Глава 43. Майя

Бегу за аптечкой, нахожу её в ванной. Руки отчего-то трясутся. Понимаю, что всё будет нормально, но больной мозг говорит мне обратное.

Возвращаюсь с трудом и опаской. Смотрю на кровавую спину и сдерживаю рвотные позывы. Нельзя. Ещё одного позора я не переживу.

Но от этого запаха… Плохо.

– Уложилась, – хмыкает Артур, смотря на часы, стоящие на тумбе. Он действительно засекал минуту? Животное! – Давай, Майя, ты же не хочешь, чтобы я умер?

Да лучше бы…

Нет.

Закусываю губу, чтобы эти ужасные слова случайно не вылетели изо рта. Я могу сказать такое. Но сейчас молчу.

Подхожу с огромными усилиями к человеку, которого ненавижу за всё. Кладу аптечку рядом. Достаю из неё бинты, перекись.

– Мне нужна горячая вода, – выдавливаю из себя.

– Иди, – кидает без каких-либо эмоций.

А я только с радостью выбегаю из комнаты. Быстро наливаю воду из-под крана, ставлю электрический чайник на подставку. Жду каких-то пять минут. Разбавляю кипяток с холодной водой и возвращаюсь обратно. Прихватываю с собой полотенца.

Но перед этим говорю себе больше никогда не помогать Артуру. Он неблагодарный. Бессердечный. Бездушный!

И опять в этом убеждаюсь, когда захожу в комнату. И опять в мою сторону летят тяжёлые для меня слова:

– Долго.

Именно сейчас хочу сказать, что пошёл бы он куда подальше. Но не могу. Не так меня воспитывали. Когда нуждающемуся необходима помощь, если я могу, всегда помогу.

Но здесь другая ситуация. Но всё же совесть потом будет сжирать каждый день. Всё больше и глубже.

Поэтому ставлю рядом с Артуром кастрюльку с водой. Опускаю полотенце и шиплю от боли, когда горячая вода травмирует кожу. Кажется, недостаточно развела водой.

Плевать. Ещё тратить времени я не намерена.

Слегка выжимаю полотенце, поворачиваюсь в сторону багровой спины с множеством рубцов и сглатываю.

Давай.

Ты же дотронешься тканью, а не ладонями.

Пытаюсь себя запрограммировать именно так. Я ведь сказала себе – никогда не прикоснусь к нему по собственной воле. Не потянусь к нему пальцами. Только если он сам не возьмёт меня в руки. Тогда я не вырвусь.

Но сейчас… Опять же, всё по - другому.

Поэтому мягко прижимаю горячее полотенце к ранкам.

Готовлюсь к матерным словам, проклятиям, но слышу только тихий рык. Сдерживается. Не кричит. От этого чуть расслабляюсь. Но не до конца. Я всё ещё рядом с ним.

– Прости, – зачем-то извиняюсь.

На самом деле, я чувствую вину.

Из-за меня у него такая спина.

– Забей.

Прикрываю глаза, веду полотенцем по красноватой коже. Стираю кровь. Промываю полотенце и снова вытираю оставшуюся.

Вижу плотно сжатые пальцы на напряжённых коленях. Терпит. Ни звука не издаёт.

Заканчиваю промывать раны.

Достаю бинты. Убираю влагу и поясняю свои действия. Опять же – зачем, не знаю.

– Я обработаю все ранки, – начинаю, убирая бинты в сторону. Достаю раствор, смачиваю в нём марлю и опять прохожусь по порезам. – Мелкие царапины оставлю так, а места от ножей закрою, чтобы они быстрее заживлялись.

– Ага.

И это всё, что он может сказать?

– Тебе бы к врачу… – произношу ещё тише. Я - не доктор. Вспоминаю уроки в школе, которые, наконец, мне пригодились.

– Без тебя разберусь, – эти слова сказаны не грубо, но и не с благодарностью. Обычно. Сухо. А мне отчего-то становится обидно. Он не считает мои слова как за что-то серьёзное.

– Хорошо, – киваю. Решаю перевести тему. – Надолго ли все уехали?

Это не из-за того, что меня не радует перспектива жить с этим человеком опять один на один. Нет, не из-за этого. Просто… Интересно, когда вернётся Соня. Мне без неё здесь одиноко.

– Боишься? – Артур усмехается. Поднимаю взгляд на зеркало, вижу искрящиеся глаза. Упивается тем, что я здесь?

– Нет, – отвечаю неуверенно. Не знаю. Я боюсь Артура, но одновременно понимаю – он хотя бы не изнасилует меня. Теперь. Пока врач не скажет результаты анализов. Хотя… Ему же плевать на ребёнка.

– А что тогда? Соскучилась по Арсу?

Сдвигаю вместе брови. Это он о том человеке, что зашёл в комнату, когда Артур наорал на меня и ушел?

– Нет, – качаю отрицательно головой. – Просто… Дом пустынный. И Сони нет.

– Стали подружками? – в этот раз в меня летит смачная и глухая насмешка.

– Ревнуешь? – захотелось сказать что-то едкое.

– Делать мне нечего? – и, правда, ему же плевать. – Все приедут завтра ближе к вечеру. Поэтому, неженка… Сегодня мы с тобой одни. Ночь. Утро.

И хоть заставляю себя не бояться его, от этих слов по всему телу проносится мимолётная дрожь.

Но я сразу понимаю подтекст.

А его следующая фраза подтверждает мои догадки:

– Не хочешь сделать своему будущему мужу приятно?