Глава 47

Алекс

Сильва довольно долго находится в комнате с Кари.

Наедине.

Да, она меня выгнала, хлопнула перед моим носом дверью и я, чёрт её раздери, ей это позволил.

Альфа, бля.

Черти, просто я уже на всё готов, лишь бы Кари стало лучше.

Не хотел себе признаваться, но я погряз в этой бездонной яме отчаяния. Опустился на самое дно и выкарабкаться самостоятельно не получается.

Я устал, да, бездна! Я чертовски устал биться головой о стену. И здоровье Кари для меня сейчас важнее собственных амбиций. Именно поэтому Сильва уже больше двух часов находится с Кари, а я, как последний придурок, сижу около двери и вскакиваю каждый раз, когда слышу крик Кари, вцепляюсь в ручку двери, но тут же в моей голове раздаётся громкий голос шайло: «не смей входить к нам, Алекс!»… и я отступаю.

Что она делает с ней?!

Вдох и тяжёлый долгий выдох.

Вел нервничает, ходит по периметру своего логова и зло, обречённо рычит, когда слышит жалобный скулёж или вой Волчицы.

Ааааа! К дьяволу всё!

В очередной раз опускаю руку и отхожу от двери на пару метров. Тяжело дышу. Ужасно хочется курить. Пальцы сами тянутся к смятой пачке.

Закуриваю, встаю у закрытой двери, запрокидываю голову и затылком прислоняюсь к стене. Слегка штормит.

Затягиваюсь. Спасительный дым клубами горячего пара расходится по телу и расслабляет натянутые как канаты нервы.

Прикрываю глаза.

Хорошо.

Наконец-то, отпускает.

Густая струя сигаретного дыма медленно покидает меня, погружая коридор в вязкие прозрачные клубы тумана, и я тут же глубоко затягиваюсь снова.

Чувствую, как неприятная рябь проходит по коже, постепенно разрастаясь в сильную дрожь.

Что за?

Место укуса на шее начинает бешено пульсировать.

Пальцами с зажатой в них сигаретой касаюсь метки и тут же отдёргиваю руку, — кожа горит, словно я притронулся к ней концом сигареты.

Бездна.

Истошный крик Кари заставляет дёрнуться к двери, но она сама открывается и из комнаты, наконец, выходит Сильва.

Она тихо прикрывает дверь и поворачивается ко мне. По её уставшим белёсым глазам видно насколько шайло вымотана.

— Как она? — спрашиваю и снова затягиваюсь сигаретой. Опять изображаю из себя ебливого повесу и упорно делаю вид, что мне всё безразлично.

Шайло вздыхает.

Хорошо играю, хотя… я ж и, правда, такой, просто моя линия поведения с Кари неожиданно дала сбой.

— Ей лучше, — наконец Сильва устало отвечает.

— Ууу… уже готова к приключениям? — мило улыбаюсь и играю бровями.

Сильва поднимает на меня хмурый взгляд, а я отворачиваюсь, тушу в пепельнице окурок… знаю, что не выдержу пронизывающего взгляда шайло. Не хочу, чтобы она поняла, насколько мне важно состояние Кари… насколько она сама мне важна.

Я сам не могу смириться и постоянно борюсь с этим грёбаным чувством, но чтоб ещё кто-то знал… нет.

— Алекс-Алекс, я бы сказала тебе, — недовольно цокает языком, — но ты же не послушаешь.

Снова мило ей улыбаюсь.

Конечно, нет.

Ухмыляюсь, с интересом рассматриваю эту странную женщину, в общем-то, давно старуху, но язык не поворачивается сейчас её так назвать. Мощная аура и мудрость всех поколений Чёрных Волков — всё сплелось в ней.

А ведь Сильва отлично меня знает. Странно, раньше как-то не замечал этого или просто не важно было её мнение. Да, скорее второе.

— Ох, Алекс, беду себе накличешь, уже увяз по уши, — сипит она своим прокуренным голосом и смотрит будто сквозь меня, — ну, что поделать, своей головой до всего дойдёшь, раз предков не слушаешь. Девочку только жалко. Крови ведь попьёшь ей.

Она больше ничего не говорит и просто уходит. Никаких нравоучений и лекций не читает мне. А мне только это и нужно, чтоб ушла, оставила, наконец, нас с Кари вдвоём.

Внутри меня всё кипит, аж дышать трудно, будто огонь в груди пылает. Это и ревность, и злость, и тревога, и, да, бездна! дикое необузданное желание быть с ней! Хочу, чтобы приняла меня, не рычала и не фыркала больше. Ласки её хочу и робкой девичьей страсти в ответ на звериную мою.

Никогда ни от кого этого не хотел, а от неё надо.

Она стоит у окна и оборачивается, когда я вхожу.

— Алекс?

— Ты ждала кого-то другого? — громче, чем планировал, спрашиваю.

Ревность ещё отравляет меня своим ядом.

Кари отворачивается. Молчит.

Бля!

Она острым лезвием проходится по моим нервам своим молчанием, убивает последнюю выдержку.

Подхожу к ней. Злость и ревность всё-таки срывают мне крышу.

— Ждёшь его? — поворачиваюсь к ней в пол оборота, внутри всё кипит и пылает. Руки убираю в карманы, чтобы не поддаться дикому желанию схватить её за тонкую шею.

— Нет, — тихо отвечает и поворачивает голову ко мне, а я разглядываю её лицо и вдруг тону в её тёмно-карих глазах.

Вся спесь в этот момент сходит на нет, оставляя лишь дикое желание прикоснуться к ней.

Она снова поворачивается к окну, пальцами медленно выводит на нём какие-то узоры. А я не могу больше терпеть, впервые не получается совладать с собой.

Обхожу её сзади и свожу на прозрачном стекле наши ладони. Кари замирает, даже её дыхание почти останавливается, робкое биение её сердца едва слышно.

Меня же разрывает внутри, грудь ходуном ходит, бешеный пульс отбивает чечётку в ушах.

Поверить не могу — не отталкивает… впервые не бежит от меня, не вырывается, а откликается на мою близость.

Нереальные ощущения. Мы будто зависаем на краю пропасти. Ещё шаг и мы либо упадём вниз и разобьёмся, либо раскроем крылья и полетим вверх.

И я, чёрт возьми, впервые в жизни выбираю второй вариант.

Я хочу почувствовать, как это парить с Кари в небе, ловить потоки воздуха и лететь вместе всё выше.

Наклоняюсь и медленно провожу кончиком носа сзади по её шее, жадно вбираю в себя её аромат и вижу, как мурашки разлетаются по её шёлковой коже. Кусаю мочку уха и слышу, как тяжелеет дыхание Кари. Едва касаясь, провожу ладонью по её оголённой спине и первый тихий стон срывается с её губ.

Нет больше сил терпеть. Притягиваю её к себе, голодно сгребаю её в свои объятия. Буквально вбиваю стройное девичье тело в своё напряжённое и Кари не сопротивляется, наоборот, медленно проводит острыми ноготками по моим рукам.

Не верю, что это происходит с нами.

Трусь об неё своим горячим членом, крепко держу её за бёдра и толкаюсь, а потом резко разворачиваю её, заглядываю в потемневшие от возбуждения глаза и не выдерживаю, — подхватываю её за бёдра и несу к кровати.

Всё, Кари, добегалась.

Не отпущу больше.