Глава 2

Генерал Эрик Гильберт

Это было ожидаемо.

Ну, конечно же, рано или поздно посол Иммерии должен был разнюхать, что его невесту вытащили из постели и притащили в допросную, но не так же быстро. Все же удивительно, как стремительно расползаются слухи по дворцу даже в ночное время.

Я взял со стола цепь и протащил ее по каменному полу. Звон металла эхом разнесся по допросной. Девушка вскрикнула от неожиданности.

Ее глаза распахнулись, снова окунув меня в глубокую морскую синеву. Ресницы дрогнули, притягивая взгляд. Губы чуть приоткрылись от удивления и испуга. Светлые волосы, растрепанные после сна, спадали мягкими волнами на плечи и спину, обрамляя лицо. Тонкие пальцы подрагивали, выдавая ее волнение.

В девушке крылась какая-то тайна, которую хотелось разгадать. Это было невозможно объяснить, но что-то в ней привлекало мое внимание, но не настолько, чтобы позабыть о главной цели. Мне нужна была информация.

Быстро. Четко. Немедленно.

— Посол Норберт, мне жаль, что побеспокоили вас в столь поздний час, но я вынужден допросить вашу невесту по делу государственной важности, — попытался достучаться до разума разгневанного мужчины, не отрывая взгляда от фрейлины.

С Иммерией мы совсем недавно подписали мирное соглашение, и она капитулировала, а наши войска отступили. Посол прибыл, чтобы жениться на леди Лилибет, дочери нашего бывшего посла в Иммерии, лорда Кателла, тем самым поставив точку в этом вопросе. Но сегодня вся дипломатия могла полететь в Бездну, потому что информация о нахождении моей сестры была гораздо важнее, чем мир с крошечной страной.

— Альва, — тон Норберта стал требовательным, что мне очень не понравилось, — я требую немедленно освободить мою невесту. Ей нужно готовиться к свадьбе. Уже на рассвете нас должны венчать.

На рассвете? Так быстро? Что ж, если птичка запоет, то к нужному часу сможет сказать свое заветное «да» у алтаря.

— Тогда вам стоит покинуть помещение, чтобы мы успели закончить беседу с леди Лилибет, — оскалился я. — Уверяю, ей ничего не угрожает, если она будет достаточно откровенна со мной.

Узкие губы посла вытянулись в тонкую линию, подчеркивая его недовольство.

— Репутация леди страдает, пока она находится наедине с вами в… темнице, — процедил он сквозь зубы, брезгливо осматриваясь.

Его голос звучал низко и угрожающе. Воздух между нами становится напряженным. Диалог не заладился. Значит, не стоило оттягивать неизбежное.

Я лишь покачал головой, стараясь не выдать своего презрения.

— Стража, — скомандовал я, — взять посла Норберта.

— За что? — почти взвизгнул мужчина, сразу же переменившись в лице.

Странный вопрос. Наследник империи, генерал, мог без особых проблем найти повод, чтобы упрятать за решетку любого, кто встанет на его пути. Сейчас на кону стояла жизнь и репутация моей собственной сестры, и я ни перед чем не собирался останавливаться.

— За подозрение в пособничестве и сговоре против империи, — жестко ответил я, возвращаясь взглядом к девушке.

Стража не заставила себя долго ждать. Они были готовы в один момент исполнить любой мой приказ, что и сделали. Посла схватили под локти, он попытался вырваться, но караульные держали его крепко, не давая возможности даже шелохнуться. Норберт упирался ногами и сыпал бранью на разных языках, но сопротивление было бесполезно.

Они потащили его к выходу, не обращая внимания на крики, проклятия и угрозы. Слова раздавались эхом в каменных коридорах темницы.

Я зашел за спину девушки и наклонился к ее уху. В нос ударил аромат свежей утренней росы.

— А теперь, леди Лилибет, начнем сначала… Где Ингрид?

— Я уже говорила, что это ошибка, — продолжала настаивать на своем девушка. — Простите, но я понятия не имею, что вам нужно.

Крепкий орешек, но у меня и не такие начинали говорить.

— Неужели вы не сожалеете, что из-за какого-то упрямства посол Норберт окажется в соседней камере и вместо праздничного завтрака вам светит тюремная похлебка? — Я начал аккуратно переходить к угрозам. — Вам не жаль, что мужчина, который вам небезразличен, сейчас арестован и подозревается в сговоре?

Лицо леди Лилибет вытянулось от удивления. Девушка была в растерянности. Будь она мужчиной, я бы действовал жестче, поэтому пусть считает, что ей крупно повезло.

— Вы не поверите, я проснулась в другом мире или жутком кошмаре и понятия не имею, как тут оказалась, — отчеканила девушка, стрельнув глазами.

Я покачал головой.

— Вы правы, не поверю. — В моей ладони, раскрытой прямо перед лицом допрашиваемой, вспыхнуло пламя.

Она еще не знает, как поступали на войне с теми, кто работал на противника. Жаль, что фрейлине нельзя было показать всю остроту настоящего допроса.

— Но это правда, — выкрикнула девушка, вскакивая с места. — Я… я… не помню. Меня ударил стражник, и на миг в глазах потемнело. Кажется, я даже потеряла сознание, а потом меня притащили сюда и…

И кажется, у нас проблемы гораздо больших масштабов, чем предполагалось.

Испепелю идиотов. Только потери памяти мне не хватало.

Лилибет

После того как моего так называемого жениха выволокли за дверь, я окончательно растерялась.

Его шок от ареста, сопротивление… Все это не выглядело наигранно. Не знаю, актер он или нет, но я окончательно поверила в то, что происходящее не просто реально… Каждой клеточкой своего тела почувствовала нависшую надо мной угрозу.

Если до этого Альва, или как там его, со мной говорил жестко, но не слишком, то сейчас его запугивания приобрели совсем другой характер.

Нет, он все так же прожигал меня внимательным, цепким взглядом, однако что-то изменилось, и только до полной дуры не дошло бы, что этот маньяк церемониться не станет и ответы на свои вопросы получит действительно любой ценой. Проще было бы и правда все ему рассказать, но… Я ведь действительно ничего не знала!

По телу пробежала мелкая дрожь, перед глазами затанцевали черные пятна, и я едва не потеряла сознание от страха. Уж что-что, а инстинкт самосохранения у меня всегда был.

От отчаяния хотелось разрыдаться, но я сдержалась из последних сил и соврала, что ничего не помню. Хотя отчасти это было правдой. Ответа на вопрос мужчины я не то что не помнила, знать не знала!

Альва помрачнел, взгляд потемнел, и губы он поджал так, что они превратились в тонкую линию. А тусклый свет и игра теней завершили образ: сделали его лицо совсем уж хищным и устрашающим.

Я сглотнула, вжала голову в плечи и заставила себя продолжать смотреть ему в глаза.

— Ну и что вы хмуритесь? Я правда не знаю никакой Ингрид. Если бы знала — уже бы все рассказала. Что дальше⁈ — не выдержала я.

Правда, старалась говорить уверенно, но голос меня выдавал. И, к слову, дрожал сейчас не только голос…

Я с трудом сдерживала жгучее желание встать и уйти отсюда. Да, вот так просто. И пусть думает, что хочет.

Только вот знать бы еще, куда мне идти? Я же ни черта не понимала, где находилась и как меня сюда доставили.

— То есть замуж ты уже не хочешь? — хмыкнул этот маньяк и подошел ближе.

— За того посла? Точно нет. — Качнула головой, продолжая смотреть мужчине в глаза.

— Быстро же ты меняешь свои взгляды. Мне доложили, что буквально сегодня вечером ты танцевала от счастья. Что же изменилось теперь?

— Повторяю еще раз: я не помню ни его, ни вас, ни какую-то Ингрид. Меня схватили посреди ночи, вытащили из постели, ударили… — зачем-то стала перечислять ему все свои злоключения, но мужчина не проникся, а даже, наоборот, помрачнел еще сильнее, будто не верил ни единому моему слову.

— Замолчи. — Он качнул головой, отошел к окну и сквозь толстые решетки принялся смотреть куда-то вдаль.

Эх, спасать меня явно больше никто не собирался, и, по-хорошему, нужно было хватать ноги в руки и пытаться бежать, пока он на меня не смотрит, но… За дверью наверняка стояли стражники, и вздумай я дернуться, как я тут же оказалась бы на прежнем месте, только во второй раз меня непременно привязали бы к этому злосчастному стулу.

— Я с удовольствием бы помолчала, но у меня очень сильно замерзли ноги. Если в ближайшее время я не согреюсь — уже к обеду свалюсь с простудой, — сказала стремительно пропадающим от стресса и холода голосом.

Мужчина сделал глубокий вдох и медленно повернулся ко мне.

— Так закончи скорее свои мучения. Расскажи мне, где Ингрид, и я прикажу отвести тебя в комнату и принести горячего чаю. Это жених заставил тебя участвовать в похищении? — Альва с каждым словом подходил все ближе, надвигался на меня, словно грозовая туча.

Его взгляд не сулил мне ничего хорошего, и я буквально кожей чувствовала опасность, исходящую от этого мужчины.

Почти все его тело было скрыто одеждой, но ткань не могла спрятать от меня рельеф его мышц. Однако это не мешало двигаться ему невероятно грациозно, словно он был не человек вовсе, а самый настоящий хищник.

Я как-то враз согрелась, и мне даже жарко стало, а он все наступал, будто пытался сломать меня таким нехитрым образом.

— Я без понятия, кто и в чем участвовал. Могу говорить только за себя: я ни в каких заговорах и похищениях не участвовала, и даже в мыслях у меня подобного не было, — заговорила я, чтобы хоть как-то успокоить сердце, которое сейчас колотилось так, словно пыталось настучаться перед смертью.

— А только что ты говорила, что ничего не помнишь… — вкрадчиво произнес он, склонившись к моему лицу.

Я замерла на вдохе, совершенно позабыв, как дышать.

— Не помню, — подтвердила, глядя на него, будто кролик на удава.

— Но уверена, что ни в чем не участвовала?

— Уверена.

— Лилибет, так дело не пойдет. Мне все еще нужны ответы, и я теряю терпение, — прошептал он, обжигая меня горячим дыханием, а затем резко поднял руку, будто собирался меня ударить.

По телу пробежала мелкая дрожь, а на лбу проступил холодный пот. Лицо все еще ныло после стражника, и к новой порции боли я не была готова.

Втянула голову в плечи и зажмурилась.