Глава 22

Я добрался до дома и лишь потом решил позвонить любимой. По дороге окончательно пришел в себя, и она не заметит остатки злости в моем голосе. С трепетом выбрал контакт из последних вызовов… Но Анжелика не взяла трубку. Я принял душ, попытался еще. Ответа так и не было. Потом, чтобы убить время, взялся за блокнот. В итоге потерял счет минутам, и звонить девушке оказалось поздно. Оставалось только лечь спать с мыслями о ней.

Вырубился я быстро, что сыграло на руку. Рано утром мне нужно было подняться и заскочить перед работой к тетушке Анжелики. Я оставался на связи с Людмилой, опекал, пока Лика находилась в клинике. Сейчас собирался завезти лекарство и кое-какие продукты. А после, как добросовестный клерк, помчусь в офис.

Звонил я долго и уже начал чувствовать неловкость. Но не ехать же в компанию с пакетами! Наконец, ключ завозился в скважине, я выдал приветливую улыбку. Однако перед моими глазами предстала не тетя Мила. На меня с подозрением уставилась Анна Николаевна.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я, — Людмила Николаевна дома?

Нюра прищурилась.

— А, ты парень Анжелки. Нет Люды, она поехала в больницу. Хуже ей стало от переживаний этих! Да и на тебе, смотрю, лица нет. Господи-господи! Такая молодая, и ослепнуть навсегда…

Я уже успел немного изучить Анну, да и Лика говорила, тетка любит причитать. Но все же я отбил мяч.

— Анжелике сделали операцию, так что она поправится. А с Людмилой Николаевной что-то серьезное? Ее увезли на скорой?

Надо бы узнать о состоянии женщины.

— У Милы очень плохо с сердцем, ты же знаешь, — поджала губы Нюра, — а Ликочка видеть уже не сможет. Поэтому и Милку еще сильней скрутило.

Тут я уже насторожился.

— Вам кто-то что-то сообщил?

Нюра шагнула вглубь прихожей, я последовал за ней. Надо вытянуть из этой блаженной всю информацию.

— Я тебе так скажу, — Анна заглянула мне в глаза, — оставь Анжелку и строй свою жизнь! Ты молодой! У меня один сын почти твой ровесник, второй подрастает. Нехорошо в таких годах сидеть при инвалидке. У Лики есть родня, да и пансионаты для них придуманы.

Мне казалось, этот поток сознания окутывает меня как вязкая слизь. И никакого проблеска не было.

— Вам звонили?! — повысил я голос.

— Звонили-звонили, — пробормотала Нюра.

Я опустил пакеты на пол, мне стало совсем не до продуктов. Даже о Людмиле я уже узнавать не рвался, она под наблюдением врачей. Сейчас мне нужно ехать к Анжелике. Я уже собрался покинуть квартирку, как сработал дверной звонок. Мы с Нюрой на секунду уставились на дверь. Потом женщина встрепенулась и пошла открывать. На пороге стояли высокий парень примерно моего возраста и миловидная женщина, годящаяся ему в матери. Меж ними, кстати, проскальзывало внешнее сходство. Может, соседи? Я уже собирался шагнуть вон…

— Мила дома? — сладким голосом поинтересовалась дама. — Мы с Антоном ехали мимо… Анжелика что-то не берет трубку…

Имя любимой заставило меня замереть на месте. И еще… Антон? Неужели в их дом пожаловал тот самый урод, который ее покалечил?!

— А с чего ради ей с вами общаться? — я повернулся к «гостям».

Женщина отшатнулась.

— Вы кто такой, молодой человек? Почему так разговариваете?! — громко уточнила она.

Антон молчал.

— Это вы кто такие? — ответил я вопросом на вопрос. — Анжелика не желает с вами говорить, как и ее семья. Так что лучше вам и проехать «мимо».

— Что?! — подскочила женщина.

— Убирайтесь вон.

Бывший Лики и его мать пребывали в ступоре. А вот Анна не растерялась.

— Ты не командуй здесь, — велела мне она, — ты, может, завтра бросишь мою племянницу. А эти люди хотят помочь.

Я изумленно покачал головой, и тут отмер Антоша.

— Это ты, значит, ее новый парень?.. — хмыкнул он. — М-да… Слушай, мы знаем Лику тысячу лет. А ты кто такой? Судя по тачке, живется тебе прекрасно. Потянуло на что-то необычное? Развлекайся в другом месте.

Я подошел к парню вплотную.

— Прибереги гнилые советы для себя и забудь про Анжелику. Вас это тоже касается, — я посмотрел на несостоявшуюся Ликину свекровь, — иначе я подниму дело и добьюсь, чтобы он получил срок.

Мамаша Антона побледнела. Парня же я толкнул в плечо к дверям. Тот вроде как дернулся в возмущении, но сдачу давать не полез. А его родительница уже спешно прощалась с Анной.

— Всего доброго, Миле здоровья! — щебетала она.

— Прощайте, — твердо сказал я семейке и закрыл за ними дверь.

Мы вновь остались наедине с Нюрой. Что же, с этой «доброй душой» тоже надо разобраться.

— Значит так, — сказал я, прежде чем она открыла рот, — сейчас вы собираете манатки и выметаетесь из этого дома.

Нюрочка, конечно, сразу не испугалась.

— Да конечно! — взвизгнула она. — У меня тут доля имеется! Раскомандовался!

Я выдохнул.

— Владения тут у вас микроскопические. Но как же хочется больше, да, Анна Николаевна? Спите и видите, когда ваша родная сестра отправится на тот свет. Может, и этот вопрос мы поднимем? Анжелика прекрасно слышала ваши планы, которыми вы делились с дочерью. Давайте начнем разбираться, как вы «ухаживаете» за сестрой? Чем кормите сердечника? Сделаем экспертизу крови…

Я, честно, не представлял, насколько реально замутить такое дело. Но задался целью припугнуть наглую дамочку. Пока от такой «сиделки» Людмила реально не сыграла в ящик. Да и она меня просто бесила.

— Чего? — Анна, тем временем, раскрыла рот.

— Того! — в тон ей ответил я. — Меня давно мучают подозрения насчет вас. Такие мечты до добра не доводят. В общем, ждите органы с проверкой.

Нюра ахнула.

— Да я! Со всей душой! Да у меня ребенок дома один, непонятно как в училище ходит, кто его кормит! Знаешь, сам сиди с Милкой.

Анна Николаевна энергично двинулась вглубь квартиры. Женщина старательно изображала возмущение, но было видно — ее охватила паника. Значит, правда рыльце в пушку. Неудивительно, после того, что слышала Анжелика. Бьюсь об заклад, скоро дамы в «её» квартире не будет.

Я, наконец, тоже покинул эту жилплощадь. Гнев еще не до конца отпустил, но к нему примешивались и другие чувства. Сердце щемило — неужели правда вчера сообщили плохие новости? А если Анжелика не стала со мной говорить именно поэтому? До конца я не верил, хитрая Нюра вполне могла наболтать чушь. Черт, я должен сегодня же быть у Лики! Взглянул на часы — я уже опаздывал в офис. Как я не хотел, но придется воспользоваться родственным положением. Я позвонил Забарскому.

— Кир? Да, привет! — Дима как обычно ответил на бегу. — Я уже в холле. Зайдешь?

Из моей груди вырвался вздох.

— Дим, я не смогу сегодня приехать на работу. У Лики проблемы, я сейчас поеду в клинику.

Дядя помолчал секунду.

— А где она? Что-то нужно?

Я не медлил с ответом.

— Она в столице. Спасибо, Дим, всё необходимое есть.

— Мм, — Забарский опомнился, — конечно, езжай, никаких проблем. Созвонимся.

С поддержкой хоть кого-то из семьи стало чуть легче. Семья… Я вдруг подумал кое о чем. Мне нужно вселить в Анжелику веру в меня, в нас. Похоже, перед клиникой я заеду в одно место.

В большом торговом центре недалеко от выезда оказался и ювелирный отдел, и лавочка с электроникой. Странный набор, но в моем случае он был логичным. Отчего-то интуиция подсказывала — Лика может не захотеть со мной говорить. При таком раскладе я должен оставить послание. Но как? Только голосом. Я продублирую его на автоответчик, но на всякий случай запишу и на флешку. Уже через несколько часов я понял, что сделал всё правильно.

* * *

Анжелика

После очередного осмотра доктор дал понять — есть большой шанс на восстановление моего зрения. Оказалось, у меня даже не столько пострадал зрительный нерв, сколько мой мозг сыграл со мной злую шутку. От стресса или травмы словно «забыл», как это — видеть. Поэтому, как предполагал врач, стоит восстановить кровоснабжение зрительного нерва, и мое излечение пойдет быстрыми шагами. Конечно, от такой новости я испытала огромную волну радости.

Мне даже показалось, я вижу солнечные зайчики, повернувшись к окну. Или просто приняла желаемое за действительное. Я решила подождать хотя бы до вечера и не звонить сразу Киру. Может, будет уже хоть какой-то видимый прогресс.

Не знаю, как бы я пережила последние месяцы без этого человека. Именно в клинике я окончательно это поняла. Он переключил мое внимание на себя — наши чувства, близость, работа над его карьерой. Я так во все это окунулась, что перед операцией поймала себя на мысли — даже не видя, я могу быть счастливой. Да, черт возьми, я такой и была рядом с Кириллом Раусом! И никому отдавать его я не намерена. Как бы не сложилось мое будущее, я сделаю всё, чтобы мы были счастливы. Я не откажусь от этого мужчины!

Вечер близился, и все мои подвижки со зрением были то ли на уровне галлюцинаций, то ли на самом деле. Мой доктор уже уехал домой, а я все не связывалась с Киром. Сам парень почему-то тоже не звонил, хотя должен был уже освободиться с работы. Я сама взялась за смартфон, но не набрала своему поэту. Я ощущала прилив сил и вспомнила о нашем проекте — как там дела на странице Рауса в социальной сети? Когда я вернусь домой, возьмусь за это дело вплотную.

Телефон считывал какие-то моменты — количество подписчиков, фотографий. В интернете программа работала не так четко, как просто внутри аппарата, например, в телефонной книжке. Но все равно я заметила рост показателей, улыбнулась. Однако стоило мне «прослушать» метки, моя улыбка махом сползла с лица. Некая Надежда Белякова-Белка отметила Рауса на фото в клубе «Флюгер». Кровь ударила в виски — Надя, клуб. Вот дерьмо!

Аппарат лишь считал для меня подпись, саму фотографию я посмотреть, естественно, не могла. Может, там и нет его вовсе? Надя лишь привлекает внимание? Меня даже затрясло от беспомощности. Когда же мое зрение восстановится… Я попыталась успокоиться, выкинуть из головы нахалку. В конце концов, я уверена в Кирилле! Он столько для меня сделал… Однако любопытство все равно зашкаливало.

Дверь палаты скрипнула, меня поприветствовала медсестра. Персонал здесь здоровался каждый раз, входя. Специфика работы со слабовидящими, ну и профессиональная вышколенность. В платных палатах люди находились за большие деньги. На этот раз женщина принесла вечернюю порцию таблеток и витаминов. Судя по звукам, она еще немного прибрала в обеденной зоне. В мою голову тут же пришла идея.

— Кира? — я вспомнила ее редкое имя. — Вы не могли бы мне помочь?

Сотрудница не сомневалась ни минуты.

— Да, конечно! А что произошло?

Я сглотнула.

— Что изображено на этой фотографии?

Я протянула свой телефон медсестре. Та немного помолчала.

— Хм, в кадр смотрит девушка, блондинка. Хорошенькая, но, на мой взгляд, слишком ярко накрашена. Простите.

Кира осеклась.

— Ничего, — подбодрила я ее, — а еще там кто-то есть?

Медсестра посопела.

— Вообще по интерьеру место напоминает ресторан, за столом компания. На заднем плане мужчина — полный, лысоватый. Ближе сидит парень помоложе.

У меня пересохло в горле.

— Опиши его, — от напряжения я перешла на ты.

Кира снова выдержала паузу, словно раздумывая. Потом нехотя принялась бормотать.

— Брюнет, вроде высокий. Правда, он сидит. С бородой… Анжелика, что происходит? Кто это?

Женщина проявляла не праздное любопытство. Наверняка она заметила, что я просто не в себе. Мое лицо загорелось, меня бросило в жар. В следующую секунду окунуло в озноб, и я задрожала. Кир мог быть во «Флюгере» по работе, мог забежать просто немного отдохнуть. Я не ревновала! Почти… Наверное… Но совершенно точно меня вдруг охватила паника.

— Лика, это твой парень? — Кира тоже заговорила по-простому. — Там нет ничего особенного! Не переживай так, пожалуйста! Да что же это… Твой лечащий меня прибьет! Давай-ка телефон.

Я передала медсестре аппарат, да он был мне не нужен. Сколько раз я говорила о том, что отпущу Кира. Что лучше ему будет вдали от меня, со здоровой женщиной. Но сейчас, когда я практически посмотрела в глаза такому раскладу событий, мне стало дико страшно. Я не хочу его терять! Как же сильно я его люблю…

Из горла вырвался всхлип, губы судорожно задрожали. Кира пыталась как-то меня успокоить, но я уже не слушала ее. Я не понимала, что происходит, и, как никогда, чувствовала себя в темной западне. Кирилл не позвонил, он был в клубе, с Надей… Рассудок окончательно отказывал, а сердце сжималось в ледяной комочек и не хотело слушать доводы здравого смысла. Я ощутила, как на моей руке сомкнулась манжета. Мышцу сдавил рукав аппарата для измерения давления.

— Так, сейчас поставим укольчик, и отдыхать.

К Кире присоединился еще один голос. Судя по всему, это был дежурный врач. Я позволила поставить себе укол и еще долго металась по постели. Пока, наконец, меня не поглотила рыхлая тьма.

А вот утро мое началось со света. Может, очередные галлюцинации, но в обычном клубящемся сером тумане я уловила светлые пятна. Они были как пролысины. Я прямо подпрыгнула на месте в желании с кем-то поделиться своим наблюдением. Потом вспомнился прошлый вечер. Кирилл… У меня забрали телефон, интересно — Раус мне звонил? Я ткнула в кнопку вызова медсестры.

— Роман Маркович велел не давать вам смартфон.

Кира оставила свой пост и, наверное, помчалась домой отдыхать. На ее место вышла резковатая Валентина. Конечно, эта сотрудница не позволяла себе грубить пациентам. Но ее твердый характер ощущался в тембре низкого голоса. О том, чтобы просить у нее поблажек, не было и речи. Рисковать местом ради моих капризов она не будет.

— Мне кто-нибудь звонил? — в надежде уточнила я.

Валя, позвякивая посудой, накрывала завтрак.

— На пост нет, — сухо ответила она, — а в ваш мобильный мы не лазили. Он лежит в камере хранения. Вы прошли огромный путь, будет глупо профукать результат из-за какой-то ерунды.

Все же она оказалась не такой педантичной. И доброй в душе. Я вздохнула, к тому же, она совершенно права.

Нет, Кирилл для меня не ерунда! Может, он вообще самое важное в моей нынешней жизни. Но вот те эмоции, что душили меня вчера, могут не иметь под собой оснований. А я сейчас нарушу режим и спущу в трубу все усилия — свои, врачей да и самого любимого мужчины. Он все отдал, чтобы оплатить мое пребывание здесь.

Я изо всех сил старалась не думать о плохом, хоть сомнения и лезли в голову. А еще там, как назло, звучали голоса Антона, мамы Кирилла, да и мой собственный. Отдает ли парень отчет? Не выдохнется ли? Каковы мои шансы поправиться… Только ближе к обеду мое уединение нарушили. Ко мне вновь вошла Валентина.

— К вам приезжали. Посещения ваш лечащий врач пока запретил, но парень оставил посылку. Вот, это небольшой пакетик.