Глава 70

— О какой справедливости ты просишь? — хладнокровно вопросил Харальд.

И хотя у меня даже представлений не было, каков мог быть ответ, хорошего в нём я ждала даже меньше, чем ничего.

— Мой муж, ярл Ронгвальд, обманут и околдован. — Тордис говорила с такой уверенностью, словно лично присутствовала на чёрно-колдовском ритуале по наведению морока. — Женившись на одной, он получил в жёны другую и не спорит со столь наглым обманом. Но я, его старшая жена и дочь конунга не согласна стоять вровень с бывшей рабыней! О которой к тому же неизвестно, не была ли она в сговоре с мерзавцами, покусившимися на жизнь моего мужа. Потому я требую, чтобы лейсинг Сиара, вероломно занявшая место обещанной невесты, была лишена статуса супруги ярла Ронгвальда! А за свою подлость пусть она будет изгнана из людских земель подобно предателю Дагену Сигурдсону!

Толпа зашумела, но в этом шуме не было однозначности, как в случае заговорщиков. Множество взглядов устремились на меня и Ронгвальда, заставляя жалеть, что моё лицо не скрывает пресловутое покрывало.

И даже Ивар, впавший в подобие прострации после объявления приговора Дагену, вышел из этого состояния. Вскинул голову и буквально вонзил взгляд в Тордис, сжимая обух боевого топора за поясом.

«Ох, только бы чего не выкинул!» — мелькнула мысль.

А затем конунг в прежней рассудительной манере произнёс:

— Серьёзное обвинение. Что ответишь, вёльва Сиара? — и я полностью переключилась на свои проблемы.

— Только то, что уже говорила, — сказала, стараясь попадать в такой же спокойный тон. — Воля богов привела меня в Хаугард, дабы спасти ярла Ронгвальда. Я подняла ночью шум и разбудила воинов, прежде чем грикландский огонь объял весь дом. Помогла отпереть дверь, чтобы ярл Ронгвальд и его воины вышли из пожара невредимыми. Я исполнила волю богов, потому мне больше нет нужды оставаться супругой ярла. Но изгнание в плату за мои труды станет такой чёрной неблагодарностью, что боги отвернутся от свершивших её.

Вот так. Неважно, какие чувства бушевали в душе, холодный рассудок требовал использовать ситуацию, чтобы наконец вернуть себе свободу. А если на сердце от этого Фенрир завывал — ну что же. Сердце — орган глупый, к доводам рассудка редко прислушивается.

Толпа загудела громче, уже явно разделяясь на два лагеря. Но голоса немедленно притихли, стоило конунгу произнести:

— Жёны высказались. Каким будет твоё слово, ярл?

После недолгой паузы Ронгвальд негромко произнёс:

— Начиная «Перебранку Локи», не забывай: тебе могут припомнить восемь зим под землёй. — И, повысив голос, позвал: — Хрофт! Приведи целительницу Эйрин!

А её-то зачем? Против кого она должна свидетельствовать? Против Тордис? Вон как та побледнела… Неужели целительница была в курсе, что старшая жена ярла яшкается с заговорщиками, и Ронгвальд не только вызнал это, но и убедил рассказать публично?

Пока я терзалась вопросами, Хрофт вывел на площадку тинга целительницу. Вид у той был откровенно затравленным, и когда дружинник, объявив:

— Приказание выполнено, ярл! — вместо того, чтобы уйти, остался стоять рядом, пусть подобно каменному болвану, Эйрин ещё сильнее спала с лица.

Ронгвальд кивнул и обратился к ней:

— Скажи, целительница, с какой просьбой приходила к тебе моя супруга Тордис в «месяце солнца», когда я в последний раз ходил в викинг?

Взгляд Эйрин затравленно метнулся по лицам знати, и конунг с внезапной жёсткостью велел:

— Не вздумай лгать!

Целительница потупилась и, запинаясь, ответила:

— Она… госпожа Тордис просила приготовить ей зелье.

— Наглая ложь! — взвилась дочка конунга. И одновременно с ней Харальд резко спросил:

— Какое зелье?

— Зелье… — Эйрин сглотнула. — Для потравы плода.

Ох ты ж! А ведь мне и в голову не приходило озадачиться: как так вышло, что ярл до сих пор не обзавёлся наследником?

— Это был первый раз, когда она об этом просила? — с прежней бесстрастностью уточнил Ронгвальд.

Судя по виду целительницы, она решила, что снявши голову, по волосам не плачут.

— Н-нет. Третий.

— И ты согласилась?! — Конунг метал молнии не хуже Тора-Громовержца.

— Я… всего лишь целительница. — Голос Эйрин упал почти до шёпота. — Госпожа Тордис сказала, что я останусь в Хаугарде, только если буду послушной.

«А ещё тебе саму устраивало, что этот брак оставался бездетным, — в злом прозрении подумала я. — Как будто так увеличивались твои собственные шансы!»

— Ложь! — Тордис вся подобралась, скрючив пальцы, словно готовилась вот-вот вцепиться целительнице в волосы. — Не было такого!

— Твоя бывшая служанка Олла, которую ты отправила на скотный двор, готова сказать обратное, — возразил Ронгвальд. — Позвать и её?

Тордис онемела, способная лишь по-рыбьи шевелить губами. А ярл хладнокровно продолжил:

— Думаю, сказано достаточно, чтобы сегодня я трижды объявил о разводе. Но не с вёльвой Сиарой, а с Тордис, дочерью Харальда, моей старшей женой!