Глава 3

Сидела в машине и пыталась сосредоточиться хоть на чем-то, но сознание оставалось, словно, в тумане. Как только в ресторан вошли работники скорой помощи, Сафронов четко и быстро отдал распоряжения. Распоряжения, из которых становилось понятно, что Виктора Степановича должны транспортировать в частную клинику, вероятно, принадлежащему самому Сафронову, оказать всю необходимую помощь и обращаться, как с VIP-клиентом.

После чего я попыталась напроситься в сопровождающие к опекуну, меня мягко отстранили, попросив приехав в клинику самостоятельно, по возможности, захватив историю болезни господина Самойленко. Что весьма проблематично, ведь я даже не догадывалась о том, что Виктор Степанович чем-то болен. То есть была полной дурой, пусть, пожилой мужчина казался крепким на вид, но сообразить, что у него могут быть какие-то проблемы со здоровьем и поинтересоваться, могла однозначно.

— Я… Я не знаю, — растерялась, когда у меня спросили, наблюдались ли у него проблемы с сердцем раньше.

— Понятно, — отмахнулся врач, грузя носилки с телом Самойленко в скорую помощь. Моему опекуну стало совсем плохо. Он что-то бормотал, но речь стала вовсе неразборчивой.

Несколько секунд глупо и беспомощно смотрела на то, как машина скорой помощи, включив мигалки и характерный звуковой фон, плавно влилась в поток машин.

— Поехали, — рядом со мной возник Сафронов, сжимавший в руках мою сумочку.

— Куда? — я потянулась к сумочке. Неожиданно возникла первая здравая мысль. Николай. Николай, возможно, что-то знает о состоянии здоровья Виктора Степановича. Он работал водителем у него уже много лет. Может, возил того в клинику на обследование. Значит, что-то знает. А там запросить историю болезни уже проблема врачей… А еще была Валентина, домоправительница Виктора Степановича. Между прочим, тайно влюбленная в него домоправительница. Иногда замечала, как тетя Валя вздыхала вслед удаляющемуся хозяину. А кто лучше влюбленной женщины и домоправительницы в одном лице может быть осведомлен о здоровье хозяина?

— В клинику.

— Я воспользуюсь своей машиной, — конечно, подобное было большим преувеличением и невероятной наглостью, назвать машину с личным водителем Самойленко своей.

— Еще чего, — фыркнул молодой мужчина. — Прости, но спорить с тобой некогда…

Прошло минут пять, может, десять, прежде, чем осознала, что нахожусь в машине рядом с Сафроновым. Нет, отлично помнила собственные действия. Я тогда отчего-то передумала спорить и звонить Николаю, вместо этого послушно последовала к иномарке Сафронова и забралась на переднее пассажирское сидение. А вот теперь сознание понемногу прояснялось…

Сначала открыла сумочку и извлекла из нее мобильный телефон, набрала Николая:

— Агния Николаевна?

— Да.

— Вы уже закончили? — немного удивился водитель, не дав договорить. — Мне подъехать к ресторану? — у ресторана не было мест для парковки и водитель, высадив нас, был вынужден уехать искать подходящее парковочное место. Так часто случалось в центре города. Пусть у нас не Москва или Санкт- Петербург, но также наблюдались пробки и проблема с парковкой.

— Нет. Виктору Степановичу стало плохо. Его увезли на скорой, — сообщила.

— Понял. Сейчас подъеду и заберу вас.

— Не надо, — рассудила так. Сафронов говорил, что время в пути от частной больницы до ресторана занимало минут десять-пятнадцать. Это для скорой помощи. Рабочий день находился в самом разгаре, жутких пробок пока не наблюдалось, поэтому ехали мы без особых задержек. Выходило, что очень скоро окажемся в нужном месте. Зачем зря гонять водителя? — Ты мне лучше скажи, возил в какую-нибудь больницу на обследование Виктора Степановича? А, возможно, он был госпитализирован, а я не знала.

— Возил, — признался Николай и произнес название клиники.

— Ага. А ты не знаешь, возможно, дома остались какие-то выписки?

— Никак не знаю, — представила, как Николай развел руками и на миг улыбнулась.

— А Игорь давно появлялся? — поинтересовалась. После той жуткой ссоры между отцом и сыном из-за меня, отношения Самойленко старшего и младшего окончательно испортились. Виктор Степанович говорил, что они до этого тоже не слишком ладили. Игорь не мог простить отцу развода со своей матерью.

— Да, пожалуй, полгода не видел. Да, вы сами помните. Он в новогодние праздники приезжал пьяный и скандал еще устроил, — поморщилась от внезапных неприятных воспоминаний. Игорь тогда приезжал требовать свою часть наследства. Орал, что несправедливо, что какой-то приживалке отец оплачивает наряды и учебу за границей, а ему, мол, ничего. При этом молодой мужчина работать не хотел. Отлично помню, как подслушала один разговор между отцом и сыном. Виктор Степанович предлагал сыну место заместителя исполнительного директора. Он очень переживал, что отпрыску почти тридцать лет, а тот даже не интересовался семейным бизнесом, предпочитая пьянки и гулянки.

— Ясно. Езжай домой. Я сейчас позвоню Валентине, возможно, она что-то знает.

— Хорошо, Агния Николаевна, — водитель отключился, а я мельком посмотрела на своего спутника. Сафронов, все это время внимательно прислушивался к нашему разговору. Пусть. Вернулась к более насущным вопросам, отыскивая в телефонной книге номер домоправительницы.

Пока дожилась ответа Валентины, внимательно смотрела на Сафронова и размышляла о том, что со мной произошло. В итоге решила, что мне стало нехорошо, я просто растерялась, а молодой мужчина воспользовался обстоятельствами. Возникла идея, что он как-то воздействовал на меня психологически, например, применил гипноз, но подобную мысль тотчас отмела. В конце концов, только в различных телешоу существуют экстрасенсы. Я в подобную муть не особо верила. Глупо ведь предполагать, что успешный бизнесмен может обладать паранормальными способностями. Гипноз не относила к чему-то сверхъестественному, но вот так, за пару секунд ввести человека в транс невозможно.

— Айя? — отчего-то с Валентиной, к которой обращалась неизменно "тетя Валя" у нас возникли более близкие отношения, чем с Николаем. Домработница обращалась на ко мне по имени и всегда на "Ты", чего себе никогда не позволял водитель.

— Тетя Валя, случилась несчастье. Виктора Степановича с подозрением на инсульт госпитализировали.

— Батюшки! — воскликнула сорокадвухлетняя женщина, у которой не было собственных детей и мужа. Возможно, поэтому к нам с Виктором Степановичем она относилась покровительственно, а Николая и приходящего садовника могла окатить водой или гоняла грязной тряпкой, если ей что-то было не по душе. — Беда-то какая!

— Вы ничего не знаете о том, были ли у Виктора Степановича проблемы с сердцем раньше? Возможно, пока я была в Англии, его госпитализировали или он проходил какое-то обследование? — у нашей семьи имелся личный врач, приходящий на дом. Но вот за те два года, что мне довелось провести в доме Самойленко, о подобном не слышала.

— Ничего не знаю.

— Не могли бы вы поискать медицинские документы у него в спальне или в кабинете?

— Но это как-то неправильно, — замялась домработница.

— Понимаю, — вздохнула, — но под мою ответственность. Если что, скажите, что я распорядилась.

— Хорошо, — быстро согласилась женщина. — Ты в больнице?

- Да. Будут новости, позвоню.

— Может, что-то передать с Николаем?

— Нет, благодарю.

Мы еще обменялись ничего незначащими фразами перед тем, как попрощаться.

— Ты так о нем заботишься, — с некоторой долей ехидства заметил Сафронов.

— Само собой, — отозвалась, пытаясь сообразить, что упустила еще. Вот! Надо было попросить Валентину собрать какие-то личные вещи Виктора Степановича. Но это еще успеется.

— Боишься, что умрет?

— Естественно. Что у вас за вопросы, Денис Семенович? — припомнила отчество неуважаемого мной мужчины. Он начинал раздражать своими вопросами. Конечно, была благодарна, что он так быстро сориентировался, оказал первую помощь опекуну, а теперь подвез… Но, право слово, лучше бы молчал.

— Обращайся ко мне на "Ты".

— Не стоит.

— Знаешь, Айя мне нравится больше. Интересное сокращение.

— Вы слышали?

— Да, — не стал скрывать мужчина.

— Сколько? — внезапно спросил он.

— Что "сколько"?

— Сколько тратил на тебя Самойленко ежемесячно, Айя? — машинально задумалась, прежде чем сообразила, что его это, в общем-то, не касается.

— Вам-то какая разница?

— Если спрашиваю, значит, разница есть, — отозвался он. И тут что-то, словно, щелкнуло в голове. Кажется, Сафронов меня считал не просто любовницей Самойленко, но и содержанкой. Содержанкой, испугавшейся лишиться ежемесячного дохода. Мгновенно захотелось ударить придурка, что в автомобиле было осуществить крайне проблематично. Зато можно было удостовериться в своих подозрениях.

Полный пансион в Великобритании обходился опекуну приблизительно в двадцать семь тысяч английских фунтов в год. Приплюсовать сюда кое-какие личные траты. Ну, предположим, около пятидесяти-пятидесяти пяти тысяч фунтов в год, включая мои расходы на каникулах и стоимость авиабилетов. В отличие от моей настоящей семьи с Виктором Семеновичем мы встречались чаще двух раз в год. Иногда он прилетал в Англию, иногда я летала домой. Большая часть получившейся суммы как раз составляла расходы на авиаперелеты.

— Около четырехсот тысяч, — сообщила хмурому мужчине за рулем, примерно умножив общие расходы на курс английского фунта и разделив на двенадцать месяцев.

— А неплохо ты устроилась, — присвистнул он.

— А то, — беззаботно отозвалась, пристально следя за его реакцией.

— Тебя совсем не смущает, что ты абсолютно постороннему мужику сообщаешь собственные расценки? — мне захотелось немедленно чем-то огреть негодяя. Значит, не ошиблась, он меня, действительно, принял за продажную девку, шлюху…

Отвечать не стала. Зачем? Мы почти приехали. Кажется, знала, о какой клинике шла речь. Автомобиль свернул влево и показалось нужное здание. Вот, сейчас он меня привезет и мы расстанемся…

— Почему молчишь? — не унимался Сафронов.

— Потому что отвечать не хочется.

— Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе подобные траты, — вдруг выдал он.

— Безумно рада за вас. Только я тут причем? — ведь он не собирался мне предложить свое покровительство? Это было бы слишком. Мы знакомы меньше часа.

— Сама, как думаешь? — хмыкнул он. — Хочу тебя. Даже жениться готов, — вместо ответа перекрестилась. Убереги Бог от сумасшедших! — Никак не прокомментируешь?

— Нет, — оскорблять потенциального партнера Виктора Степановича позволить себе не могла. — Только вот понять логику ваших действий не могу. Вы меня абсолютно не знаете, но уже предлагаете содержание, — при мысли об этом поморщилась.

— А в любовь с первого взгляда веришь, Айя?

— В любовь верю, вам нет, — не знаю, до чего бы мы так договорились, но автомобиль на секунду затормозил перед шлагбаумом, а после въехал на территорию больницы.

Сафронов подал мне руку, помогая выбраться из машины. Руку, которую предпочла проигнорировать, хотя автомобиль был спортивный и с весьма неудобной посадкой.

Молодой мужчина не разозлился, лишь хмыкнул:

— Мне нравится, что ты с характером. Не хочешь поменять клиента?

Опять оскорбил. Опять захотелось дать пощечину. Опять сдержала себя, лишь вежливо произнесла:

— Спасибо, что подвезли Денис Семенович, — получила истинное удовольствие от искривленной рожи этого мерзавца. — Не подскажите, где расположено отделение кардиологии?

— Я провожу.

— Не стоит себя утруждать. Вы занятой человек. Не беспокойтесь, узнаю у администратора, — повернулась, чтобы направиться ко входу в больницу, когда мою руку резко схватили.

— Я. Провожу, — более настойчиво повторил Сафронов.

— Хотите, провожайте, — смирилась. Не то, чтобы смирилась, но не устраиваться же скандал. — Только трогать меня не смейте! — вырвала руку.

— Нам с тобой будет замечательно в постели, зайка, — произнес мужчина очередную пошлость, когда мы все-таки вошли в здание клиники. Всю дорогу он нашептывал, какая я страстная и темпераментная.

Слава всем Богам, хотя бы не стал устраивать очередной цирк в холле.

Скучающий администратор, только заметив нас, тотчас подскочил и чуть ли не бегом приблизился:

— Добрый день, Денис Семенович!

— Добрый, — отозвался мой спутник. — К вам должны были только что доставить Самойленко Виктора Степановича, — парень кивнул. Удивительно, но администратором в клинике был молодой парень. Еще удивительнее, что в холле, кроме нас никого не наблюдалось. Конечно, лечение в платной клинике могли позволить себе не многие, но чтобы совсем никого… вот это было, по-настоящему, странно. — Запросите его медкарту… — Сафронов произнес название больницы, куда Николай возил Виктора Степановича.

— А если они откажутся? — парень оказался весьма смышленым. Насколько знала, в России существовала врачебная тайна. По сути, на подобный запрос должен поступить отказ. Ну, я бы на месте администрации клиники поступила так. Отказала.

— Значит, уладишь этот вопрос с Тимофеем Игнатьевичем. Ты же не думаешь, — ухмыляясь, произнес Сафронов, — что этим буду заниматься я? — самомнение у господина было невероятно завышенным. Видимо, поэтому посчитал свое предложение о спонсировании меня столь лестным и был недоволен, когда я сразу его не приняла.

— Нет, — парень опустил голову.

— Идем, Айя, — он все-таки снова взял меня за руку. А мне неприятны были мужские прикосновения, пусть в ресторане и позволила обнять себя.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — отдернула руку. Видимо, фразу произнесла резче, чем мне хотелось бы, потому как Сафронов удивленно взглянул на меня.

— Что не так? Боишься, что приревнует покровитель и лишишься хлебного места? — насмешливо произнес он, заставляя меня поморщиться от его слов. Кажется, мужчины, вообще, не способны думать иным местом. Вот и Игорь считал меня любовницей Виктора Степановича. — Не стоит волноваться, малышка, — надменно продолжил, — я ведь сказал, что за свое сытое будущее можешь не волноваться, — на секунду заметила невероятное отвращение в его взгляде. Словно, у мужчины не было выбора. Он говорил, что влюбился с первого взгляда, а складывалось впечатление, что я его шантажом вынуждаю меня содержать. Словно, это не он, а я, ищет моего внимания.

— Хватит оскорблять меня, Денис Семенович! Куда мне идти?

— Какая ты колючая, — заключил мужчина и быстро пошел вперед. Я еле-еле успевала следовать за ним на своих высоких каблуках, иногда срываясь на бег. А он, сволочь, даже ни разу не повернулся.

Оказавшись в нужном коридоре у нужной двери Сафронов, не постучав, открыл дверь. Я только мельком успела заметить надпись "Главный врач Е.А. Васнецов", это только подтвердило мои подозрения, что клиника принадлежала Сафронову. О его семье мне ничего не было известно. Ни то досье, ни поиски в интернете никакой информации не дали.

— Добрый день, Денис Семенович! — залебезил мужчина за рабочим столом, подскакивая и скользя по мне взглядом, лишенном заинтересованности.

Ну, это мне так показалось, а вот Сафронов, лица которого в данный момент не видела, решил по-другому:

— Больше уважения! — рявкнул он. — Она моя пара!

— Извините, я не хотел, — заблеял главврач больницы, заставляя меня снова усомниться в своей дееспособности. Интерес Дениса Семеновича ко мне выглядел мало-мальски странным, но понятным. Захотел мажор себе приглянувшуюся игрушку. А вот действия Васнецова заставляли почувствовать себя полной дурой, потому что на этот раз меня наградили заискивающим взглядом.

— Что с Виктором Степановичем? — не выдержала я. — Когда мне можно будет его увидеть?

Главврач снова посмотрел на меня странно, потом перевел взгляд на Сафронова и дождавшись кивка, произнес:

— У пациента присутствовали признаки отека головного мозга, мы ввели его в искусственную кому.

— Уже? — непроизвольно вырвалось у меня.

Я ничего не понимала в медицине, слова "искусственная кома" пугали, как и то, что врачи что-то успели предпринять за те пятнадцать-двадцать минут, что у них имелись с момента прибытия в ресторан. Напрашивалось два вывода: либо они отменные профессионалы, либо просто не знают, что делают. Как-то второй вариант был мне ближе. Поведение Васнецова не вызывалось никакого доверия. Он так угодливо вел себя, что совершенно не вязалось с профессионализмом главного врача. Пусть, Сафронов — хозяин клиники, но Васнецов был главным врачом, а у нас давно не рабская Россия.

— Да, решили подстраховаться, — пояснил главврач.

— А Виктора Степановича можно транспортировать?

— Зачем? — почти одновременно произнесли присутствующие в кабинете мужчины, Сафронов даже повернулся ко мне.

И что ответить? То, что действия врачей не вызывают доверия?

— Возможно, у него уже есть лечащий врач, — замялась. — Я бы хотела поговорить с… — растерялась. Инфаркт — это вроде бы проблемы с сердцем, логично предположить, что лечением будет заниматься кардиолог. А инсульт? Отеки головного мозга… Невролог? — доктором, который его осматривал здесь, — нашлась я.

— Кто у нас занимается Самойленко? — пришел мне на помощь спутник.

— Лермонтов.

— Ну, так набери его.

Главврач, который с каждой минутой вызывал все больше вопросов, подрагивающей рукой схватился за мобильный телефон и что-то долго тыкал в экран пальцами:

— Он недоступен, — растерянно произнес Васнецов.

— Встал и нашел, — рявкнул Сафронов. Главный врач больницы подскочил и скрылся за дверью с маниакально бешеной скоростью. — Зайка, если для тебя так важен этот старик, ему окажут самую лучшую медицинскую помощь, — пафосно изрек он.

— Денис Семенович, вы хоть к кому-то относитесь с уважением? — устало поинтересовалась, собираясь присесть на диван.

— Денис!

— Что "Денис"?

— Мое имя Денис! Повтори! — этот ненормальный снова схватил меня за руку, разворачивая к себе лицом.

Тут не выдержала:

— Ведь. Сказала. Не. Трогайте! — так устала от чванства этого субъекта, что больше не думала, что делаю. Замахнулась.

Руку он перехватил, а потом толкнул, роняя на диван. В результате я оказалась лежащей с заведенными руками над головой, а неандерталец Сафронов нависал сверху. В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

— Ты даже не понимаешь, насколько для меня желанна, — выдохнул в губы, после чего их накрыл в страстном поцелуе. А меня затрясло. Трепыхалась и барахталась под мужчиной, словно, выброшенная на берег рыба. — Айя, что с тобой? — с участием поинтересовался Сафронов.

— Пусти!

— Девочка моя, — мужская рука очертила контуры лица, отводя выбившиеся из прически локоны. Прикрыла глаза.

— Отпусти, пожалуйста!

— Назови меня по имени.

— Денис, — послушно повторила, — отпусти!

— А теперь открой глазки, — открыла, глаза в глаза и снова чужие губы накрыли мои.

А я снова дернулась, чтобы высвободиться. Попыталась дернуться. Безуспешно попыталась. Мое тело, словно, больше мне не принадлежало. Я даже как-то неумело пыталась ответить на ласки мужчины. Его язык проскользнул в мой рот и принялся играть с языком, я же совершала какие-то непроизвольные действия.

— Ты не умеешь целоваться, зайка, — оторвался от губ Сафронов, чтобы приласкать поцелуями мою шею.

Еще бы я умела целоваться! Может быть, и умела, если бы не….

Не понимала, что со мной происходит. В сознании образовался какой-то туман. Я никогда прежде не позволяла мужчинам проявлять по отношению ко мне такие вольности. Не потому что не хотела, просто не могла. Абсолютно не держалась за девственность, но терять ее абы с кем и абы где в мои планы как-то не входило. Тем не менее я легко позволила руке Сафронова скользить по бедру, собирая подол платья, а после чуть сдвинуть трусики в бок и проникнуть в тайное местечко шаловливыми пальцами. Он дотронулся легко, просто погладил. А я… я ничего не сделала. Просто разрешила такие вольности.

— Ты уже влажная для меня, — поделился мужчина своим открытием, опаляя горячим дыханием мое ухо. Еще и языком обвел ушную раковину.

Услышала то ли всхлип, то ли стон, ни сразу сообразив, что звук издала я сама.

Брякнула пряжка ремня, а Сафронов устроился между моих ног.

— С ума сводишь!

Послушно лежала и спокойно принимала ласки. Это неправильно! Так не должно быть! Но это происходило.

Внезапно все закончилось, а мужчина покаянно произнес:

— Прости меня, Айя. Я настоящий подонок. Чуть не взял тебя, но слишком тяжело сдерживаться рядом с тобой, а ты не подпускаешь, — прошептал он, после чего поцеловал в лоб и поправил на мне одежду.

Оказавшись сидящей на руках у мужчины, несколько пришла в чувства.

"Что это сейчас такое было? Почему я позволила?".

Впрочем, "что это было" было предельно ясно. А вот почему позволила? Возникла даже крамольная мысль: "А жаль, что ничего не случилось. Жаль, что Сафронов не пошел до конца". Возможно, так бы мне удалось избавиться от своей боязни мужчин.

— Позволишь поцеловать тебя? — неожиданно спросил мужчина. Я все также продолжала сидеть на мужских коленях. Это было странно. Мне бы возмутиться и пересесть подальше от него, но я не стала. Слишком спокойно ощущала себя рядом с этим мужчиной. Словно, он только что не пытался взять меня, а был мне кем-то очень близким и родным.

— Раньше ты не спрашивал, — мне как-то незаметно для себя удалось перейти в общении с этим мужчиной на "Ты" и не называть его даже в мыслях "Денис Семенович". Впрочем, ничего удивительного, если учесть, чем мы только что занимались.

— Не спрашивал, — прозвучало виновато.

Разговор закончить не успели, потому что входная дверь в кабинет главного врача отворилась, являя двух мужчин в белых халатах. Только тут вспомнила, где я, в общем-то, находилась и, главное, зачем. Покраснела и заерзала на мужских коленях, собираясь подняться. Но Сафронов удержал.

— Спокойно, — прошептал он.

— Знакомьтесь, Юрий Олегович Лермонтов, лечащий врач господина Самойленко, — представил своего сопровождающего главный врач. — Это Денис Семенович Сафронов, владелец клиники и, — замялся Васнецов, не зная, как меня представить. Сафронов не удосужился назвать мое имя, ворвавшись в кабинет.

— Агния Николаевна, — представила сама себя, сделав вторую попытку покинуть такие удобные колени Сафронова. На этот раз он не стал препятствовать, возможно, чтобы не устраивать публичного представления. — Юрий Олегович, я бы хотела с вами поговорить.

— Знаю, — довольно резко отозвался он. В отличии от Васнецова он не имел ни капли пиетета перед Сафроновым и уж тем более не лебезил, желая угодить. — Мне объяснили. Только вот, что я вам скажу, Агния Николаевна, вы хотите слишком быстрых результатов. Меня оторвали от пациента, а мы только начали готовить его для МРТ.

— Извините, — почувствовала себя крайне неловко.

— И когда будут эти результаты? — поинтересовался Сафронов.

— Понятия не имею, особенно, если меня будут дергать каждые пять минут, — раздраженно произнес врач.

— То есть иными словами мы можем не ждать?

— Это ваше дело, но смысла особого в этом не вижу. Вы можете оставить свой телефон, я с вами свяжусь, когда будут какие-то новости, — Юрий Олегович смотрел на меня и обращался ко мне. Договорив, неожиданно Лермонтов улыбнулся. Тоже мне.

Услышала нечто очень напоминающее рык и вздрогнула. Это еще что такое?

— Свободны, — Сафронов поднялся и извлек свою визитку из портмоне. Он, буквально, выставил лечащего врача из кабинета, я даже ничего предпринять не успела. — Идем, Айя, нам здесь больше нечего делать.

— Это было грубо, — бросила, пробегая мимо Сафронова. Сафронова, который попытался меня поймать. — Руки убрал! — рявкнула на него.

— Юрий Олегович, подождите, — вылетела за дверь и побежала за лечащим врачом опекуна. Мужчина притормозил. — Вот, возьмите, — достала из сумочки и протянула собственную визитку. Визитку, заказанную по настоянию Виктора Степановича. — Вы не могли бы оставить свой номер телефона? — поинтересовалась.

— Записывайте.