Глава 27

Я зажмурилась и вжалась в постель, но удара не последовало.

С недоверием я приоткрыла один глаз.

Мать держала руку с поясом всё ещё наверху, пытаясь опустить её, но у неё ничего не получалось. Рука и всё тело матери ходили ходуном, но вниз не опускались.

Её раскрасневшееся лицо говорило о том, что она прикладывает максимум усилий.

Но тщетно.

Будто кто-то очень сильный держал пояс с другой стороны.

– Это что ещё за чертовщина?! – прошипела мать.

– Это я вас только что спас от отсечения руки, – флегматично заявил Калеб с противоположного конца комнаты. – В лучшем случае. Насилие над императрицей строго наказуемо.

Мать резко развернулась, взметнув полы жреческого свободного одеяния.

– Ты продолжаешь мне мешать, заморыш?! Тебя не касаются мои отношения с дочерью. Я буду её воспитывать как хочу и твоего разрешения спрашивать не буду, – рявкнула мать и снова развернулась ко мне, опять поднимая руку для удара.

Но в этот раз она не просто не смогла ударить меня, а после секундной борьбы завалилась назад.

Что-то (видимо, магия Калеба) тянуло её в сторону лекаря, волоча по полу около десяти секунд.

Я оторопело замерла, даже не представляя размер феерического скандала, что сейчас начнётся.

Малодушно я начала сползать под одеяло, поглядывая за происходящим.

Мать, откашлявшись и встав на четвереньки, с ненавистью уставилась на Калеба, который оставался абсолютно невозмутимым.

– Ах, ты, мерзкий лекарь, – прошипела она, поднимаясь с пола. – Как ты посмел оскорбить меня и вмешаться в дела императорской семьи?!

– Я не вмешивался, – спокойно ответил Калеб. – Я лишь защитил императрицу от насилия. И если вы не прекратите этот цирк, я вызову стражу.

Мать в ярости сжала кулаки, её лицо исказилось от гнева, но она сдержалась.

Видимо, её остановил страх перед последствиями: дворцовая стража вряд ли будет выслушивать её оскорбления также спокойно, как безобидный (как казалось ранее) лекарь.

– Ты не имеешь права вмешиваться в наши семейные дела! – закричала она, побагровев ещё сильнее. – Я мать этой девицы, и только я решаю, как её воспитывать!

– А я лекарь, отвечающий за её здоровье, – отрезал Калеб. – И если вы не способны вести себя как мать, то, возможно, вам следует задуматься о своих методах.

– Как ты смеешь меня поучать?! – завизжала мать, переходя на ультразвук.

– Мама, пожалуйста, прекрати. Хватит, – не выдержала я, чувствуя, как внутри меня всё закипает от гнева и обиды.

Мать повернулась ко мне с таким выражением лица, что я на мгновение пожалела о том, что мы вообще знакомы.

Её глаза горели всепоглощающей ненавистью, и в этот миг я осознала, что она больше не была той женщиной, которую я когда-то пыталась уважать и почитать, как положено ребёнку.

Передо мной было нечто иное – неистовое создание, готовое разорвать на куски всё, что стояло на её пути.

Мне казалось, что вокруг неё я вижу едва заметную чёрную дымку. Может быть, это от слёз, подступающих к глазам?

– Ты, Джелин, совершенно отвратительная дочь! Мне так и не удалось воспитать в тебе уважение к матери. Как ты меня разочаровала, дура бестолковая! – с истерикой в голосе закричала она. – Как бы я ни старалась, ничего в тебе нет от меня! Ни силы духа, ни смелости, ни гордости. Ты бесполезная, тупая овца!

Каждое её слово ранило меня, словно острый нож.

Я сдерживалась из последних сил, чтобы не разреветься. Ну что за глупый скандал? Ну почему мама не может вести себя нормально? Ну почему ей так важно отстоять свою гордость, а не позаботиться о едва выздоровевшей дочери?

Но я не могла позволить себе показать слабость, потому что едва мать видела слёзы, обычно приходила в бешенство ещё сильнее.

Поэтому я с детства училась не реветь, как обычные дети, а пытаться отстаивать во всём свою правоту, глядя, как это всё время делает мать.

Потому что только внутренняя ярость во время спора не давал мне разреветься тогда, когда я чувствовала обиду и несправедливость.

Наверное, поэтому, внезапно я осознала, я затеяла вчера ночью этот идиотский скандал с Джаредом. Потому что мать бы поступила бы так.

Боги! Я всё-таки научилась этому у неё. Но хотела ли…?!

– А я и никогда не хотела быть такой, как ты, – дрожащим от волнения голосом перебила я мать впервые в жизни.

Эти слова вырвались из меня, словно я освободилась от тяжёлой цепи, которая сковывала мою душу. Я не могла больше терпеть её унижения.

– Только я заботилась о тебе – единственная во всём мире, а теперь ты говоришь, что не хотела быть похожей на меня? Ах ты сволочь неблагодарная, вся в своего мерзавца-папашу! – голос матери тоже дрожал, но от ярости. – Как же ты мне противна!

Я смело ответила ей взглядом в глаза и медленно встала с постели напротив неё.

Я не знала, что произойдёт дальше, если я продолжу сейчас этот скандал.

Но мне надоело.

Надоело быть её подушкой для битья по любому поводу.

Вечный ор.

Цепь.

Побои.

И нравоучения, что надо быть сильной и отстаивать свою позицию всегда.

Моя жизнь была полна ожиданий и требований, которые она навязывала мне с самого детства.

Хватит.

– Ты не понимаешь, что я не твоя собственность! – закричала я, не в силах сдержать эмоции. – Я не должна следовать твоим путём, если он приносит мне лишь боль и страдания! Мама, а ты когда-нибудь вообще меня любила?