Глава 59. Майя

Я сижу на кухне, когда в ней появляется обнажённый Артур. Не в духе. Сонный. Берёт с тумбы холодный чай и делает глоток. Морщится и лезет в холодильник, ищет что-то из еды. А меня будто и не замечает.

Садится резко на стул вместе с тарелкой салата. И только сейчас поднимает на меня взгляд. Удивляется.

– Капец, ты мелкая, – сам не ожидает. – Притихла в углу. Замаскировалась. Хрен увидишь.

Я скромно улыбаюсь. От его вида. Потрёпанного. Волосы в разные стороны. Лицо чуть опухшее. Вот так вот… Пить не будет, может.

– Как ты себя чувствуешь? – я, честно говоря, ехидствую. Не могу упустить возможности подшутить над Артуром. – После вчерашнего?

Я намекаю на алкоголь. Но, судя по блеску в его тёмных глазах, он вспоминает нашу маленькую игру. В которой выиграл и проиграл одновременно.

– Странные от тебя вопросы, – стараюсь. Репетировала. И ещё несколько милых предложений. Я чувствую вину. За обман. – Нормально себя чувствую.

Оно и видно.

Пододвигаю ему корзинку с кексами.

– Вчера сделала. Тебе. Как благодарность за Дану.

И опять мы заговорили про эти благодарности. А Артур злится на месте. Потому что знает, что теперь он остался без секса на долгое время.

Сам не принудит, а я и не тороплюсь к нему в объятия.

– Я не ем сладкое.

По телу разливается волна разочарования. Наверняка отражается на лице. Не ест. Ну и ладно. Угощу других.

Поддеваю корзинку с кексами пальцем и тяну на себя. И Артур, ни с того ни с сего хватает один из корзинки. Кусает и отставляет в сторону.

– Не приторный. Сойдёт. Оставляй.

Отпускаю корзинку и не понимаю, что на него находит.

Сжалился.

– Я хотела бы поговорить. Насчёт сорока минут… – понимаю, что я дурочка, но… Я ведь хотела, чтобы у нас улучшились взаимоотношения. Начать ему полностью доверять, идти навстречу.

И вот не знаю, чем я думаю. Может, когда он узнает правду… Я посмотрю на его реакцию. И пойму что-то для себя.

– Опять, – закатывает глаза. Не нравится ему эта тема. И почему меня, как назло, тянет о ней говорить? – Упиваешься победой и решаешь плюнуть мне в лицо?

Это немного задевает.

И его, и меня.

Алиев встаёт с места, а я говорю ему чистую правду в спину. Так лучше. Я не буду сомневаться, смотря в покрытую шрамами кожу. Ещё свежими ранами от ножей. От которых он меня защитил.

Вдыхаю побольше воздуха и выпаливаю:

– Я тебя обманула. Ты победил.

Секундная тишина. А я уже успеваю попрощаться с жизнью.

– Я знаю, – неожиданно проговаривает, вытирая руки о белоснежное полотенце. На меня не смотрит.

– Что? – не понимаю. Как так? Если он знал, то почему он… Не сказал об этом? Не попытался получить выигрыш? Он же ведь хочет.

– Зачем тогда дотронулся раньше времени? – лепечу, совершенно его не понимая.

– Много вопросов задаёшь, – кидает кухонное полотенце на стол. Собирается уйти, но я вскакиваю со стула. Встаю у него на пути. Задираю голову вверх.

Со стороны это выглядит забавно. Я достаю ему макушкой до плеча. Он большой. Широкоплечий, мускулистый. И эта кожа… Такая загорелая. Бугристая. Рельефная. И мне опять хочется прикоснуться к этим шрамам. Провести пальцем. И узнать историю каждого.

– Ответь, – настаиваю. – Ты ведь мог продержаться, а потом получить то, что хотел.

Артур запускает пятерню в волосы. Устало выдыхает, протирает лицо.

Да он всё ещё спит!

– Как бы тебе, девчонка, объяснить, – задумывается. Старается. – Ты ведь сама знаешь, что я продержался. Это я и хотел доказать. И мне положена награда, да. Но официально – нет. Когда мозг отчётливо говорит тебе каждый раз «нет», начинаешь держать себя в руках. И тебе лучше бы промолчать, потому что я снова думаю, что ты мне должна. А так и ты не стрессуешь, и я держусь. Так что разойдёмся мирно, или ты хочешь встать на коленки?

Он усмехается. Не дожидается моего ответа и легко обходит, проходя мимо.

Значит, сделал это специально. Чтобы я спокойно жила, не думала о том, что он в любой момент может залезть мне в трусы.

– Но я оценил твой порыв. Как святая. Соврать даже не можешь.

Не оборачиваюсь, а сажусь обратно на стул.

Пусть уходит. Ну его. Играет здесь благодетеля. Пытается выглядеть хорошим в моих глазах.

И как бы не было прискорбно, но он это делает.