Глава 1

За несколько дней до описываемых событий.

— Я ухожу!

Всего два слова, после которых мой мир рассыпался на части, как зеркало, в которое бросили камень. Мелкие осколки посыпались под ноги. Осколки моей жизни, моих планов, моих чувств. И, словно рыба, выброшенная волной на песчаный берег, я могла лишь открывать и закрывать рот, пытаясь подобрать нужные слова и глядя на то, как человек, ради которого я жила и дышала, сейчас спокойно собирал свои вещи, сбрасывая их в чемодан с таким видом, будто уже давно принял решение оставить меня.

Два года! Два чертовых года, которые я провела рядом с ним, помогая, поддерживая, делая все, что было в моих силах, чтобы он стал тем, кем стал, и вот теперь плата за мою любовь — холодность и безразличие. Я стояла и смотрела на Шона не понимая, чем провинилась и за что он поступает так со мной? И все еще не верила в реальность происходящего.

Может быть, это просто шутка? Да, глупая и жестокая, но шутка с его стороны? Может, он сейчас обернется и, взглянув на меня, одарит своей лучезарной улыбкой и скажет:

— Что, Мисси, попалась? — и рассмеется своим завораживающим смехом, так как умеет смеяться только он один на всем белом свете.

Но время шло и ничего не происходило. Шон продолжал небрежно укладывать чемодан, а я продолжала стоять истуканом и смотреть на него, еще не до конца осознавая весь ужас происходящего.

Наверное, стоило что-то сказать, попытаться остановить его, но я не могла даже слова произнести и только глупая широкая улыбка, еще минуту назад украшавшая мое лицо, медленно таяла, сползая восковой маской, а глаза предательски защипало от подступивших слез. Кажется, я даже подумала, что если разревусь, не передумает ли он уходить? Не бросится ли утешать меня? Но вовремя вспомнила о том, как Шон не любит и злится, когда я плачу.

Тем временем Шон закрыл чемодан и поставил его на пол рядом с другим, стащив с разобранной постели. Гулкий стук тяжелой обивки заставил меня вздрогнуть и я, наконец, закрыла рот, но только для того, чтобы почти сразу открыть его вновь.

— Шон! — голос мне не принадлежал. Это не мог быть мой голос, или мог? Такой плаксивый и жалкий он был.

— Шон! — повторила тихо и парень обернулся. В его глазах, таких красивых, серебристых, застыла насмешка.

— Что ты хочешь мне сказать, Мисси?

Шумно сглотнув, сделала шаг к нему навстречу.

— Я не понимаю… — проговорила слабым голосом.

— Что не понимаешь? — он повернулся и встал передо мной прямо. Высокий, отлично сложенный, красивый до умопомрачения с этими глазами цвета плавленого серебра и золотистыми вьющимися волосами ангела. Сердце в груди забилось с каким-то отчаянием, и я подумала, что не могу потерять его! Нет, этого просто не могло быть? Может, все сон и я сейчас проснусь?

— Я ухожу! — повторил парень. — С этого дня наши пути расходятся. Мы теперь принадлежим разным мирам и ты, — он замолчал, выдержав паузу, во время которой смерил меня изучающим взглядом, будто видел впервые. Скривился и продолжил, — ты для меня прошлое. Мое серое и невзрачное прошлое, которое я хочу забыть и оставить за спиной.

— Но как я буду жить без тебя? — прозвучало жалко и, даже понимая это, я не могла остановиться: — Я ведь…мы ведь…

— Что? — он насмешливо изогнул бровь. — Неужели ты думала, что я возьму тебя с собой? Посмотри на себя, Мисси! На кого ты похожа? Такая как ты будет лишь мешать мне. Ты — словно груз на моей шее, ярмо, от которого я желаю избавиться как можно скорее. Ты — мое прошлое, олицетворение всего, что я теперь хочу забыть.

— Но, как же так? — я шагнула в его сторону и умоляюще протянула руки.

— Разговор окончен! — отрезал он и, подхватив чемоданы, шагнул мимо меня к двери, ведущей на лестницу.

Резво развернувшись, я метнулась за ним, но Шон уже проворно сбегал по ступеням вниз, а я, как всегда неловкая, зацепилась носком кроссовки за ткань ковровой дорожки и едва не упала, вынужденная ухватиться за деревянные перила, да так и повисла на них, глядя вослед парню, которого любила больше всего на свете. А затем я увидела ее. Сперва даже заморгала, надеясь, что девушка, застывшая в дверном проеме просто мираж или плод моего разыгравшегося воображения, но она оказалась очень даже реальной и…очень красивой. Просто невозможно красивой. Стройная, высокая, с длинными тяжелыми волосами цвета золота и лицом, какие, наверное, мелькают только на подиумах и на обложках дорогих журналов. Она сама выглядела дорого в изысканной одежде — коротком платье и высоких сапогах, в кожаной куртке и сумочке через плечо, такой маленькой, что туда поместился бы разве телефон. А личико, будто у куклы: большие глаза, аккуратный маленький носик, полные губы, словно созданные для поцелуев и узкий подбородок.

Я поднялась на ноги и застыла, глядя, как Шон, небрежно поцеловав девушку в щеку, вышел вместе с ней из дома. Кажется, именно она захлопнула двери и, скорее всего, так оно и было, ведь руки моего Шона были заняты тяжелыми чемоданами.

«Моего!» — подумала я и, слетев по ступеням вниз, бросилась к двери, успев выскочить из дома, и даже сделать несколько шагов по подъездной дорожке, чтобы увидеть, как красное дорогое авто с откидным верхом, уносит моего Шона и эту девицу прочь от нашего дома.

Кажется, они смеялись в тот миг и девушка была за рулем. Ее длинные волосы развивались золотым шелком на ветру…

Кажется, в тот момент я и заплакала, наконец, понимая, что он действительно ушел и это не злая шутка.

Ушел.

Бросил меня.

Не знаю, сколько я еще простояла просто вот так, глазея на опустевшую дорогу. Мимо проехал какой-то автомобиль, затем автобус с детьми, потом еще долго мелькали незнакомые машины. Яркими пятнами проносились перед глазами, а я стояла, глотая слезы, не желавшие останавливаться, а затем повернулась и вернулась в дом, плотно затворив двери. И только там, за надежными стенами, укравшими меня от посторонних взглядов, дала волю своим чувствам и своему горю, разрыдавшись в голос.

Уселась прямо на полу в гостиной и заревела так, что зазвенели стекла в оконных рамах. Наверное, соседи услышали мой вой, но никто не пришел, чтобы поинтересоваться, что происходит. Впрочем, я не стала их бы винить за это, ведь все те долгие месяцы, пока мы с Шоном жили в этом доме, никто из нас не удосужился познакомиться с людьми, проживающими поблизости. Не то, чтобы я не хотела этого, нет. Не разрешил Шон. Он тогда выпустил первый альбом и его лицо стало чаще появляться в рекламах и в журналах мод.

— Не стоит пока никому знать о том, что я живу с девушкой, — сказал он мне. — Поклонницы этого не одобрят, а ты сама понимаешь, как важны для начинающего музыканта фанаты!

И я молчала. Выполняла функции приходящей прислуги, по крайней мере, так называл меня Шон, если его друзья приходили без предупреждения в гости, или наведывались репортеры. Мне, конечно, такой расклад совсем не нравился, но Шон просил потерпеть, и я терпела. Чего не сделаешь ради любви!

— Когда придет время я расскажу всем, что для меня значит Миссури Лэнг! — обещал он в дни, когда у него было хорошее настроение.

А затем вышел в свет второй альбом, а третий принес ему славу и толпы поклонниц, если не во всем мире, то, по крайней мере, в нашей стране. Но Шон строил грандиозные планы, и я знала, что ему нужно больше. Он никогда не останавливался на достигнутом.

— Ты еще будешь мной гордиться! — говорил Шон, не зная того, что я уже им гордилась и мне не нужен был для этого повод.

Когда написал первую песню и спел мне ее под гитару, когда студия звукозаписи закончила работу над его первым альбомом, который был не совсем удачным и, возможно, если бы не одна песня, заинтересовавшая крупную компанию шоу индустрии. Ему прислали приглашение с просьбой прийти в офис главного менеджера и спросили, может ли он написать нечто подобное. И Шон ответил: «Да!». Мне кажется, что именно с того злополучного для меня дня и счастливого для Шона, все между нами пошло не так. Незаметно он стал отдаляться, а я списывала наши рушащиеся отношения на его занятость и усталость. И вот теперь, когда он ушел, поняла, что возможно, сама вела себя неправильно по отношению к нему. Была слишком услужливой и пыталась угодить. Мужчины, как принято, любят быть охотниками и им нравится добиваться женщины. Услужливая и любящая не вызывает интереса и быстро приедается.

Размышляя об этом, я продолжала рыдать, плавно переместившись из гостиной в туалет, где, опустив крышку унитаза и вооружившись рулоном бумажных полотенец, мужественно сражалась со слезами, но, кажется, пока терпела поражение по всем фронтам.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мои стенания превратились во всхлипы, но от бедолаги рулона остались лишь воспоминания, а пол и ведро оказались усыпаны смятыми белыми комками полотенец.

«Хватит ныть!» — сказала себе и, шмыгнув в очередной раз носом, встала на ноги, решительно повернувшись к раковине. Открыв холодную воду, я мужественно умылась и подняла голову, уставившись на свое отражение в зеркале, висевшем на стене.

Выглядела я совсем не привлекательно. Веки распухли, волосы всклочены, кожа в пятнах, а к шее прилип маленький кусочек бумажного полотенца, который я смахнула рукой, отправив в бесконечное плаванье по канализационным трубам.

«Успокойся и хорошенько подумай, Мисси! — решила я. — Может быть, все не так уж страшно и Шон еще вернется?» — конечно, в это едва верилось, но я убедила себя в том, что, если нам с ним удастся поговорить, я смогу убедить его вернуться. Я очень постараюсь, чтобы любимый снова был рядом со мной. Разве я смела опускать руки?

«А как же девица, которая приехала за ним?» — спросил кто-то очень гадкий, засевший в моей голове.

«К черту девицу! — отмахнулась я. — Мы вместе с Шоном уже два года и это что-нибудь да значит!» — кажется, я сейчас просто успокаивала себя и пока удавалось не очень хорошо. Тем не менее, из туалета я выходила полная решимости увидеться с Шоном и вызвать его на откровенный разговор. Мне нужно было знать, почему он в действительности ушел, ведь его музыка и его песни были частично и моими. Сколько раз я корректировала его тексты? Сколько раз мы вместе сидели за синтезатором и переписывали ту или иную часть мелодии? А ведь он всегда консультировался со мной и прислушивался к моему мнению, если это касалось его творчества.

Забыл ли об этом Шон или решил, что я не имею никакого отношения ко всем тем синглам, которые выпускает теперь пачками «BBA»?

«Та-ак! — протянула, шагая по коридору в сторону лестницы. — Над взять себя в руки и чем скорее, тем лучше!».

Я вернулась в комнату Шона и первым делом залезла в его шкаф, уверенная, что он, как всегда забыл то, что должен носить с собой, а именно — расписание его дел на работе. Запись нового альбома, встреча с поклонниками для подписания автографов, съемка для модного журнала и презентация, на которую его пригласили в качестве почетной звезды — все это было записано в записной книжке в кожаном переплёте, и она сейчас благополучно лежала среди папок с набросками его песен. То ли забыл, то ли оставил нарочно, я не знала точно, только теперь, благодаря этой книге, я могла узнать, когда и где смогу найти Шона для нашего с ним важного разговора. Села на его постель и огляделась, рассматривая постеры, висевшие на стенах. Под ними почти исчезли обои и лица Шона смотрели на меня то в задумчивости, то в лукавой улыбке, которая так сводила с ума поклонниц его таланта.

Почувствовав, что снова готова заплакать, решила скорее отвлечься. Я открыла книгу и пролистала расписание парня на ближайшие два дня и, о чудо, почти сразу же нашла то, что искала.

Не сдержав радостного крика, широко улыбнулась и захлопнула книгу, переместив ее под мышку.

— Встреча с фанатами на Айленд-авеню! — произнесла вслух. Вот туда я и пойду уже послезавтра, чтобы увидится с Шоном и посмотрим, как он осмелится проигнорировать меня на глазах у сотен поклонниц. Ему придется со мной поговорить, иначе я не Миссури Лэнг!

* * *

Мужчина бежал темными закоулками, изредка оглядывался, оставаясь при этом наготове, будто в любой момент ожидал подвоха. Ночь, разорванная светом фонарей, дышала опасностью и холодом первых осенних дней, а мужчина продолжать бежать, стараясь при этом не производить много шума. Но через несколько метров он неожиданно остановился и огляделся. Затем резко свернул в ближайший темный проулок и застыл, прижавшись спиной к серой пошарпанной стене, расписанной граффити. Отдышался и спустя секунду-другую, осторожно выглянул наружу, стараясь при этом оставаться максимально не замеченным, а еще через минуту на дороге появились двое. Высокие фигуры в кожаных куртках, оба были вооружены. Они остановились и стали озираться по сторонам, ожидая подвох или засаду, затем один наклонился к лицу второго, и они о чем-то переговорили, прежде чем продолжили свой путь вперед, но уже не спеша и крадучись.

Стоявший у стены достал оружие и, затаив дыхание, стал ждать, пока его преследователи подойдут на достаточно близкое расстояние, чтобы он начал действовать. Он не мог ошибиться, только не сейчас. Если промахнется… Думать об этом мужчина не хотел. Стиснув зубы, он сказал себе:

«У меня будет только одна попытка!» — и осторожно взвел курок.

Преследователи двигались не таясь, но вскоре заметили поворот в проулок. Один из мужчин сделал знак второму, и они стали идти еще медленнее, пригнувшись к дороге, а затем, когда до поворота оставалось несколько метров, разделились. Первый мужчина ринулся вперед, но пробежав всего несколько шагов, наклонился к асфальту и прыгнул, сделав перекат. В тишине прозвучал выстрел, и огненная вспышка выдала местонахождение спрятавшегося в засаде человека, но и он не бездействовал. Не отреагировав на обманный бросок преследователей, он действительно выстрелил, но в человека, который крался вдоль стены. Раздался крик боли, но стрелявший хладнокровно развернулся и быстро прицелился во второго преследователя. Снова хлопок и вспышка, и противник упал, прижимая руку к плечу.

— Дьявол! — выругался стрелявший и снова прицелившись, шагнул вперед, глядя на поверженного, но еще живого врага, и взгляд его прищуренных глаз не обещал ничего хорошего. И тут в наступившей тишине прозвучало оглушительное: «Снято!» — и хлопушка оживила темный переулок. Вспыхнули прожекторы, загудели голоса, раздался даже смех, а лежавшие на дороге мужчины встали отряхиваясь.

— Надо же! Все отлично с первого дубля! — из-за столика, стоявшего неподалеку от места действий, встал высокий худой мужчина с длинными волосами и направился через дорогу. — Рей, это было отлично!

— Спасибо, мистер Гилмор! — мужчина опустил руку в которой сжимал пистолет и сдержанно улыбнулся.

— Я всегда ценил твой профессионализм!

Мужчина, названный Реем, коротко кивнул, после чего поднял руку и посмотрел на часы.

— Опаздываешь? — спросил режиссер.

— Нет, — покачал головой Рей. — Но если не поспешу, то вполне могу и опоздать, хотя в это время и нет наплыва авто на дорогах!

— Окей! — произнес Гилмор. — Я знаю, как ты не любишь опаздывать! — он улыбнулся. — Тогда не буду тебя задерживать. Увидимся завтра на съемочной площадке!

— До завтра! — последовал ответ и мужчины, обменявшись короткими рукопожатиями, разошлись в разные стороны. Режиссер вернулся к своему столу и склонился над компьютером, на который еще недавно дублировалось видео с камеры оператора, а актер отправился в свой фургон, чтобы с помощью стилиста снять грим. Навстречу ему уже спешил менеджер и та самая стилист, моложавая девушка в темном твидовом костюме.

— Мистер Дэвис! — позвала она.

— Рей! — голос принадлежал менеджеру.

— У нас не так много времени, — снимая на ходу пиджак и передавая его в руки своему помощнику, сказал актер. — Через час мы должны быть в студии.

— Непременно будем, — кивнул менеджер и Рей Дэвис, вместе со стилистом, скрылся за дверцей фургона.

* * *

В клубе было шумно. Из динамиков гремела резкая музыка. На танцполе извивались тела, выхваченные лучами светомузыки, мигавшей под ритмы популярной песни. За столиками сидели посетители, а девушки в мини и в крошечных кружевных фартучках, разносили заказы, призывно улыбаясь и излучая радушие.

Лениво обведя взором веселящуюся толпу, Шон откинулся на спинку кожаного дивана и через соломинку потянул коктейль. Примостившаяся рядом с ним девушка, красивая блондинка с гривой распущенных волос, спадавших по ее плечам завитыми локонами, лениво осматривалась по сторонам, словно впитывая в себя энергию, висевшую в воздухе наравне с табачным дымом.

— Тебе здесь нравится? — спросил ее Шон, наклонившись к самому лицу девушки.

— Ммм? — она переместила на него взгляд чуть раскосых глаз подведенных черной подводкой.

— Нравится, спрашиваю? — повысил голос парень, стараясь перекричать музыку и гомон голосов.

— Не знаю, — она передернула покатыми плечами. — У меня немного иной уровень.

— Скажешь еще, — хмыкнул Шон. — Уровень! Ты присмотрись! Не видишь знакомые лица?

Девушка улыбнулась.

— То, что здесь тусуется золотая молодежь, еще не значит, что заведение высшего класса.

Парень чуть отодвинулся от своей спутницы и, подняв руку, провел пальцем по линии ее скулы, спустившись к подбородку. Властно обхватил его и приподнял ее лицо навстречу себе, не скрываясь и не сдерживаясь, накрыл рот поцелуем.

— Ты такая… — проговорил, оторвавшись на миг, — сладкая, — добавил с хрипотцой в голосе.

Девушка улыбнулась в ответ и обвила его шею руками, продолжив с упоением отдаваться его напору. Они несколько минут самозабвенно целовались, и никто не обращал на подобное внимание. Официантки, заметив подобное, лишь отворачивались и делали вид, словно ничего не замечают. Руки Шона проворно скользнули с лица девушки и опустились ниже, по шее, к округлой груди, затянутой тканью одежды. Но красавица, хихикнув, накрыла своей ладонью его пальцы и решительно убрала руки парня со своей груди.

— Шон! — сказала она. — Не здесь! — а затем уже со всей серьезностью в голосе добавила: — Не забывай, что ты теперь звезда, а нам совсем не нужны сплетни и скандалы в самом начале твоей карьеры.

— Правда? — серебристые глаза молодого человека сверкнули. — Разве скандалы не делают звезду популярнее, привлекая к ней внимание? — спросил он.

— Только не тогда, когда твоя так называемая популярность еще висит на волоске. Девочки, конечно, любят крутых и дерзких парней, но то, что простят популярному певцу, не простят начинающему. Не сейчас, когда твои поклонницы еще не уверены в своем выборе.

— Понял! — кивнул Шон и шутливо отсалютовал. — Ты лучшая, Эрика, во всем, что касается работы.

— Еще бы! — согласно кивнула девушка в ответ и снова улыбнулась. — Тебе повезло, и я надеюсь, что ты скоро поймешь, как сильно.

— Когда ты сделаешь меня суперзвездой? — пошутил Шон, но взгляд его при этом был весьма серьезен.

— Ты уже звезда! — ответила девушка. — И для того, чтобы засиять еще ярче, тебе надо лишь слушать меня!

Шон потянулся к девушке и сгреб ее в охапку.

— Окей! — ответил он. — Все понял. Только сегодня, давай останемся просто мужчиной и женщиной, которые хотят друг друга…

— До умопомрачения! — перебила его Эрика и сама, вцепившись в ворот дорогой футболки парня, потянулась к его губам.

* * *

Не мой день. Вот не мой и все. Началось с ухода Шона и закончилось в сопливом времяпровождении у голубого экрана в обнимку с мокрой подушкой и горкой чипсов под банку светлого пива. Как не старалась, никак не могла выкинуть из головы Шона и его новую пассию, а в груди тяжелел комок злости, которая вырывалась с очередным приступом слез и последующего за ним взрыва хохота.

Короче — истерика.

Чтобы хоть как-то отвлечься, включила телек и взяв в руки пульт, стала щелкать по каналам, выбирая что-нибудь этакое, что могло бы отвлечь меня от моих горьких мыслей. Но как на зло по всем каналам транслировали сплошную ерунду: новости, полные кровавых событий, фильмы боевики, где постоянно кто-то стрелял или нюхал наркоту, а музыкальные каналы обливались сопливыми романтичными и душераздирающими песенками, от которых хотелось лишь залпом допить остатки пива и, посыпая голову крошками от чипсов, выть на луну, подобно койоту в прерии. А затем, в поисках чего-то позитивного, я попала на эту передачу и первым делом меня подкупил смех и улыбки тех, кто находился в аудитории. Ведущие, их было двое, он и она, широко улыбались так, будто рекламировали отбеливающую пасту, и я зачем-то опустила руку с пультом, решив посмотреть, на какую передачу попала. Но разочарование постигло меня на первых же минутах, стоило ведущим объявить о том, что на передачу пришел не кто иной, как сам Рей Дэвис — самый популярный артист этого года. Он же — певец и модель в одном лице, попросту, Рей, которого так ненавидел мой Шон.

— Вот же! — выругалась я и села прислонившись спиной к спинке дивана, подминая под себя одну из подушек, выбрав ту, которую еще не успела залить слезами и пивом.

В памяти сама собой всплыла картина: несколько месяцев назад, вот также, как я сейчас, мы с Шоном сидели у телевизора и смотрели шоу, где тоже участвовал этот Рей, чтоб ему. Нет, вот не любила я таких, как он. Весь из себя серьезный и ответственный, да еще и красавчик, каких поискать, правда, совсем не в моем вкусе. К тому же, внешне полная противоположность моему Шону, считавшему Дэвиса своим соперником. Правда, я лично полагала, что этот самый Рей и знать не знает о существовании Шона. Правда, спустя такой долгий срок все могло измениться, да и мой Шон стал настоящей звездой и теперь часто мелькал в телевизоре. Но тогда Шон завидовал Дэвису, хотя и пытался скрыть это за маской презрения.

— Ну и посмотри на него, Мисси, — помню, проговорил он, пока этот самый Дэвис, улыбаясь на весь экран белозубой улыбкой, отвечал на вопросы ведущей, — поет он хуже меня и песни, насколько я знаю, не пишет. За что такая популярность, а? За то, что снимается в дешевых боевиках? — и почти прилип к телеку, рассматривая Рея. — Бегает с пукалкой в руках, каратист хренов. Так каждый может. Для этого и талант не нужен! Знай себе беги и изображай крутого! — и фыркнул, скривившись.

Я же осталась сидеть на своем месте и лишь кусала губы, негодуя на то, что по стечению обстоятельств разозлила парня, включив не тот канал. Рей Дэвис был для Шона словно красная тряпка для быка. Кто-то скажет: «Здоровая конкуренция!» — но я считала немного иначе.

— И что женщины в нем находят? — не унимался парень. — Смотреть не на что! — он вдруг резко повернулся ко мне и взгляд вспыхнул, выражая нетерпение.

— Вот ты же девушка! — произнес Шон. — Посмотри на этого Дэвиса и скажи мне, неужели он привлекательнее меня?

«Блинааааа!» — подумалось мне, и я посмотрела сначала на Шона, затем на ненавистного ему субъекта, который как раз отвечал на очередной вопрос ведущей. А она, как назло, в тот миг спросила:

— По рейтингам популярности вы возглавляете список самых востребованных актеров! Женщины, от мала до велика, от вас без ума! В чем тайна вашего обаяния и секрет успеха?

Я посмотрела на Дэвиса. Сейчас камера взяла его лицо крупным планом, и я могла рассмотреть актера досконально. Сейчас он улыбался, как мне показалось, препротивно. Не понимаю, как такие могут нравиться женщинам? Ну, да, красивый, скорее всего, высокий, да и отличная фигура выгодно подчеркнута стильной одеждой, но ведь, как говорится, с лица воду не пить. Главное то, что внутри человека. Глаза у этого Дэвиса выразительные, волосы, темного пепельного цвета, уложены волосинка к волосинке, нос идеально ровный, сияющая улыбка полна очарования, но, лично мне она показалась, слишком искусственной, будто мужчина, прежде чем выйти в студию, репетировал ее перед зеркалом. Говорил он уверенно, и вел себя соответствующим образом.

«Смазливый!» — подумала я. Меня бы такой не зацепил. Не мой типаж! Слишком правильный на вид и идеальный. Бррр…

— И как? — спросил нетерпеливо Шон. Я бросила на него быстрый взгляд и снова посмотрела на «звезду».

Заладил, как да как. И что ему не дает покоя этот Рей Дэвис? Пройдет время и, я уверена, Шон тоже станет настоящей звездой, самой яркой на небосклоне шоубизнеса, просто нужно немного подождать и много работать. Только вот сказать парню мои мысли вслух, я не решилась, зная его вспыльчивый характер.

— Шон, — проговорила миролюбиво. — Ты лучше. Привлекательнее и талантливее, а он просто… — набрала полную грудь воздуха и выпалила: — Смазливая пустышка! Выбился благодаря внешности, за которой, я уверена, нет никакого таланта.

— Ты действительно так думаешь? — подозрительно прищурил глаза парень.

Я яростно закивала головой.

— Конечно! — и выкинула вперед руку, оттопырив большой палец. — Ты — лучший!

Не знаю, убедила ли я тогда Шона, или нет, но сейчас, глядя на улыбающееся все той же наигранной улыбкой лицо Рея Дэвиса, я невольно вспоминала Шона и его уход.

— Аааа! — протянула я. Ухватив пиво, сделала глоток с каким-то отчаянием понимая, что выпивка заканчивается. Только вот я просто не могла себе позволить выпить больше, потому что, горе-горем, а завтра с утра мне нужно топать на работу. К тому же, внутри у меня теплилась отчаянная надежда, что я смогу увидится с Шоном на презентации и мы все уладим между собой.

«Он ценит меня! — сказала сама себе. — Он — вернется! Ведь мы единое целое!». Я отчаянно хотела надеяться на то, что все закончится благополучно. С этими мыслями и уснула, вся в слезах, уткнувшись лицом в подушку, забыв даже выключить телевизор.