Глава 28

Мы сидим в неведении почти два часа. Уже сами изводимся, да и Мишка начинает капризничать. Я несколько раз стучу в закрытую дверь, прошу воды, потому что сумки у нас отобрали. Но глухо. Мне никто не отвечает. Спустя еще час приходят несколько человек и начинают обвинять Аврору в чуть ли не самых смертных грехах, где похищение ребенка вообще самое простое.

— Это я его украла, — снова вмешиваюсь. — Судите меня.

— Алина, помолчи, — устало, уже на грани слез просит Аврора. Мишка уже не просто капризничает. Он орет на ее руках.

— Так, — начинает ругаться тучная женщина. — Ребенка мы изымаем.

— Куда! — мы с Авророй в голос начинаем орать, но всем плевать. Стоит мне сделать шаг, как скручивают, и теперь хрупкая Аврора остается одна в борьбе за своего сына. А борьба неравная, но она не сдаётся, кричит, пытается тетке волосы выдрать.

— Не отдам. Это мой сын, слышите сволочи, мой!

— Уймите обвиняемую! — не остается в долго и тетка, пока я пытаюсь вывернуться в руках жирного ублюдка.

— Что здесь происходит? — на пороге появляется тот самый парень, что приходил ночью за Авророй. Распутин. За ним начальник отделения, что закрыл нас здесь. Запыхавшийся и красный. А за ним. Божечки! Приехал! Андрюша. Правда на его лице ни капли радости.

— Отставить, лейтенант, — просит начальник офицеров, что удерживают нас с Авророй.

— У нас был приказ.

— Да оставь ты ребенка, жирная сука! — Распутин отталкивает от Авроры и Миши женщину, под его истошные крики. Аврора тут же отворачивается прячет малыша, успокаивает, а я к ней. По спине глажу. Не слышу, чего там мужчины решают, пока Андрей меня за локоть не берет. Чувствую его огрубевшие пальцы, запах родной до боли. Но не хочу вот так с ним уходить. За Аврору вступятся. А кто защитит меня?

— Чего встала, пойдем.

— Я не оставлю Аврору, — упрямо жмусь к ней, но он меня дергает. При всех.

— Они разберутся.

— Я не оставлю Аврору! И вообще я от тебя ушла! Что непонятного!

— Давай блять мы это обсудим за дверью! — рявкает он и снова дергает, тянет к выходу и как я не упираюсь все равно сопротивляться бесполезно. Он весит вдвое больше меня. Мы спускаемся по лестнице все ниже, выходим на улицу к незнакомой скоростной машине. Андрей пихает меня к ней и нависает сверху.

— Ну давай, девочка, расскажи, куда ты собралась.

— Подальше от тебя?

— Да что ты?

— Да! Думаешь я не вижу, как тебе надоело со мной возиться? Ты и документы мне сделал и водить научил…

— Ты сама просила! Ныла, что живешь как не человек, Алин!

— Да, как не человек! У меня нет дома. Я постоянно мыкаюсь! Я не могу даже на улицу выйти, не прячась! Неужели ты не понимаешь!

— А где логика, блять?! То ты говоришь, что ты мне надоела, то ты устала прятаться.

— А одно другому не мешает! Я для тебя как порно журнал, который нужно прятать, но ты посмотрел уже все страницы и тебе не интересно!

— Так, все, заткнись, дома поговорим.

— Ага, был бы этот дом, — бешусь я, а он меня на заднее сидение пихает. Спустя мгновение туда же садится насупленная Аврора, но уснувший Мишка. Мужчины впереди. Переглядываются и вздыхают. Прям бесят. Оба.

Особенно когда защищают друг друга, то ли из-за ослиного упрямства, то ли из-за мужской солидарности. В итоге мы не выдерживаем тишины и начинаем спорить. Андрей, как очевидно самый спокойный эвакуирует нас на ближайшей остановке, чтобы Аврора и Платон решили свои проблемы сами. Мы же с ним садимся в подъехавшее такси и молча едем в тот дом, откуда я сегодня утром сбежала. Даже странно как — то. Всего несколько часов, а кажется целая жизнь прошла.

Бросаю сумку прямо у порога и сажусь, снять кроссовки. Устала. От всего.

Андрей внезапно рядом на корточки опускается и большими ладонями накрывает мои коленки. Замираем смотря друг другу в глаза.

— Алин, ты вроде не глупая девочка, должна все понимать.

Плакать охота. От того что сбежать не получилось. От того что ничего не изменится.

Наверное, стоило тогда уходить, когда была возможность, а я проявила никому не нужное благородство.

Поднимаю руку выше, над нашими головами.

— Отец.

Ниже.

— Жена.

Еще ниже.

— Бизнес и люди.

После чего опускаю руку на самый пол.

— Я… Наверное пора смириться со своей судьбой и радоваться тому, что имеешь. Ведь у меня есть все что нужно. Богатый любовник. Временный, но очень красивый дом и даже любимое дело.

— Мне не нравится такие разговоры.

— А давай не будем разговаривать, — обнимаю любимого за шею. Тянусь к горячим губам, целую, мягко, едва касаясь языком. — Давай будем трахаться.

— Думаешь я откажу?

— Знаю, что не откажешь, но дай мне несколько минут привести себя в порядок и я буду твоей.

Андрей отпускает меня, а я закрываюсь в ванной и умываюсь, переодеваюсь в халат, но все прокручиваю в своей голове слова любимого.

Ты должна все понимать.

Ты должна все понимать.

Только вот как быть, если я не хочу понимать и принимать.

Наверно еще полгода назад я бы была счастлива имея. То, что имею, но теперь мне мало. Теперь я хочу жить, а притворяться. А чтобы уйти по-настоящему я должна сыграть свою роль глупой, на все согласной любовницы. Да сыграть так, чтобы Андрей никогда в жизни не додумался, что я собираюсь от него уйти.

Из ванны выхожу с натянутой на лицо улыбкой. Прохожу в спальню и тут же скидываю халат. Андрей тут же откладывает телефон и садится на кровати, свешивая ноги.

— Иди сюда, глупышка, — встаю между его ногами и чувствую, как замирает сердце, стоит ему прижаться лбом к моему животу. — Ты мне не надоела.

Его ладони уже на попе, а я понимаю, что мой план никак не мешает мне желать Андрея. И чем больше мое желание уйти, тем сильнее я хочу запомнить каждый миг с ним. Поднимаю руки к его голове, вплетаю в волосы, втягиваю носом их цитрусовый аромат. Меня ведет, ломает, как хочется быть к нему ближе, ощутить его в себе, над ним контроль.

— Это просто невозможно, — обещает он небо в алмаза, поднимая голову и смотря мне в глаза. — Я не смогу без тебя, малыш.

Но и менять ничего ты не захочешь.

— А я без тебя, — отчаянно вру и целую ядовитые губы, что побуждают меня подчиняться и делать все для его удовлетворения. Языки сплетаются в дикой схватке, а между ног отчаянно ноет. Андрей распахивает полы халата, нащупывает нуждающуюся в нем промежность и проникает между складками, принимаясь их мягко поглаживать, лишь изредка дразня клитор.

Он дергает ремень, обвивает его вокруг моей шеи и тянет меня на пол. Стягивает горло, нажимая на щеки и почти вынуждая взять в рот окаменевшую плоть. Я продолжаю смотреть ему в глаза, впитывая его возбуждение, купаясь в нем, наслаждаясь каждым мгновением власти, что Андрей имеет над моим телом. Но не надо мной.

Сосу активнее, чувствуя, как сильно разбухает внутри плоть, слушая гортанные стоны Андрея. Он тянет за концы ремня, толкает мою голову на член все дальше.

— Да, малыш, да, вот, обхвати мой член. Язычком. Сильнее. Черт, малыш, да! — болтает он бессвязно, задирая халат на моей заднице и касаясь попки… Поглаживая ее, сжимая, шлепая. — Давай, давай, покажи, как сильно ты меня любишь. Глубже… Еще немножко.

Он давит на мою голову так, что слезы брызжут из глаз, но я все равно стараюсь сделать так, чтобы ему было приятно, потому что сейчас нет ничего важнее для меня его удовольствия. О том, почему во время секса я полностью под его контролем я подумаю позже, а пока буду активно сосать ради его нирваны, от которой он кайфует и гортанно стонет, возбуждая тем самым и меня.

Он отпускает меня внезапно, подтягивает к себе и жадно целует. Почти трахает языком, пока его мокрый от моей слюны член скользит по нежным складочкам.

— И как бы ты жила без меня? — дразнит, улыбается, целует снова и снова. А я в ответ.

— Даже не знаю. Очень бы страдала.

— Я тут подумал, что все — таки накажу тебя, — то проникает он головкой, то убирает ее, продолжая растягивать влагу по половым губам.

— Ух, мне уже страшно. Привяжешь меня?

— Хуже. Не дам кончить сегодня, — скалится он и одним сильным толчком заполняет меня до основания. Он так глубоко, что дышать сложно, а оргаззм, которого сегодня не будет, маячит очень близко, столь я возбуждена.

Андрей фиксирует мои бедра начиная толкаться все чаще. Жестче, грубее.

— Никуда, ты дрянь от меня не денешься, — меняется он, зажимает пальцами шею, смотрит в глаза. — Моя ты, Алин. Моя! Еще одна попытка и я блять сожгу на тебе всю одежду, документы, запру в подвале. Но не отпущу. Никогда. Никда!

Он стаскивает меня с себя, кидает на кровать. Развораичвает на спину и нависавет сверху.

— Слышала меня? — выкручивает он мои соски под звонкие визги, под стоны и хрипы.

— Твоя, твоя, твоя! — он раздвигает ноги шире, проникает пальцами в горячую влагу, губами прикусывая сосок, смакуя его так долго, что я еле удерживаюсь на грани реальности и оргазма. Еще, еще, так хорошо, пожалуйста!

Он заменяет пальцы членом, начиная вбивать в меня жесткий матрас кровати, пока все его тело не начинает вибрировать и дрожать, а меня не заполняет его семя.

Оргазма я не получила, как он и обещал, но получила кое — что гораздо более важное. Понимание, что я тоже ему нужна. Пусть и в таком вот дешевом варианте.

— А может я малыша рожу, — закидываю удочку, давая понять, что никуда деваться не собираюсь. Он должен быть уверен. Во мне.

— Пока я женат никаких детей, Алин, — напрягается он всем телом, поднимается и обнаженный идет в ванную. Оттуда выносит мою косметичку. Вываливает содержимое на кровать и находит нужные таблетки. Уходит за водой, а когда возвращается протягивает мне таблетку.

— Ты обещала не подводить, помнишь?

— Конечно помню, — мило улыбаюсь, беру таблетку и опускаю в рот. Пью воду, не отрывая от него глаз. Теперь он будет часто использовать презервативы. Так мне еще нужно будет постараться, чтобы от него забеременеть.

Он конечно поверил, что таблетку я проглотила, только не учел, что я мастер в том, чтобы эти самые таблетки складывать за щеку, а потом ими же меняться с другими, чтобы выжить.

А я то думала в моей жизни наступила белая полоса, а оказывается борьба продолжается.

Только вот теперь один из противников мое собственное тело, которое отзывается, как только Андрей довольно кивает и погладив меня по голове, разворачивает попкой к себе, чтобы продолжить нашу игру в наказание.