Глава 29

Кари

Ровно неделю я требовала выпустить меня… ровно неделю я кричала, ревела, умоляла, но Алекс оказался непрошибаемой скалой. Каждое утро он, не обращая внимания на мою очередную истерику, завтракал со мной, а потом с невозмутимым видом уходил. Внешне ничего в нём не менялось, но его аура… с каждым днём я ощущала её мрачное давление всё сильнее…

Алекс менялся внутри.

Я чувствовала, как темнота бушевала в нём. Что-то зловещее зрело внутри и Алекс едва сдерживался… это что-то разрасталось и требовало свободы.

А сегодня после завтрака, к которому я не притронулась, он отдаёт мне свой телефон с открытой станицей одной известной соцсети… моей страницей… с горящей свечой на аватарке.

Кажется, я хочу вскрикнуть, но голос вдруг пропадает и изо рта вырывается какой-то надсадный писк.

Я неверяще смотрю на яркое пламя на чёрном фоне и умираю. Я чувствую, как разрушаюсь внутри до основания и огромными кусками опадаю к ногам.

Меня больше не существует.

Внутри бушует и сносит всё ураган, но я дрожащими пальцами бездумно пролистываю сотни соболезнований оставленных друзьями, близкими… родителями и братьями…

Я сгораю внутри и превращаюсь в пепел.

Время идёт, тишина давит на плечи, а я всё листаю и читаю… читаю… читаю…

Мир застывает вокруг. Лишь сотни… тысячи слов отчаяния, боли и мучительного сожаления проникают внутрь меня, наполняют собой, безжалостно рвут меня изнутри.

Нервно дёргаюсь, когда Алекс вырывает из моих рук телефон, и сталкиваюсь с ним взглядом.

— Хватит, — его злой голос бьёт по нервам, но мне сейчас всё равно.

Я ничего не понимаю в этот момент.

Я просто перестаю существовать.

А ещё я вижу его взгляд… застывший взгляд чёрных глаз. Алекс смотрит на меня так… странно… зло и одновременно с жалостью что ли. Не знаю.

Да и неважно это всё.

Кари умерла.

— Теперь ты понимаешь, что пути назад нет? — Алекс непривычно хмурится и смотрит на меня исподлобья.

Я молчу.

Что я могу сказать?

Осознание кипящей лавой разливается во мне и разрушает меня изнутри.

До сегодняшнего дня во мне ещё теплилась надежда, что меня найдут. Я верила, что спасение близко… а оказывается, меня уже похоронили.

Всё вдруг становится так безразлично.

Я сдуваюсь, как проткнутый острой иглой детский шарик.

Медленно подхожу к постели и сажусь.

Я чувствую, что Алекс смотрит на меня. Его взгляд мрачной тенью блуждает по мне, оставляя чёрные рваные дыры на коже.

Но мне это безразлично. Мыслей нет. Чувства исчезают. Кипящая лава внутри остывает.

Нет желания отвечать, двигаться, думать.

Я пустота. Не человек, не зверь… пепел.

Алекс ещё некоторое время молчит и не двигается, а потом мрачно произносит:

— Я дам тебе время. Я знаю, это тяжело, — не выдерживаю и вскидываю на него взгляд, — не веришь? — он невесело усмехается, — я видел много таких как ты и каждый раз принять свою смерть обращённым было мучительно сложно, — он смотрит мне в глаза и в этот раз в его взгляде уже нет жалости, а голос звучит твёрдо, когда он продолжает, — я приду вечером и мы поговорим, а сейчас отдыхай.

Он уходит, а я ещё долго сижу, не в силах встать или лечь.

Сначала в голове разрастается оглушительная пустота, но постепенно в ней начинают рождаться мысли… тревожные, злые, разрушительные. И они бьют меня, гонят, жгут.

Я встаю.

Эмоции начинают оживать, раскалённая лава вновь рвётся плавить моё тело.

Я начинаю рвано дышать. Чёрный гнев застилает глаза.

Я жива! Чёрт возьми, я жива!

Как вы могли похоронить меня?!

Я живая!

Меня выворачивает от боли и ярости.

Пламя застывшее на аватарке моей страницы, превращённой близкими в стену плача, стоит перед глазами и разрастается внутри меня беспощадным огнём.

Я пылаю.

Моя кровь превращается в огонь… огонь моего ада.

Подхожу к столу и резким движением скидываю с него завтрак. Внутри полыхает. Со злом бушующем в крови опрокидываю стулья. Вырываю настольные бра и с отчаянным удовольствием разбиваю их об пол. Внутри начинает приятно ныть.

Продолжаю. Бросаю на пол одеяло, подушки, открываю шкаф и сметаю на пол всё с полок. Пожар внутри нарастает.

Растираю руками лицо. Кожа горит. Из груди вырывается громкий смех.

Я полыхаю от выворачивающей меня дикой боли и уже не могу потушить этот пожар. Падаю на колени и безудержно истерично смеюсь… но постепенно мой смех сменяется сначала на громким плачем, а потом страшным отчаянным воем.

Я горю.

Совершенно не контролирую себя и каждым новым всхлипом уничтожаю свою душу, рву связь с родными, перечёркиваю своё прошлое.

Лежу и не сразу замечаю, как пожар внутри меня начинает стихать, как тёплые волны спокойствия накрывают меня.

Плач стихает.

Я знаю… понимаю — это она заботится обо мне, помогает. Волчица. Самое близкое мне теперь существо.

Не могу понять, что я чувствую при этом. Нет, мне не страшно, но и единения с ней я не ощущаю. Она просто есть и я это признаю… теперь признаю.

Ещё какое-то время я пребываю в прострации, а когда прихожу в относительно нормальное состояние, то обнаруживаю себя лежащей на полу на скомканном одеяле… обессиленной, разбитой, подавленной… но в груди уже не печёт и сознание моё кристально чистое.

Поднимаюсь, иду в ванную и умываюсь.

Внутри больше нет дрожи, гнева, непонимания.

Я осознаю, что случилось.

А когда смотрю в зеркало и вижу отражение своих глаз… не карих, а жёлтых звериных глаз, хмыкаю.

Испуга больше нет и отрицания тоже.

Пора признать правду — я оборотень.

Вечером приходит Алекс. В его руках большая перевязанная красным бантом коробка.

Он безразличным взглядом быстро пробегается по разгромленной комнате, а потом долго рассматривает меня.

Мне становится неуютно под его взглядом. Не знаю, что он хочет увидеть, но я не привыкла сдаваться.

Я жива и это главное. Мне дан второй шанс и я им воспользуюсь.

— Я оборотень, — наконец тихо произношу и хмыкаю, неловко перевожу взгляд вниз на свои руки, а потом снова смотрю на Алекса, — извини, нелепо это всё звучит, но я поняла тебя — пути назад нет и поэтому я хочу знать, что будет дальше.

На некоторое время в комнате повисает молчание, слышно лишь наше тяжёлое дыхание.

— Открывай, — наконец говорит Алекс и протягивает мне коробку.

Женское любопытство заставляет меня аккуратно развязать бант и скинуть крышку.

Во рту от волнения пересыхает и сердце начинает опасно громко и быстро стучать в груди.

Под слоями упаковки я нахожу платье. Шёлковое, яркое, алое.

Какая-то нежданная радость рождается внутри, когда я легонько, пальцами притрагиваюсь к гладкой холодной материи и тяну платье за тонкие бретели.

— Спасибо, оно очень красивое.

— Одевайся, ты хотела знать, что будет дальше — я покажу тебе.