Глава 13. Политика и любовь

Дэстан

Лунара увела мою юную женушку, и в сердце поселилась тоска. Я никак не мог перестать беспокоиться о любимой, хоть и знал, что моя непослушная послушница способна о себе позаботиться. Это была уже вовсе не та испуганная невеста, покорившаяся воле мерзавца-батюшки — кстати, каким чудом, до сих пор не могу понять!

Ее характер только начинал крепнуть, как красота лишь вступала в пору расцвета. Одним небесам известно, какой потрясающей женщиной Иви станет. И что тогда будет со мной? Ведь я уже сейчас не могу смотреть на нее без бушующего в крови желания подхватить мое сокровище на руки и унести подальше от всех — чтобы любить до утра!

Но в данный момент влюбленному по самые рога демону следовало думать не об этом. Ведь на меня сурово взирал отец. Вернее, Император — тот, кто держит меч занесенным над головой каждого подданного, вне зависимости от положения, богатства или родословной.

— Как так получилось, Дэстан? — его голос был тих, но напоминал саблю, укрытую толстым слоем невесомого пуха — сунь руку и разрежешь плоть до кости.

— Позволь объяснить, отец.

— Слушаю тебя, — он поднялся из-за стола с мраморной белой столешницей и, подойдя к окну, встал, сложив руки за спиной.

Именно с ней я и привык разговаривать — со спиной. С детства, когда меня вызывали к Повелителю, я ее видел чаще всего, войдя в покои. Мой взгляд при этом всегда скользил по лилово-бордовым стенам без других украшений, кроме лучших образцов холодного оружия.

Что-то отец привез из военных походов, как память. Другие были подарками иностранных делегаций или местных толстосумов и близких родственников нашей семьи. Все они напрасно надеялись получить благосклонность Повелителя благодаря щедрым дарам. Суровый, но справедливый, беспощадный, требовательный ко всем — и к другим, и к себе, он был неподкупен.

Подарки принимались и украшали стены, одновременно являясь напоминанием о неизбежной расплате за ошибку. Каждый меч был идеально начищен и наточен — и в любой момент мог лечь в руку правителя, которая не дрогнет, отсекая голову или пронзая сердце неугодного.

Даже будучи мальчишкой, я знал: и титул принца, и факт того, что я старший сын, не спасут меня от гнева Императора, который в последнюю очередь мой отец, а прежде всего — господин. Вот и сейчас я готов был принять любое наказание, если он сочтет нужным его применить после того, как выслушает меня.

— Ты приказал расширить нашу сеть осведомителей в землях драконов, Повелитель. Этим я и занялся, прибыв туда, оставшись инкогнито и не привлекая внимания. Но выяснилось, что Сазентан забрал из храма Богини свою младшую дочь, которая по их обычаям должна была служить там всю жизнь.

Я умолчал о том, как получил эту информацию. Вернее, при каких обстоятельствах. Перед глазами встала хрупкая фигурка на берегу — том самом, где мы с Иви впервые встретились. Ее нежная красота, похожая на диковинный цветок, приманила меня, заставив выйти из воды на берег.

Забыв обо всем, я позволил инстинктам взять вверх, изведал на вкус аккуратные розовые губки и, возможно, не смог бы остановиться, ведь почувствовал, что желанен этой красавице. Она бесхитростно потянулась ко мне, наслаждаясь запретным поцелуем, и лишь благодаря окрику служанки мой мозг соизволил проснуться.

— Я узнал, что отец планировал выдать ее замуж за Сурнхэма, а это привело бы к объединению драконьих кланов и укреплению Сопротивления, — продолжил докладывать, позволив приятным воспоминаниям вихрем пронестись в голове.

Отец молчал, что служило сигналом не останавливаться.

— Свадьба была скоропалительной. Я успел лишь проверить данные и собрать наших людей, явился в последний момент, чтобы не позволить им скрепить союз брачным договором. Просто запретить свадьбу я не мог, а если бы увез невесту, это расценили бы как похищение и использовали для начала войны, ты сам понимаешь. А нам сейчас жизненно важен мир.

Спина молчала, но и этого было довольно. Значит, Император со мной согласен. Он знает, что распри между кланами ослабили демонов, полномасштабную войну с драконами нам сейчас не потянуть. Не только чешуйчатые думают исключительно о себе, ведомые жаждой наживы, рогатые такие же. Все мы слеплены из одинакового теста, одни ничем не лучше других. Отец долго боролся за то, чтобы сплотить демонов. У него получилось. Но удерживать их в узде было гораздо сложнее.

К тому же война выльется в десятки лет беспрестанных стычек, которые зальют кровью оба государства, приведет к многочисленным жертвам и истощит казну, подорвав и без того хрупкий экономический баланс в стране, переживающей не лучшие времена. Это тот случай, когда шаткий мир нужнее даже победоносной войны, ведь ее цена была бы несоразмерно велика.

— Поэтому мной было принято решение использовать обычаи, чтобы драконы не могли отказаться, — продолжил я. — Вспомнил о пункте в Договоре, по которому демоны получили право первыми выбирать невест.

— И в итоге сам на девушке и женился, — сказал отец. — Что, так понравилась?

— Других холостых среди нас не оказалось, — пробормотал я.

— Ты всегда был сообразительным, сын, — он развернулся и внимательно глянул на меня. — Не было бы добра, да беда помогла. Думал, никогда уже тебя жениться не заставим. А оказалось, ты готов пожертвовать свободой только ради государства.

Хм, не назвал бы женитьбу на Иви жертвой. Вынужденный брак, обусловленный выгодой для империи, оказался на редкость счастливым. Для меня так точно — я обрел сокровище. Смею надеяться, и для моей супруги тоже.

— Жаль, твои прежние воздыхательницы не догадались это использовать. Но кто же мог предположить, что путь к сердцу старшего принца лежит через его верность Отчизне.

— Демоницы прокладывали дорогу в несколько иные места, — ухмыльнулся я, вспомнив о похождениях, которыми славился в молодости.

— Ты не особо сопротивлялся, насколько я знаю, — в глазах Императора танцевал смех.

Значит, Иви не грозит стать вдовой, уже хорошо.

— Зачем мешать девушке, отец? — подхватил шутку. — Каждый заслуживает хотя бы одну попытку.

— В империи не осталось демониц, которым ты эту попытку не предоставил, сын.

— Их всех обошла драконица — сама того не желая.

— Что было неожиданно.

— Более всех удивился я, поверь.

— Не могу сказать, что доволен тем, как все сложилось, Дэстан, — продолжил отец, посерьезнев. — Но в той ситуации у тебя и в самом деле не имелось простора для маневра, признаю.

— Благодарю, Повелитель, но есть еще кое-что, о чем ты обязательно должен знать.

Я рассказал ему о несчастном случае с Сурнхэмом. Император помрачнел. Нам обоим было очевидно, что драконы непременно используют эту нелепую смерть. Наведению мостов между двумя противоборствующими кланами, которые вечно грызлись, как дурные псы, могла способствовать только жажда войны с нами, демонами.

И от осознания этого в душе распускала когти тоска пополам с плохим предчувствием. Такие дела никогда хорошо не заканчиваются.

— Более всего остального меня беспокоит тот факт, что раз уж драконы так активно взялись за дело, значит, они готовы к войне, которую хотят развязать, — задумчиво глядя поверх моей головы, сказал отец. — А мы — нет.

* * *

Я покинул кабинет лишь с наступлением сумерек. Несмотря на непростую политическую ситуацию и назревающую глобальную проблему, которая принесет много бед, сердце пело, пока шел в свое крыло дворца, изо всех сил сохраняя невозмутимое выражение лица и стараясь не сорваться на бег, как мальчишка. Вот уж воистину — летел бы на крыльях любви к моей непослушной, если бы мог!

Красавица скучала во внутреннем дворике, переодетая по нашей моде в легкое голубое платье. Оно струилось по фигуре, подчеркивая высокую аккуратную грудь, тонкую талию и такую соблазнительную попку, что я заскрипел зубами от желания. Нежное лицо обрамляли светло-льняные волосы, перевитые нитями с драгоценными камнями.

Я помнил запах этих шелковистых прядей — вдыхал их аромат ночами, когда просыпался и любовался моим сладко посапывающим сокровищем. Приходилось бороться с собой, чтобы устоять перед искушением разбудить юную женушку ласками и заняться с ней любовью. Ничего не могу поделать, Иви такая пылкая, отзывается на каждое мое прикосновение, заставляя полыхать чистейшим огнем страсти! А это так важно для мужчины — чувствовать себя желанным любимой женщине.

Но я хотел быть хорошим мужем, моя девочка заслуживает лучшего во всех смыслах супруга — любящего и терпеливого. Который должен позаботиться о том, чтобы ее окружала роскошь, и всего было в достатке. Начну, пожалуй, с нашего дворца в садах и ее нового гардероба вместе со всем сопутствующим. Госпожа Тайгар станет самой избалованной супругой во всей империи — потому что делает мужа самым счастливым на свете!

— Дэстан! — Иви расцвела, увидев меня.

Вскочила, подбежала, свела с ума сиянием глаз. Она была так прекрасна и искренна в проявлении чувств, что у меня перехватило дыхание. Рывком притянул любимую к себе, сдавленно зарычал, впившись поцелуем в розовые губки и, не отпуская, ввалился в спальню. Все остальное пусть ждет, сейчас я не принц, а муж, безумно соскучившийся по своей женушке!

Повалил юную искусительницу, взвинтившую мое желание до максимума, на ложе. Недовольно ворча, смахнул все подушки на пол, накрыл Иви своим телом, упиваясь ее постанываниями. Она вжималась в меня, отвечая на страстные поцелуи, и я сорвал с нас обоих одежду, чтобы между нами не было никаких препятствий. Кожа к коже, огонь к огню, только так!

Я всегда старался быть заботливым любовником, сдерживать себя, памятуя о неопытности и хрупкости супруги, но сейчас чувствовал, что она желает иного. В моей девочке пробуждалась настоящая женщина, желающая мужской власти, страсти, напора, силы — и способная все это принять с наслаждением.

Оторвался от губ, заглянул в лицо и понял, что пропал. Все, дороги назад нет. Она приручила, привязала меня, проникла внутрь, в самую сердцевину души, что истово берег от всех. Обустроилась там, сотворила собственный мирок, проросла, пустила корни, расцвела пышными цветами. Да и пусть, ведь так сладко принадлежать моей девочке!

Иви, изнывающая от нетерпения, как и ее демон, раскрылась для меня. Я сдался с протяжным стоном во власть этой искусительницы, жадно завладел ее ртом и резко наполнил собой. Насладился вспышкой блаженства, сцепив зубы, превозмогая удовольствие — острое, до боли. И каждый раз так — мощно, ярко, почти нестерпимо, будто окуная в огонь. Чистая первобытная магия!

Девичий стон медом растекся во мне, добавив к наслаждению особую перчинку, которую не передать никакими словами. Распаленная, она прижалась к мужу еще теснее, увлекая в вечный танец, что танцуют влюбленные, забыв про весь мир вокруг.

Рваное дыхание, ее упругая попка под моими ладонями, упирающиеся в грудь острые ягодки сосков — и кровь в жилах вскипела колдовским варевом, заставляя вторгаться в нежную плоть глубокими, мощными толчками, безжалостно побуждая мою непослушную покоряться своему демону.

Ускоряющийся ритм, вскрики, бессовестные шлепки влажных тел друг о друга, аромат ее кожи — мускус страстного желания пополам с нежностью цветочного флера невинной юности. Одурев от этого прекрасного коктейля, завидовал себе, ощущая, как Иви выгибается подо мной яростной дугой, запрокидывает голову с разметавшимися по кровати волосами, ловит ртом воздух, содрогаясь всем телом.

— Дэээс…таааан! — кончик ее языка выталкивал мое имя изо рта по частям — так сладко, порочно и одновременно невинно, что я, потеряв самообладание окончательно, прижался к любимой, судорожно вбиваясь в нее, рыча, как зверь, готовый растерзать любого, кто попытается отнять мое сокровище, и под ее стоны тоже взорвался блаженством.

Тем блаженством, которого я, опытный мужчина, изведавший самые причудливые ласки в объятиях умелых любовниц, не знал до встречи с юной послушницей. Чистой, как небеса под крыльями, когда купаешься в рассветной лазури. И яростно — пламенной, как бурлящее лавой сердце вулкана, исторгнутое им в дар тем самым недостижимым, как бессмертие, небесам.

Невинная девочка, которая стала моей первой и единственной любовью, забрала душу и сердце демона, отдав взамен то, за чем все мы гонимся — настоящее счастье!

* * *

Тяжело дыша, я прижал к себе мою пылкую драконицу, по губам которой бродила счастливая улыбка. Теперь я куда лучше понимал отца, взявшего в жены Лунару — девушку из бедной семьи с далеко не безупречным прошлым.

Одна встреча, и он пропал. Утонул в зеленых раскосых глазах юной чаровницы, приблизил к себе ее родных, надеясь, видимо, что новое увлечение пройдет, когда мужской голод будет утолен. Ведь страсть долго не живет, ярко вспыхивает, но столь же быстро затухает.

Так думала и моя мать, предпочитавшая закрывать глаза на фавориток мужа. Когда твой супруг владеет практически всем миром, спокойнее не обращать внимания на слабости мужчины. Он делает тебя Императрицей, перед которой все склоняют голову, что еще надо? Любовницы приходят и уходят, жены остаются. Она считала это женской мудростью и даже гордилась собой.

Но время показало, что венценосная семья просчиталась. Голод плоти успокоить просто, это лишь похоть, обусловленная необходимостью тешить тело, чтобы чувствовать себя живым. А вот когда в душе поселяется потребность принадлежать одной — единственной женщине, идти с ней рука об руку по жизни, создав нечто куда более ценное, чем простое объединение тел — все, что встает на пути этого неистового желания, неминуемо будет растерто в пыль.

Так рухнул брак моих родителей. Построенный на выгоде от объединения самых сильных демонических семей, он привел отца на Престол, сделал всемогущим правителем. Во многом благодаря этому союзу в империи царило пусть и шаткое, но все же перемирие, во время которого все смогли облегченно выдохнуть и вспомнить, что жизнь — это не только бесконечные битвы.

Лунару долгое время не принимали всерьез. То, что Император пропадал в ее покоях, снисходительно списывали на красоту юной прелестницы. Свысока поглядывали на ее дядьев и братьев, которые обзаводились титулами и землями. Те молча сносили пренебрежение, а заодно запоминали, кто им помог, а кто попытался столкнуть обратно в низ той самой лестницы, по которой они упорно взбирались наверх.

Сначала мой отец перестал бывать в покоях Императрицы, даже ночуя в комнатах любовницы. Затем отвел ей место за столом — по правую руку от себя. Моя мать сочла это невозможным, расценила как личное оскорбление и поставила мужу ультиматум известного содержания.

Не знаю, как сложились бы обстоятельства в иной ситуации, все-таки родня матушки была в то время сильна. С другой стороны, и папа уже был правителем, который вступил в пору своего расцвета и мог позволить себе все, что пожелает. Двор разделился на два лагеря. Было много чего, даже попытка отравления фаворитки, как же без этого. Подозревали Императрицу, но доказать не смогли. В итоге все решил мой брат Фаэртар — оказалось, что Лунара беременна.

Возможно, умом правитель понимал, что принимает рискованное решение, но в сердце уже безраздельно властвовала любимая женщина, которая ждала дитя и нуждалась в защите и поддержке. Моя же мать была лишь выгодной в свое время партией, а любви между супругами так и не возникло.

Для простого мужчины выбор был очевиден. Император же долго колебался, но покушение на Лунару, да еще и с ребенком во чреве, заставило действовать, склонив чашу весов в сторону любви и мужских инстинктов, приказывающих порвать того, кто угрожает твоей семье. Настоящей семье, которой для него стала Лунара и еще не рожденный малыш.

Развод был долгим, но жрецам пришлось уступить правителю, который не принимал отказов. Сразу же за расторжением брака последовала пышная свадьба — при дворе шутили, что еще даже печать на бумагах, по которым моя мать становилась никем, не успела затвердеть.

Мое положение отныне также было, мягко говоря, сложным. Совсем еще маленький, я оказался в самой гуще дворцовых интриг и рано понял, что мир жесток. Мать покинула дворец, оставив меня с отцом. Отчасти из-за обычаев: все-таки наследника нельзя увозить, как обычного ребенка. Но по большей части это решение она приняла из-за того, что так и не смогла смириться с поражением.

Не могу сказать, что раньше тонул в материнской любви. После рождения мной занимались сначала няньки, а потом преподаватели. Титул диктовал особую жизнь, в которой меня не баловали, а стремились обучить всему, что должен знать старший сын Императора. Науки, боевые искусства, тактика и стратегия боя. А также многое, многое другое.

Лунара попыталась заменить мне мать, но мачеху я не принял, однозначно дав понять, что буду относиться к ней в соответствии с титулом, который она отобрала у моей матушки, но не более. Вскоре и ей стало не до того — родился Фаэртар. Мой младший брат и одновременно конкурент.

Когда он подрос, наша жизнь превратилась в соревнование. Не могу сказать, что ненавижу его. Но и братской любви между нами так и не возникло. Отец не вмешивается, молчаливо давая понять, что преемником станет тот, кто окажется более достойным.

Я знаю, что Фаэртара он любит больше, ведь это первенец от любимой женщины. Ко мне Император относится скорее как к подданному. От осознания этого на душе скребут даже не кошки, а мощные тигрозавры, обитающие в заснеженных горах на окраине империи.

Сколько себя помню, мое существование всегда было подчинено одной цели — доказать, что именно старший принц достоин занять Трон. Но добиться одобрения отца непросто. Его устраивает лишь совершенство. Тот самый трудноуловимый и почти недостижимый идеал.

* * *

— О чем задумался? — Иви ласково провела пальчиком по моей щеке, пытливо заглянула в лицо. — С отцом прошло не очень гладко?

— С ним просто не бывает, — я улыбнулся ей, почувствовав, что тяжелые думы улетели прочь, уступив место куда более приятным желаниям.

— С тобой тоже, — фыркнула женушка, но по тому, как заблестели глаза, понял, что и ей сейчас хочется не разговаривать. — Мой демон! — она опрокинула меня на спину и уселась сверху.

Никогда не был любителем женского доминирования, но с Иви легко пересматривал привычки. Да и любоваться юной супругой во всей красе еще девичьего, только начавшего наливаться тела, так было куда удобнее. Соблазнительные грудки, тончайшая талия, перетекающая в женственные бедра, отливающие перламутром. Даже острые, как у подростка, коленки — все заставляло мою кровь вскипать снова и снова.

К тому же непослушная послушница уже не боялась поломать ту самую кость, научившись умело обращаться с незнакомым ранее мужским жезлом. Мне оставалось лишь лежать и любоваться, получая все виды наслаждения сразу. Этой девчонке удалось сделать Дэстана Тайгара в каком-то смысле бревном в постели — промелькнуло в голове, и я рассмеялся.

— Вот еще, хихикать он вздумал! — госпожа Тайгар тут же недобро прищурилась. — Накажу! — запустила коготки в мою грудь, и легкая боль разошлась волнами по телу, подстегивая желание.

— Действуй, красавица, — хрипло выдохнул, сжав бедра любимой. — Делай все, что пожелаешь!

— Все, что пожелаю? — бровь драконицы изогнулась.

Кажется, кто-то сейчас поплатится за щедро раздаваемые авансы!

— Абсолютно все, — ухмыльнулся я, чувствуя, как нутро сладко ноет в предвкушении. — Укроти своего демона, девочка, он весь в твоей власти!