Глава 14

Гуськом мы двинулись вглубь помещения. Радвальд разгонял практически непроглядную темноту светом факела, а характерный металлический запах делался сильнее с каждым нашим шагом. Двери клеток, мимо которых мы шли, стояли распахнутыми, и в какой-то мере это становилось для меня облегчением. Я готова была уже мысленно выдохнуть, выпуская внутреннее напряжение, как факел осветил последнюю камеру. Увиденное там заставило сдавленно ахнуть и согнуться пополам, прикрывая рот ладонями и сдерживая рвотные позывы.

Лучше бы я послушалась Радвальда и действительно отправилась наверх. Тогда бы моим последним воспоминанием о девочках, с которыми пришлось делить горести последнего года, не стали их остекленевшие взгляды, направленные наверх, покрытые рабскими печатями лица и окровавленные полосы, расчертившие тонкие шеи от уха до уха.

— О, небо, — прохрипела я. — За что? Они же не сделали ублюдку ничего плохого…

— По-видимому, они стали обузой, — тихо пояснил Радв, отвернул меня от камеры и прижал к себе. Я с удовольствием зарылась носом в ворот плаща и стала вдыхать уже такой знакомый запах северянина. Он, как прочная веревка держал и не давал сорваться в бездонную пропасть с отчаянием. — Поэтому от девушек избавились. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, Линда.

— Их хотя бы похоронят по-человечески?

— Обещаю. Это меньшее, что все мы можем сделать для этих девушек.

— Спасибо, — я теснее прижалась к огромному и твердому телу советника, ловя ритм его пульса и находя в том успокоение.

Тяжелая ладонь легла мне между лопаток и принялась гладить спину вдоль позвоночника. Так мы и стояли, напитываясь теплом друг друга, пока мой слух не уловил едва слышный стон. Он больше походил на игру воображения, но что-то внутри настойчиво шептало: это не галлюцинация.

— Ты тоже это слышал? — я подняла взгляд и отчаянно искала подтверждение своим надеждам в серьезных карих глазах.

— Подержи, будешь мне светить. — Радв сунул мне в руки факел и решительно двинулся в сторону камеры.

Он вытащил из ножен меч и со всей силы ударил по замку. Лязг, раздавшийся в подземелье, оглушил и заставил подпрыгнуть от неожиданности. Еще пара таких же ударов — и дверь послушно распахнулась. Советник подходил к каждой из валявшихся прямо на земляном полу девушек и прикладывал пальцы к основанию шеи. Они лежали как попало, поломанные и ненужные, словно бездушный палач швырял отработанные тела, не заботясь о том, в каком порядке они теперь будут лежать. Переплетение тел, рук и ног усеивало пол довольно тесной камеры, и от этой последней несправедливости слезы непрерывным потоком струились по моим щекам.

Просто стоять на месте казалось невозможным. Я шагнула внутрь камеры, присела возле первого тела, двумя пальцами опустила безжизненные веки и шепнула:

— Покойся с миром, Аделия.

Я успела попрощаться таким образом с пятью подругами по несчастью к тому моменту, как меня настиг торжественный короткий крик Равдвальда:

— Нашел!

Он поднял на руки Розалию, которая по виду ничем не отличалась от остальных, разве что я смогла разглядеть, как едва приподнялась ее грудная клетка. А может мне и показалось.

— Лия, — всхлипнула я и дрожащей рукой убрала светлые пряди волос, налипшие на чуть теплый лоб. — А остальные? — я с затаенной надеждой посмотрела на советника, но тот отрицательно мотнул головой. — Мы же сможем помочь Лие?

— Сделаем все, что в наших силах.

— Спасибо! — на один вдох я позволила себе прикрыть глаза, а после мы поспешили наверх.

Суета, поднявшаяся после нашей находки, захватила бывшее логово Шиитара. Глава столичной стражи с подчиненными собирали доказательства, Радвальд раздавал указания, тела бывших рабынь поднимали наверх и грузили в специальную повозку. Мне же во всей этой круговерти места не нашлось, потому я старалась просто не мешать и не путаться ни у кого под ногами. Засела на кухне и сделала то, что было в моих силах — а именно согревающий и дающий сил напиток. Благо малина, сушеные корки грейпфрута и пряности нашлись. В детстве мама мне всегда готовила этот отвар и называла его пуншем, а я помнила рецепт до сих пор. Берегла его, как главную свою драгоценность, и пользовалась, когда выпадала такая возможность, хоть это случалось в последнее время совсем не часто. Зато тепло воспоминаний, мамин полузабытый голос, вкус далекого детства и счастья всегда помогали справиться с трудностями.

— Можем ехать, — когда на улице окончательно стемнело, а помещение кухни освещал лишь огонь в жаровне, раздался голос советника. — Пахнет вкусно, — устало улыбнулся он. — Что это у тебя тут?

— Сейчас налью тебе, — подскочила я и завертелась в поисках подходящей кружки. — Это пунш.

— Не нужно, — не отрывая от меня взгляда, Радв взял со стола мою кружку и отпил из нее. — Вкусно, — он улыбнулся и облизнул губы, а я сглотнула.

— Еще? — внезапно осипшим голосом поинтересовалась.

— Лучше дома еще приготовим. Дашь Миргу рецепт.