Глава 2

— Слушай, — смеется толстяк. От него буквально разит потом и мочой. Тошнота сжимает горло, но я продолжаю стоять ровно и делать вид, что мне все равно.

Это мое оружие.

Равнодушие ко всему со мной происходящему.

Уход в себя. Туда, где у меня есть свой дом. Туда, где меня любят.

— А давай ей снова дадим попытку сбежать? По-русски она не понимает. Будет думать, что у нее реально появился шанс…

— Интересно, — бизнесмен усмехается.

— Расстегнем наручники, отправим в туалет. Там окно есть. Мы даже лестницу подставим, чтобы ей проще было. Ау, сучка, слышишь меня? — не реагируй, не реагируй. Делай вид, что не понимаешь…

— А можете говорить по-немецки, — прошу я на немецком. Толстяк смеется.

— Давно я так не веселился. Эй ты, — он кивает в сторону одного из людей в черной военной форме. — Сходи за лестницей и подставь ее к окну туалета. А потом, дорогой Борис, мы посмотрим как далеко ей удастся сбежать…

— Забавно. А потом накажешь?

— Хочешь поучаствовать?

— Нет, я в такое не играю, но я помогу тебе ее отыскать, — он замолкает и кивает. — О… Андрей. Давно не виделись.

Они оборачиваются к выходу, где появляется еще один мужчина.

— Добрый вечер, Борис Александрович.

Он совершенно не вписывается в обстановку разврата и пресыщенности, которая здесь буквально с ног сбивает.

Андрей, как назвал его бизнесмен, в приличном полностью отглаженном костюме, без единой морщинки.

На его лице нет эмоций.

Даже прическа и борода идеальны.

Такие ходят по кабинетам больших корпораций, судов, а не по домам извращенцев.

А еще взгляд. Никаких эмоций. Лишь пустота, от которой веет холодом. Пусть он направлен и не на меня.

На толстяка.

— Ты хотел меня видеть, отец.

Отец?! Они вообще не похожи! Этот весь такой правильный, а его отец — порождение самого грязного порока.

— Ну что ты как не родной. Проходи, выпей с нами. Перекуси с дороги.

— Я за рулем, — засовывает он руки в карманы, смотрит исподлобья. Стоит не двигаясь. Даже на меня не реагирует. Очевидно, для него вполне нормально видеть здесь живой товар. Но через мгновение все-таки скользит взглядом по телу, на секунду задевая лицо. Щеку просто адски жжет. Понравилась? Наши девочки мечтали именно о таком любовнике. Я всегда думала, что разницы нет. Но если уж выбирать меньшее зло, то он точно лучше его отца. Может быть даже бить не будет?

— Понравилась? Это мой подарок от Бориса.

— Новая игрушка? Прошлая ведь еще остыть не успела…

По коже прошелся мороз. Он шутит? Он же шутит? Зачем он это сказал? И почему никто не отрицает.

— Она оказалась слабой. Не выдержала. Я не стал мучать девушку дальше.

— Так может и эту сразу убить. Будет гуманнее.

Он не шутит? Господи. Я не хочу умирать…

И как тяжело делать вид, что ничего не понимаешь!

— Ты не зарывайся, сынок. Если у тебя член вырос, не значит, что мозгов прибавилось. — У кого-то комплексы? — Больно разговорчивый стал.