Глава 61

Кари

Тот гнев, что безудержным потоком хлынул через разлетевшуюся по залу давящую ауру Алекса почувствовала не только я.

Зажравшиеся Альфы вальяжно развалившиеся на мягких диванах и обслуживающие их полуголые девицы резко умолкают. Танцующие пары застывают около нас с болезненными выражениями на красивых лицах.

Атмосфера в зале из весёлой и лёгкой, развратной превращается в подобие жерла вулкана, по которому вот-вот хлынет раскалённая лава.

Температура резко повышается и горячие давящие вихри множеством безжалостных воронок разворачиваются в зале.

Я вижу, как беспомощно открывают и закрывают рты девушки, всё ниже опуская головы, грозные Альфы же просто сжимают кулаки и скрипят зубами, отчаянно сопротивляясь, не желая поддаваться давлению.

Меня, как и большинство тех, кто находится в помещении, скручивает внутри, боль волнами проходит по разгорячённому телу, рассыпая по пылающей коже горящие угли.

Хватка Алекса на моей руке усиливается, так, что у меня скрипят кости, но я молчу, не издаю ни единого звука, лишь пытаюсь осторожно повернуть руку, чтобы так остро не чувствовать боль.

Дыхание срывается. Ртом делаю частые неглубокие вдохи, но их отчаянно не хватает. Голова начинает кружиться. Собираю в себе все силы, чтобы оставаться в сознании.

Ярость пылающая в чёрных глазах Александра не укрывается и от его друга.

— Воу-воу, бро, — он быстро отпускает меня и поднимает руки вверх будто сдаваясь, — я не думал, что всё так серьёзно. Успокойся, видишь я больше не трогаю твою девочку? Прости, бро, я на неё не претендую! — видимо, чтобы сомнения в его словах не осталось, Рауль отходит от меня на шаг в сторону, — бля, Алекс, ну, правда, прости!

Александр медленно заводит меня себе за спину и вплотную приближается к Раулю, прожигает его своими полными мрака глазами и тихо произносит:

— Никто и никогда не прикоснётся к Карине, — Альфа смотрит в глаза Раулю, но его слова слышат все в зале. Я чувствую удивлённые, злые, завистливые взгляды, обращённые в этот момент на меня.

Вкрадчивый голос Алекса острыми иглами проходится по телу. Неприкрытое предостережение вибрирует в воздухе лютой опасностью и даже мне жалит по коже, словно раскалённые прутья на мгновение прикладывают к ней.

Кадык Рауля дёргается, он нервно сглатывает, не отрывая застывшего взгляда от мрачных глаз Алекса.

— Я понял тебя, бро, — осипшим голосом он выдавливает из себя.

Ещё пару секунд Алекс пронзает друга страшным взглядом, а потом резко разворачивается и теперь меня опаляет его лютой ненавистью.

Дыхание спирает внутри и я не дышу. Замираю на месте, скованная волной его ледяной ярости.

Чёрные клубы мрака медленно растекаются в его глазах. Гипнотизируют, затягивают… поглощают мою израненную душу.

Несколько мгновений растягиваются на долгие секунды глаза в глаза.

Его полыхающий яростью и мой полный презрения взгляды схлёстываются между собой и высекают яркие искры ненависти в пространство, оглушают нас своей непримиримостью, пугают своей силой.

Наконец Алекс отрывается от меня и чёрным мрачным взглядом обводит притихшую и замершую толпу. Он без слов предупреждает каждого, что нарушить его слова чревато ужасающими последствиями.

Лютая угроза читается в его мрачном взгляде и я понимаю, что нарушить приказ Алекса никто не посмеет. Больше никто из девушек не заявится в мою комнату и ни один Альфа не дотронется до меня.

Постепенно мрак из глаз Алекса уходит и дышать становится легче, растёкшаяся по залу аура потомка первого Волка возвращается к своему хозяину.

Свободной рукой растираю болезненно ноющую шею и делаю глубокие жадные вдохи. Сердце гулко стучит в груди и быстрыми сильными толчками разносит кипящую злобой кровь по венам.

Ненавистный аромат ели и мускуса заполняет лёгкие и отравляет меня своим ядом. Отворачиваюсь в сторону, чтобы избавиться от него.

Алекс замечает это движение, пальцами больно впивается в мой подбородок и разворачивает моё лицо к себе, сжимает большим и указательным пальцем щёки, впивается убийственным взглядом в мои глаза.

— Ты в моей власти, Кари-и, — бархатным низким голосом произносит, вызывая ворох мурашек на моей коже, — не шути со мной, — притягивает меня ближе, вынуждая встать на носочки и рукой опереться о его плечо, — покорись мне, как своему Альфе, смирись со своим положением. Ты просто моя Зверушка, Кари-и, ничего больше.

— Никогда! Никогда! Слышишь?! Я буду свободной! — пропитанные ненавистью слова выплёвываю в его холёное лицо, а Алекс вдруг запрокидывает голову и начинает громко смеяться.

Бесит! Как же он меня бесит!

Сжимаю ладони в маленькие крепкие кулаки и отчаянно сопротивляюсь, отклоняюсь назад и верчу головой, чтобы избавиться от его хватки, но Алекс не отпускает. Все мои потуги вырваться оказываются напрасны.

Он слишком силён, а я очень слабая.

Внутри меня растекается какое-то отвратительное ощущение беспомощности и это неимоверно злит, ненависть растекается вместо крови по моим венам.

Совсем недавно счастливые влюблённые сейчас мы горим от ненависти к друг другу, обрываем связующие нас нити и рвём в клочья дарованную нам любовь.

Почему?

За что он так с нами?

Или просто никогда не было нас, а Алекс лишь притворялся? Тогда для чего он это делал?

Ворох вопросов крутящийся в моей голове останавливает Алекс.

— Ты моя собственность, Кари! Я могу продать тебя, изуродовать до неузнаваемости, разорвать в клочья, — говорит, притягивая меня за подбородок и заглядывая в мои кипящие ненавистью глаза, — а могу подарить тебе ласку и удовольствие, выбор за тобой, Кари.

Молчим.

Его жуткие слова рождают в моей душе первобытный страх смерти, ибо я вижу, что Алекс не шутит. Он действительно может всё это сделать со мной. Я помню, каким он был этой ночью и уверена, что всё может быть гораздо хуже.

Нервно сглатываю и прикрываю глаза.

Да, сейчас я сдаюсь, но это не значит, что он победил.

Нет, это лишь маленькое сражение из десятков и сотен подобных, которые нам ещё предстоят, и никто сейчас не сможет сказать — кто выиграет эту войну.

— Так-то лучше, малышка, — довольно шепчет мне на ухо Алекс и отпускает, наконец, мой подбородок.

Щёки болезненно ноют, в душе кавардак и хаос, сердце не могу успокоить.

Открываю глаза и вижу перед собой знакомую кривую ухмылку.

Меня внутри передёргивает от вида довольного Алекса. Он уверен, что приручил меня, но, боюсь, его ждёт разочарование.

Подчиняться я никому не буду!

— Возвращайся в комнату и вечером жди меня, — бархат его голоса обманчиво ласково обволакивает меня, но я помню, каким жестоким может быть Алекс, — иди!

Мне не нужно повторять дважды, я с радостью избавлюсь от окружающего меня мерзкого общества.

Разворачиваюсь и босыми ступнями бесшумно ступаю обратно в комнату, из которой совсем недавно бежала.

Ощущаю на себе липкие взгляды Альф и царапающие завистью взгляды девушек… Зверушек… да, кажется так он меня назвал.

Буквально влетаю в комнату, запираю за собой дверь и сползаю по ней на пол.

Несколько минут тишины помогают прийти в себя.

Пора признать горькую правду, Кари.

Итак, я можно сказать рабыня, бессловесная Зверушка, низвергнутая на самое дно бывшая любимая.

Вряд ли я когда-либо узнаю ответы на вопросы «за что?» и «почему он так с нами?».

Даже если я их задам, уверена, Алекс никогда не ответит.

Возможно, с каждой из девушек он поступал также.

Возможно, но об этом я, наверно, никогда не узнаю. Вряд ли хоть одна из Зверушек Алекса рискнёт со мной заговорить. После сегодняшнего представления они будут сторониться меня как прокажённой.

Ладно, это не так важно.

Меня больше занимает сейчас другой вопрос — как отсюда сбежать?

Как-то же входят сюда эти Альфы. Может быть и мне удастся незаметно прошмыгнуть в эту дверь?

Весь день проходит в тишине и размышлениях. Я совсем не замечаю, как наступает вечер и дверь в мою комнату открывается.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Встречаюсь взглядом с чёрными голодными глазами Алекса и горечь растекается по телу.

Я безумно любила его.

Всё могло быть иначе, но Алекс выбрал этот путь.

Хозяин и рабыня.

Господин и низшая.

Альфа и его Зверушка.

Мелкая дрожь пробегает по телу от взгляда Алекса.

Он тихо прикрывает за собой дверь и подходит ко мне.

Что-то в груди ещё трепыхается от его близости, но проходит секунда и я безжалостно давлю в себе вспыхивающие ростки любви и страсти.

Ему не нужна моя любовь. Александр желает моего подчинения, того, что я никогда ему не дам и он знает это, чувствует и он будет ломать.

Мы оба знаем это.

У нас нет будущего. Никакого. Мы обречены.

Счастье было только в прошлом. Его невозможно перенести в настоящее или будущее.

Мы будем ломать и рвать друг друга сейчас до полного уничтожения одного из нас.

Да, у Алекса больше возможностей разодрать меня, безжалостно вырвать сердце, поставить меня на колени. Больше, но я буду сопротивляться.

Моё настроение Алекс считывает по глазам и напряжённой позе.

— Ты всё ещё настроена воевать со мной, Кари-и? — мягко ласкает меня своим голосом и аккуратно заводит мне за ухо выбившийся локон, — ты, правда, хочешь этой войны? — проникновенно заглядывает в мои глаза и читает там ответ, — что ж ты сама захотела этого.

Берёт меня за руку и снова подводит к жуткой железной штуковине. Продевает мои руки в верёвочные петли и затягивает крепления.

Страх растекается по телу. Я не хочу боли, но знаю, что она будет.

Мне нужно выдержать всё, мне нужно время, чтобы подобраться к выходу и сбежать отсюда.

Ни один Альфа не стоит моей свободы. Только вдали от всего этого ужаса и унижений я смогу вновь найти себя и обрести внутренний покой и, возможно, когда-то снова смогу быть счастливой.

Прокручиваю руку в туго затянутой петле и понимаю, что мне не выбраться.

Горячее дыхание Алекса обжигает макушку и шею. Он подошёл ко мне слишком близко.

Несколько растянувшихся во времени мгновений молчим. Лишь наше срывающееся дыхание и громкое биение сердец слышны в спальне.

Горячие ладони Алекса ложатся мне на спину и я рвано вздыхаю, отчаянно скрывая внутри себя готовый сорваться с искусанных губ стон.

Моё тело ещё слишком хорошо помнит его прикосновения, вкус его губ, его откровенный шёпот.

Сложно сопротивляться самой себе, но я запрещаю себе поддаваться на ласки Алекса.

Его руки скользят вдоль моего позвоночника, вызывая дорожки огненных мурашек за собой, поднимаются вверх по животу и накрывают полную, жаждущую его голодных прикосновений, грудь.

Жар разливается по телу и закручивается огненным вихрем внизу живота.

Не выдерживаю, пугаюсь своей реакции на близость Алекса и дёргаюсь в сторону.

Слишком.

Всё слишком похоже на то, что было с нами совсем недавно. Он снова играет на моих чувствах.

И снова горечь разливается внутри. Осколки потерянного счастья впиваются в душу.

Не могу так!

Невыносимо окунаться в прошлое!

Больно.

Зачем он делает это?!

Снова дёргаюсь в объятьях Алекса и он, наконец, отходит от меня.

Делаю первые рваные вдохи и лёгкие обжигает кислородом. Сердце бешено стучит в груди.

Алекс обходит меня и подходит к стене.

Не отрываясь смотрю за ним. Я не знаю, что он сделает дальше и от этого в моё подвешенное за руки тело постепенно проникают холодные щупальца страха.

Алекс больше не смотрит на меня. Он нажимает что-то в изголовье кровати и огромное зеркало, висящее над ним, становится прозрачным. Сейчас я вижу в нём заправленную кровать в соседней комнате.

Сглатываю.

Мне это совсем не нравится.

Что задумал Алекс?

К моему удивлению мужчина больше не обращает на меня внимания. Он выходит из комнаты и закрывает дверь на ключ.

Мгновение и через прозрачное стекло я вижу, как он входит в соседнюю спальню и начинает медленно раздеваться.

Он выдёргивает концы рубашки из чёрных брюк и начинает расстёгивать пуговицы, а затем резко поворачивает голову и встречается со мной взглядом. Его губы что-то шепчут, а в моей голове раздаётся приказ: «Смотри!»

Мои глаза вспыхивают звериной желтизной. Я чувствую, как меняет цвет радужка глаза.

Облизываю пересохшие губы. Хватаюсь пальцами за прочные путы и смотрю за Алексом. Внутри меня исчезает жар и растекается холод.

Предчувствие чего-то страшного проникает в душу.

Мне хочется закрыть глаза и отвернуться, но Волчица не может ослушаться приказа Альфы и я продолжаю смотреть.

Чем больше времени проходит, тем меньше мне всё это нравится.

Скольжу похолодевшими руками по петлям верёвки, но замираю, когда вижу, как дверь в комнате Алекса открывается и в спальню входит практически голая девушка.