Глава 11

Рома этот действительно больше на меня не взглянул. Или делал вид, что не смотрит.

Просто кинул перед уходом, что придет завтра в то же время.

Я лишь кивнула и закрыла за ним дверь. Смешно даже.

Присела прямо здесь в прихожей и начала смотреть, что принес Андрей.

И если минуту назад я считала его самым ужасным человеком, то после того, как просмотрела содержимое коробки, то буквально полюбила Андрея всем сердцем.

Здесь были альбомы для рисования. Раскраски. Наборы карандашей. Фломастеры. Краски. Буквально все для тех, кто любит рисовать.

И конечно Андрей не знает, что я умею это делать, он просто решил помочь занять мне время.

Но что может быть лучше?!

Я стала рисовать платья, которые мечтала когда-нибудь сшить.

Вернее, девушек в этих платьях на фоне самых разных мест.

Иногда, когда я сбегала и бродила по окраинам города. Они никогда не отличались красотой. Но в своем воображении я рисовала, как эти трущобы сделать ярче. А грязную одежду людей преобразить с помощью новых цветных тканей.

Это конечно получался взрыв радуги, но мне становилось хорошо и не так страшно.

А теперь мне совсем не страшно. Теперь у меня есть Андрей.

Вечером, когда я уже ложилась спать, раздался странный звук.

Мелодия, настолько простая, что кажется кто — то в колокольчики стал звонить.

Я встала с кровати и увидела, что мигает телефон, который так и оставался лежать в прихожей. На экране появились буквы. Вернее, одна. ""А".

Андрей?

А внизу мелькала зеленая кнопочка. Я легко догадалась, что ее нужно сдвинуть, но не поняла, зачем Андрею мне звонить. Да еще и так поздно.

— Алина. Долго подходишь, — раздается его бархатный баритон в трубке. Такой тягучий и расслабленный, словно он сам лежит в постели. Отдыхает?

— Если бы ты объяснил, как пользоваться телефоном, то я бы обязательно взяла его быстрее, — в ответ молчание, а затем шумный выдох. Наверное, курит.

— Не может быть, чтобы ты не знала таких элементарных вещей. Это уже попахивает ахинеей.

— Ты не веришь мне, — возмутилась я. — Поэтому так груб!

Я даже рассмеялась. Прошла на кухню, чтобы сделать себе чай.

— Ты кончила, так что моя грубость скорее тебе нравится, — напоминает он, словно это его извиняет. Но как бы я не обижалась, я помню и оргазм, и краски, которыми я сегодня рисовала. И вкусную колбасу, которую сейчас режу. Ничего вкуснее не пробовала.

— Спасибо за это. И за краски. Я обожаю рисовать. И за колбасу. И за все.

— Зубы заговариваешь? Рассказывай.

Почему нельзя просто сказать "пожалуйста".

— Что именно ты хочешь знать?

— Как часто тебе делали операцию по зашиванию девственной плевы, чтобы радовать болванов с деньгами.

Ах вот он чего думает.

— Интересная теория.

— То есть ты можешь ее опровергнуть?

— Нет конечно. Если ты сделал определенные выводы обо мне, то я вряд ли смогу тебя переубедить. И именно по этой причине ничего не буду тебе рассказывать.

Прямо хочется ему язык показать, так он раздражает этой своей властной манерой.

— Это еще почему?

— Зачем говорить слова, которые заведомо считают ложью. Я лучше пойду порисую.

— Не зли меня, Алина. Я же и приехать могу. Задница потом до воскресенья болеть будет.

Она и сейчас болит. Но скорее приятно. Дает вспомнить о тяжелой ладони на коже.

— Приезжай. Мне как раз не хватает одного грубого мужлана.

— Алина!

— Ну что ты хочешь услышать!? Я с детства в приюте, я не помню своих родителей. Не помню, где родилась. У меня есть только имя и жажда свободы. Я не хотела быть, как все эти девки, которые смирились со своей судьбой и раздвигали ноги за кусок хлеба или новый телефон! Сбегала постоянно, за что мне избивали стопы. Это ты можешь проверить! Там такие шрамы, какие тебе и не снились! А как только они заживали, сбегала снова. Пропускала важные занятия.

— Сосешь ты как опытная, — ну конечно он это вспомнил.

— Мы заключили сделку. С нашей управляющей. В очередной раз, когда я сбежала. Если я научусь, меня продадут в восемнадцать приличному человеку, но только в том случае, если буду послушной и никуда больше не сбегу. Я поверила.

Можно подумать у меня был выбор…

— А если откажешься?

— Подсадят на наркотики, и все равно сделают послушной, но отдадут не одному, а туда, где у меня будет пятьдесят мужиков в день. Я как обычно выбрала меньшее из зол. Умирать я не хочу. А в тех борделях девчонки и года не выдерживают.

— Тогда откуда их столько?

— Каждую минуту кого-нибудь насилуют или похищают, так что живой товар будет всегда в избытке.

Он замолкает, а я чувствую, как слезы градом текут по щекам.

Я не хочу туда возвращаться, я не хочу погружаться в этот ужас снова. Одна их таких девочек сказала, что мне очень повезло, что меня еще не пользовали, поэтому если предложили сделку, обязательно нужно на нее согласиться. Так что всегда и во всем нужно искать плюсы.

Немного погрузившись в тяжёлые мысли, я вдруг вспоминаю о телефоне. Но на том конце уже никого нет. Лишь короткие гудки. ему плевать на меня. Ну конечно. Он просто так послушал, чтобы знать с кем имеет дело. А в воскресенье приедет и снова будет пользовать, как матерую блядь!

Ложусь спать с тяжелым сердцем, но на утро уже легче. Даже презрение в глазах работника Ромы уже не так парит. Более того, я отвечаю ему тем же.

В конце концов я вообще его больше не увижу.

Тем более, я очень жду, когда придет та самая девочка, которая научит меня читать.

Но вот время уже вечер, а ее все нет. Зато на кухне так что чисто как было до пожара.

Даже думаю, что нужно позвонить Андрею и выяснить, почему она не пришла, но не решаюсь. В конце концов он просил звонить только в экстренных ситуациях.

Вечером, приготовив на ужин картошку с мясом, я накрыла себе на стол.

У нас в приюте мы ели очень быстро. Ложками. Порой боролись за порцию.

А теперь мне хотелось, чтобы все было красиво. Растягивать удовольствие приема пищи.

Я даже попыталась сложить цветок из салфетки, но получилось не очень. Надо попросить какую-нибудь книгу на эту тему. И еще бокалы, и свечи. А еще узнать, когда я смогу выйти из дома без Андрея. Одна я не решаюсь, хотя ключи у меня есть.

Но я помню про его отца и метку.

Не знаю только насколько она важна.

Уже подношу вилку ко рту, как слышу шум замочной скважины.

Подрываюсь и бегу в прихожую.

Андрей. Стряхивает с пальто капли дождя.

Я даже не заметила что он идет.

Смотрю на него во все глаза, пытаясь понять, почему он пришел сегодня, хотя обещал появиться в воскресенье.

— Мне раздеться? — Это ведь моя работа, привествия не к чему.

— Ну если ты думаешь, что так быстрее научишься читать, то раздевайся.

Он смеется надо мной?

— Читать? А девушка?

— ты вроде хотела, чтобы я тебя научил, — вешает он пальто и снимает ботинки. Стряхивает капли с волос и бороды. Несколько попадает на меня, заставляя взрогнуть. От Андрея веет холодом, но только потому что он пришел с улицы. А так в его глазах лучится веселье и я понимаю. Не шутит. действительно будет учитьб читать.

Бросаюсь ему шею. Ноги закидываю на талию и виззжу от радости. Замечаю, как он напрягся. Черт. Быстренько спрыгиваю и отхожу на пару шагов.

— Может поедим сначала? У меня там мясо и картошка.

Андрей втягивает носом запах и кивает.

— Ну покорми, хозяйка.

Я радостно улыбаюсь и киваю в сторону ванной.

— Только руки сначала помой.

Пока он идет выполнять мое указание я вприпрыжку бегу на кухню, чтобы положить вторую порцию. Улыбаюсь так, словно слепец впервые в жизни увидивший свет.

Жмурюсь от счастья, когда Андрей встает рядом, прямо за мной и шепчет:

— Я верю, малыш.