Глава 51

Ах ты ж, гадина ядовитая! Зато теперь можно было с двухсот процентной уверенностью сказать: разбойники, напавшие на нас, подосланы Эйриком. Передали подробный рассказ Уллы «шефу», а тот решил поглумиться над врагом прямо на свадебном пиру. Так сказать, в лучших традициях здешних богов.

Нельзя не признать: эффект от этого стихотворного хамства вышел впечатляющий. Оторопелая тишина взорвалась возмущёнными криками; кое-кто даже повскакивал с мест. Я тихо порадовалась, что Ивар уже ушёл. Он вполне мог посчитать «поздравление» смертельным оскорблением, и во что бы это вылилось — одним богам Асгарда известно.

Виновник происходящего наблюдал за всем с насмешливой улыбкой. Однако, когда Ронгвальд неторопливо поднялся из-за стола, последняя сбежала с лица Эйрика. Ярл, в свою очередь, ответным жестом поднял рог, из которого мы с ним пили вдвоём, и шум стих. Как в той легенде, которую любила рассказывать мне бабушка: о Николае Чудотворце, успокоившем бурное море.

— Славься и ты, гость почтенный, — без тени издёвки или недоброжелательности произнёс Ронгвальд. — Мудрый зависть и подлость чужую зрит не глазами, но проницательным разумом. Так будь же ты мудр! Не уподобься тому, кто плюёт супротив ураганного ветра.

Сказав это, он символически пригубил из рога и опустился на кресло. Воины разразились одобрительными возгласами, а Эйрик, недобро сверкнув глазами, тоже сел, на чём инцидент вроде бы был исчерпан. Ронгвальд подал знак скальду, и тот, отвлекая гостей, запел хвалебную песнь-драпу, повествующую о славных походах конунга Харальда и его приближённого ярла Ронгвальда. Пир продолжился, несмотря на то, что кое-кто из дружинников Хельги продолжал косо посматривать на «возмутителя спокойствия». Однако моё счастливое настроение как Фенрир схарчил.

Эйрик ведь не просто так выдал свой хамский стишок. Возможно, это был намёк, игра кота с мышью. Значит, заговорщики сменили тактику? Решили не устраивать резню у конунга под боком, а опозорить Ронгвальда? Показать его неспособность даже жениться на правильной девице?

Я вдруг осознала, что до сих пор не имею ни малейшего представления, как и когда должно будет вскрыться, что я не Бьорг. И какие у этого окажутся последствия.

«Ронгвальд должен был всё предусмотреть, — успокаивала я себя. — Он ведь в законах и обычаях викингов разбирается не чета мне. Вот останемся одни, и он всё расскажет».

И если прежде мысли о предстоящей ночи вызывали у меня непонятное волнение, сейчас я, наоборот, хотела как можно скорее остаться с ярлом наедине. Мне надо было знать, что конкретно происходит и чего ждать в обозримом будущем, потому как неопределённости я за последнее время наелась полной ложкой.

Однако понять, как скоро закончится пир, было сложно. В медовом зале, как и во всех домах викингов, окон не было. Его освещали пылавшие факелы и огонь длинного очага, оттого не получалось даже приблизительно сказать, сколько прошло времени и настала ли уже ночь.

Мою руку, незаметно от всех сжимавшую ткань хангерока, накрыла тёплая мужская ладонь. Слегка вздрогнув, я посмотрела на Ронгвальда, и тот, повернувшись ко мне, вновь улыбнулся своей почти незаметной улыбкой.

Пожалуй, будь он моим современником, сказал бы «Всё под контролем». А не будь у него на лице повязки, стали бы видны разбежавшиеся от уголков глаз тонкие добродушные морщинки.

Вот же глупости в голову лезут! Я против воли потупилась, а ярл негромко произнёс:

— Всякая дева трепещет пред превращением в жену. И лучший совет тут: довериться названному её мужем.

Я подавила нервный смешок: какой поэтичный вариант фразы «Не кипиши понапрасну, женщина»! Постаралась расслабить на только пальцы, но и совершенно каменные плечи и спину. Задышала глубже, размереннее, и Ронгвальд, легонько кивнув, убрал руку. А я, в попытке отвлечься, обвела взглядом пирующих. Вроде бы все пили, ели и веселились. Только Эйрик смотрел сычом, и складывалось впечатление, что с каждой минутой становился всё мрачнее.

«Как бы опять что-нибудь не выкинул! — обеспокоилась я. — С поздравлением Ронгвальд его уел, так что есть повод для новой пакости».

Однако, если что-то и было задумано, воплотить это Эйрик не успел. Руководствуясь ему одному понятными ориентирами, ярл негромко сказал мне:

— Время последнего обряда, — и подал знак сидевшему неподалёку Хельги.

Форинг не медля поднялся с лавки и звучно провозгласил:

— Берите факелы, добрые люди! Пора провожать молодых на брачное ложе!

Под крышей зала тут же всплеснулась волна одобрительных возгласов. Ронгвальд встал, подал мне руку, и чувства мои вновь качнулись от деловой сосредоточенности к смущению «трепещущей девы». Я вложила в широкую ладонь ярла вдруг похолодевшие пальцы, и он вывел меня из-за стола. Мы вышли из медового зала и, сопровождаемые гудящей толпой, в окружении кольца факелов направились к отдельно стоявшему долгому дому Ронгвальда.