаю сначала, где я. Все тело затекло, шея болит от неудобного положения. Пытаюсь пошевелиться и сразу вспоминаю. Веревки на руках и ногах. Деревянный стул. Пустая комната с заколоченными окнами.

Похищение. Это не кошмарный сон.

За ночь в горах стало холодно. Летняя одежда — джинсы и тонкий лонгслив — совсем не согревает. Зубы стучат, по телу пробегает дрожь. Хочется съежиться, но веревки не дают даже толком согнуться.

В комнате полумрак. Сквозь щели между досками на окнах пробиваются тонкие лучи рассветного солнца. Значит, уже утро.

Сколько времени я здесь? Когда меня схватили, было около восьми вечера. Ехали долго, часа три, может, четыре. Потом был разговор с этим... Эльдаром. А потом я провалилась в тяжелый сон от усталости и стресса.

Теперь, наверное, часов десять утра. Значит, меня ищут уже больше двенадцати часов. Мирлан, должно быть, сходит с ума. Полина плачет. Мама... О Аллах, мама! Она же не переживет, если со мной что-то случится!

Нет. Нельзя думать о плохом. Нужно сосредоточиться на том, как выбраться отсюда.

Осматриваюсь внимательнее. Комната небольшая, метров двадцать квадратных. Стены каменные, потолок деревянный. Пол — старые доски, кое-где прогнившие. Мебели почти нет, только этот стул, на котором я сижу, старый стол и сломанный шкаф в углу.

Дверь массивная, дубовая. Наверняка заперта снаружи. Окна заколочены основательно, доски толстые, прибиты надежно. Даже если бы руки были свободны, вряд ли я смогла бы их оторвать.

Прислушиваюсь. За стенами тишина. Только ветер гудит где-то наверху, да птицы поют. Никаких звуков машин, голосов, лая собак. Мы действительно в глуши.

Живот болезненно сжимается от голода, хочется пить. Последний раз ела вчера в обед в больничном кафе и пила чай вечером. С тех пор прошло больше двадцати часов.

Но голод — это не самая большая проблема. Главная проблема — этот психопат Эльдар Радзиев, который считает меня ответственной за какие-то древние семейные дрязги.

Вспоминаю его лицо, когда он рассказывал про отца. Ненависть так и светилась в глазах. Двадцать лет он вынашивал планы мести, и я стала ее объектом.

Но я ведь правда ни в чем не виновата! Я не родилась еще, когда произошла эта история! И вообще эту фамилию никогда не слышала.

Хотя... кое-что припоминается. Когда мне было лет двенадцать, я случайно услышала разговор родителей. Папа был расстроен, мама его утешала. Что-то про старого друга, который умер, и про то, что «не все в той истории было чисто».

Тогда я не поняла, о чем речь. Да и забыла быстро — какое дело детям до взрослых проблем? А теперь эти проблемы настигли меня.

Скрипит дверь. Поворачиваю голову, входит Эльдар с подносом в руках. Выглядит он свежим, выспавшимся. Успел переодеться, теперь на нем темные джинсы и серая толстовка.

— Доброе утро, принцесса, — говорит насмешливо. — Как спалось?

Молчу. Не дам ему удовольствия услышать жалобы.

— Голодная? — ставит поднос на стол. — Принес завтрак.

На подносе тарелка каши, кусок хлеба, стакан чая. Обычная еда, но желудок предательски урчит при виде пищи.

— Но сначала нужно договориться о правилах, — продолжает Эльдар. — Я развяжу тебе руки, чтобы ты могла поесть. Но если попытаешься что-то выкинуть, напасть на меня, разбить тарелку, закричать, — я тебя накажу. И останешься без еды до вечера.

Смотрю на него молча.

— Поняла? — спрашивает жестко.

Киваю. Выбора особо нет. Эльдар подходит сзади, развязывает веревки на руках. Ладони онемели от долгой неподвижности, пальцы не слушаются. Растираю запястья, пытаясь восстановить кровообращение.

— Ешь, — приказывает, как собаке, мне.

Сажусь на диван, вчера на него меня перенес Эльдар, ноги по-прежнему привязаны, но дотянуться до стола могу. Каша овсяная, остывшая, но съедобная. Ем жадно, организм требует энергии.

— Вкусно? — спрашивает Эльдар с издевкой.

— Нормально, — отвечаю, не поднимая глаз.

— Привыкай. Еда будет простая. Не королевские обеды, к которым ты привыкла.

— У нас дома тоже едят простую еду, — огрызаюсь.

— Да? А я думал, у Богаевых только деликатесы на столе. На краденые деньги.

Сжимаю челюсти, но молчу. Не буду провоцировать его на новые обвинения. Допиваю чай, ставлю стакан на стол.

— Спасибо, — говорю сухо.

— Вот и хорошо. Видишь, как мы славно можем договариваться? — Эльдар подходит ближе. — А теперь руки за спину.

— Э… мне в туалет надо. Как я, по-твоему, сделаю это с завязанными руками?

Мужчине ничего не остается, как развязать мне ноги, с трудом поднимаюсь.

— Иди вперед, и без фокусов.

Выходим на улицу, воздух свежий, но вид красивый, если бы не мое положение, я бы могла им залюбоваться. Зеленая долина простирается внизу, справа скалы, где-то шумит горная река. Идем недолго, а когда подходим к странному сооружению, я останавливаюсь.

— Что это?

— Туалет.

— В смысле?

— В прямом. Заходи, делай свои дела, и быстро.

— Я не пойду туда, нет.

— Тогда можешь сходить под себя.

Зло смотрю на Эльдара, а ему весело, кривая ухмылка на губах, в глазах злорадство, даже шрам побелел. Ничего не остается, как действительно зайти в это сооружение, запах ужасный, делаю все свои дела, вылетаю оттуда пулей. А Радзиев уже чуть ли в голос не смеется.

— Это не смешно.

— Еще как смешно. Надо бы снять тебя на видео, как принцесса впервые побывала в уличном сортире.

Сжимаю кулаки, быстро иду обратно в дом, сажусь на диван.

— А что насчет одеяла? Ночью очень холодно.

— Это горы. Здесь всегда холодно по ночам.

— Я могу заболеть.

— Ничего, выживешь. Закалишься.

— Зачем тебе больная пленница?

Эльдар усмехается:

— А ты боишься заболеть? Принцесса не привыкла к неудобствам?

— Я не принцесса! — вспыхиваю. — И не избалованная дура, какой вы меня считаете!