Глава 32

Как оказываюсь в больнице, сама не помню. Лишь попросила Зойку присмотреть за сыном и примчалась сюда. Не могу перевести дыхание. Сердце в груди ноет, а в висках долбит кровь.

Страх, который я испытывала много лет назад, в этой же больнице... Прошло почти пять лет. Если тогда я была готова к тому, что Кирилл меня пошлет, потому что я его сдала отцу, то сейчас же в сознании крутится всего одно: пусть с ним ничего не случится. Пусть он живет. Как же все это знакомо... Будто вернулась в тот самый день. Но сейчас мне не страшен его отец. Мне страшно от мысли, что Бессмертный в очередной раз меня бросит. В этот раз без возврата.

Сижу на кафельном полу в ожидании врача. Тут никого, кроме Бессмертного-старшего, нет. Он ходит из угла в угол, иногда останавливается рядом, просит успокоиться. Вот сейчас делает то же самое. Опускается передо мной на корточки и гладит по голове. Даже слезы, текущие по щекам, вытирает.

— Ты же знаешь его даже лучше меня, девочка. Он вас не отпустит. Не плачь, — голос низкий и охрипший. Мужчина выдыхает вымученно. — Вставай, Лиза. И хотя бы на стул сядь. Холодно там. Ты не забудь, что тебя пацан дома ждет.

Он берет меня под локоть, заставляет подняться. Он прав, конечно. Но я чувствую себя виноватой. Не знаю почему. Будто все из-за меня случилось.

Тишина. Никого нет, никто не приходит. Сажусь на стул с ногами, утыкаюсь носом в колени. И опять же плачу. Кажется, даже отключаюсь.

— Лиза, — через гул в голове слышу Аленин голос. Она зовет меня, сжимает плечо. Я вздрагиваю и очень резко поднимаю взгляд. Глаза у нее наполнены слезами, а сама бледная такая. — Родная моя. Иди ко мне.

Обнимает крепко, присаживаясь рядом. Всхлипывает.

— Он же... Он же очнется, да, Ален? Скажи мне что-нибудь. Пожалуйста, скажи, что все будет хорошо, — дрожащим голосом умоляю подругу. — Ален, я будто вернулась в прошлое. В тот день, когда он после того боя в больницу попал. Господи, в этот раз я не переживу...

— С ним обязательно все будет хорошо, — успокаивающе гладит меня по спине, волосам. — Ну мы же его знаем, Колючка. Ты даже не задумывайся над тем, что с ним может что-то случиться. Господи боже мой... От него избавиться не так легко, подруга, — издает смешок Алена. Скорее нервный и тоскливый.

Аленка отстраняется и вытирает влагу с моего лица, а потом со своего. В паре шагов от нас стоят братья Громовы. Сережа смотрит на меня так, что по взгляду даже не скажешь, что он когда-то за решеткой торчал за изнасилование. Растерянный он, задумчивый.

— Сочувствую, — слабым голосом выдает он, приближаясь вплотную. — Не нужно себя накручивать, Лиза. Не зря же его Бессмертным зовут. С таким именем из-за какой-то аварии не умирают.

Аленка опять смеется сквозь слезы. Я же смотрю на Сережу и пытаюсь понять, когда он успел так измениться. Знаю, что не о том думаю. Совсем не о том. Но ничего с собой поделать не могу.

Ромка тоже кивает мне. У него глаза блестят. Видимо, тоже не верит в происходящее.

Говорят же, что люди не меняются. А я сейчас убеждаюсь в обратном. Рома так сильно накосячил, что Аленка как-то сбежала даже от него. От Грома на какое-то время удалось скрыться, а вот от судьбы это сделать вряд ли возможно.

Я же четыре года жила с мыслью, что больше Кирилл в моей жизни никогда не появится. Смирилась. Не ждала, но тосковала. И вот... Сейчас плачу и молю бога, чтобы с ним ничего не случилось...

Сережа, который когда-то хотел присвоить чужую жену, то есть жену собственного брата... Изменился на все сто восемьдесят градусов. По уши влюбился в другую девушку. В нашу же подружку, которая, по словам Кирилла, обвинила его в изнасиловании. И Сережа за решеткой просидел нехило.

И он сейчас стоит передо мной. Совсем другой. Взгляд действительно сочувствующий. Взволнованный и даже испуганный. Ему тоже больно. Ведь они с Бессмертным столько времени вместе работают.

— Ты только не думай, что я был против. Нет, наоборот. Хотел, чтобы он смотался в Штаты с семьей. На него не ворчал и вообще был только за, — поднимает руки вверх в примирительном жесте. — То есть все это не из-за меня.

Улыбаюсь сквозь слезы, понимая, что он шутит и хочет хоть чуточку взбодрить.

Как-то случайно встречаемся взглядами с отцом Кирилла. Он стоит у окна и задумчиво смотрит в одну точку. На меня. Хмурый, озадаченный, потерянный и... Виноватый.

— Вставай, милая. Все будет хорошо. Сейчас врач появится и сообщит нам, что все с ним замечательно. Я даже не сомневаюсь, — натягивает улыбку Алена. — Выйдем на минутку свежим воздухом подышать? — спрашивает умоляюще.

Я лишь киваю. Но даже сделать шаг не успеваю, потому что в коридоре появляется мама Кирилла. Такая злая и встревоженная одновременно. Глаза заплаканные. Но всматривается прямо в мое лицо.

— Ты! Это все из-за тебя, — кричит она, приближаясь ко мне.

Сережа ловит ее за талию и отстраняет. Шепчет что-то вроде того, что здесь не место, чтобы повышать голос. И что не нужно обвинять того, кто ни в чем не виноват.

— Прекрати, — слегка встряхивает женщину отец Кирилла, когда она даже не пытается снизить тон. — Прекрати, я сказал.

— Если бы она моему сыну мозги не запудрила, у него даже мысли не было бы куда-то ехать! Это она!

— Если тут кто-то виновен во всей этой истории, то только я. Ясно тебе? Замолчи! Ей и без того не по себе, — кивает в мою сторону.

Опять же подтверждение того, что люди все-таки меняются. Как этот мужчина... Которого я настоящим бессердечным зверем считала.

Дверь палаты Кирилла открывается. Выходит мужчина в белом халате и направляется к Бессмертному-старшему. Я буквально бегу туда и стою за спиной врача.

— Рад сообщить, что с вашим сыном все в порядке. Но я бы не спешил уходить отсюда. Правда, Кирилл хочет скорее «свалить» из этой «душной щели», как выразился сам. Возможно, вы сможете его образумить.

Мужчина кивает врачу и сразу заглядывает в мои глаза. Будто тем самым дает понять, что это только я смогу сделать. Я смогу его переубедить. Сглатываю и киваю в ответ. Мол, поняла.

Мама Кирилла хочет что-то спросить, но муж одаряет ее гневным взглядом, после чего та даже рот не открывает.

— К нему можно? — задает вопрос Бессмертный.

— Да, но только не всем.

— К нему только один человек зайдет, — подытоживает мужчина, не сводя с меня глаз. Врач следит за взглядом мужчины и оборачивается, замечает меня. — Лиза, иди. Он явно тебя ждет.

— Может, сначала мать сына увидит? — шепчу, сглатывая ком в горле. Алена цокает языком, недовольная моим вопросом.

— Иди уже, — жестче произносит мужчина, после чего я на ватных ногах иду к палате, захожу. Закрываю за собой дверь и стою неподвижно некоторое время, разглядывая Кирилла.

Он такой же бледный, каким я его видела в больнице после того боя. Кажется, он сильно ударился головой, потому что она перевязана бинтами.

Хочу сделать шаг к нему, но никак не получается. Перед глазами всплывает картина, где он выгнал меня из палаты, сказав грубые слова, которые я никогда в жизни от него не слышала. Он меня тогда сломал. Унизил и растоптал. И сейчас все повторится?! Он меня обвинит точно так же, как его мать минуты назад? Ведь она была права... Если бы не я, он никуда не спешил бы. И никакой аварии не случилось бы, верно?

Выдохнув, я дышу часто-часто. И в последний момент оборачиваюсь к двери и тянусь к ее ручке. Нет, я не готова. Я не могу. У меня сердце колотится. Вот-вот выпрыгнет из груди.

— Не уходи, — слышу за спиной хриплый вымученный голос и опять же замираю. — Не уходи, если не хочешь, чтобы я пошел за тобой в таком хреновом состоянии.