Глава 31

Месяц спустя

— Слушай, я все понимаю, тебе плохо, но я устала слушать твое нытье… — моя попутчица, с которой мы делили купе взбунтовалась. Меня и саму мои слезы достали, но остановиться я не могла. — Ну хочешь, расскажи мне все. Первому встречному легче, да и не увидимся мы потом никогда.

— Не хочу, — пыталась я стереть слезы, но они все капали и капали. Красивая попутчица закатила глаза, потом показала на себя. Я только сейчас заметила, что она беременна. Причем гораздо больше моего. Она протянула мне коробу с салфетками, и я после того как высморкалась, решилась все-таки рассказать. Начала с самого начала, с момента как встретила Андрея, как увлекалась им, как полюбила, даже рассказала о своем побеге. Неудачном. Блондинка слушала молча, даже не разу не шелохнувшись, как красивая статуя.

— А что потом? Неужели после твоего побега он никак не изменился? Обычно мужики после такого что — то делают.

Я вспомнила последний месяц. Пыталась найти в своем сознании хоть малейший намек на то, что Андрей решил быть со мной… Но его не было.

Посла побега все быстро вернулось на свои места. С одним только отличием. Я четко понимала, что ничего не изменится. Никогда. Я все так же буду ждать его три раза в неделю, он все так же будет делать ребенка жене. Я все так же буду смотреть ее социальную сеть с их красивыми фотографиями в ожидании чуда. Глотая слезы. Завидуя и ненавидя. Сколько раз я порывалась уйти, просто в неизвестность, просто в никуда. Но без Авроры у меня не хватало духу, а Андрей как назло всегда был со мной нежен после секса. Иногда даже оставался на завтрак. Иногда даже проводил со мной весь день.

Я больше не жаловалась, не просила ничего. Тихонько шила, тихонько ждала. И подарки в виде неожиданных появлений Андрея вне расписания были очень приятными. А сегодня и того больше.

— Ты совсем что — то скисла, — вдруг заговорил он, уплетая мой борщ.

— Я? — тут не грех и обидится. Конечно, когда он приходит без предупреждения я как минимум не наношу макияж, но я точно не скисла. — Плохо выгляжу, что ли?

— Не в этом дело. Не ходишь никуда. Я отчего то дума, ты гулять будешь, танцами своими займешься.

— Не хочу. К тому же я на курсы хожу швейные, чтобы мастерство оттачивать. На курсы грамматики и математики. Куда, больше-то?

— А знакомых никого не встречала?

Я подняла взгляд, прекрасно понимая о ком он. Их почему — то и боялась встретить. Сколько времени прошло, я все еще любовница. Они знали все. Понимали. Мне не нужна их жалость. Я и сама себя прекрасно пожалею.

Но я рада, что узнала правду. И я очень хочу раскрыть глаза Авроре. Ведь ее Платон вот-вот женится. Все СМИ трубят о ребенке богатой немки и стального принца, как называют Платона.

Аврора точно не знает. Он получается голову ей дурит. А это неправильно.

— Никого, — не хочу ни о чем думать, хочу просто заняться сексом и забыть обо всех гнетущих мыслях, о том, что я хочу получается разрушить счастья Авроре. А может счастье в неведении?

— Пойдем в постель? — обычно это помогает избавить голову от лишнего. Андрей начинает быстрее хлебать суп и даже сам относит тарелку в раковину. Подхватывает меня на руки и на любимый диван несет.

Весь такой инициативный, Андрей не знает, что я негласно соревнуюсь с его женой.

Кто же залетит раньше. Нет, конечно он со мной из-за этого не разведется, да и вообще тема детей запретная у нас, но мне будет греть душу, что именно я забеременела его ребенком.

Для этого конечно приходится его обманывать, но я уже все решила, а он пусть разбирается с последствиями. Не убьет же он своего ребенка. Тем более я скажу о своей беременности как можно позже. А вдруг я уже беременна, а значит жестким секс быть не должен.

Так что как только мы раздеваемся, я толкаю Андрея на кровать и залезаю сверху. Долго долго его целую, долго-долго завожу, пока наконец не беру вставший колом член в рот. Облизываю по всей длине, впитывая острые мужские ароматы, чувствуя, как намокает белье между ног. Трогаю яички, скольжу языком по основанию, смотря как ствол только сильнее твердеет.

— Да, малыш, лижи его, сильнее.

Я подчиняюсь, активно работая языком, полируя головку, чувствуя солоноватую каплю влаги на самом кончике. Слизываю и ее.

— Умница, теперь в рот бери. Не так, медленно, — он экспериментирует, не дает мне заглатывать сразу. Тонкие игры в удовольствие, познание эрогенных зон друг друга теперь самое частое наше время препровождение. — Сжимай губы. Сильнее. Отли-ично…

Он стягивает мои волосы в хвост и уже нетерпеливо елозит бедрами, пока я его пытаю. Вниз, вверх, втягивая щеки и сильнее сдавливая его член.

Андрей стонет, я чувствую, как плоть каменеет. Поэтому быстро поднимаюсь и сажусь прямо на член, начиная активно работать бедрами.

— Сучка, — его хмельной голос заводит сильнее, и я почти кончаю вместе с ним, пока активно танцую бедрами, чувствуя внутри разбухающий семенем член.

Теперь Андрей на какое-то время будет милым и пушистым, и я не могу этим не воспользоваться.

— Андрюш, — ложусь сверху, обнимаю, целую. — А можно мне Аврору увидеть.

— Я же тебе говорил, что они прячутся. Опасно к ним ехать.

— Но еще ты говорил, что у них даже стиралки нет. Давай мы возьмем на прокат машину из компании бытовой техники и сыграем в доставщиков.

Андрей задирает брови, смотря на меня во все глаза. Целует лоб и усмехается.

— А это ведь отличная идея. Умница. Завтра тогда этим и займемся.

— А малыша мне можно? — раз уж он в таком добром настроении. Ну а вдруг?

— Не обсуждается, Алин. Лучше запишись еще на какие — нибудь курсы. Всегда пригодится.

— Конечно. А ребенка тебе пусть жена рожает.

— Тебе поругаться захотелось, — отталкивает он меня, но так, что оказываюсь на спине. — Ну и зачем тебе ребенок, ты сама как ребенок, Алиш.

— Трахаешь ты меня совсем никак ребенка, — обнимаю его ногами. Член еще во мне, и я легонько поддаюсь вперед.

— Вот именно. А если залетишь, трахаться придется в задницу, — он вдруг начинает массажировать анальное колечко, и я дергаюсь. — Или ты хочешь?

— Ради ребенка я готова и в задницу, Андрюш.

— Это не поможет, Алин. Я не уйду от жены. Серьезно хочешь воспитывать ребенка, который меня даже отцом назвать не сможет? А может ты уйти решила? Найти себе другого?

— А если да? Может я тоже хочу стать чьей — то женой!

Андрей мощным толчком заполняет мое нутро, закидывает ноги себе на плечи. Он так глубоко, что почти больно, я почти вижу, как растягивается живот под давлением его плоти.

— Больно!

— А будет еще больнее, попробуй только уйти от меня, — рык прямо в губы и снова эта крышесносящая фраза — Моя, моя ты, запомни раз и навсегда. Не отпущу. Никуда.

Я его, его. Только вот он никогда моим не станет. Никогда.

Я помнила каждую деталь нашего секса, но рассказа только о его словах после и соседка по купе прям возмутилась.

— Да уж, мужики конечно гандоны, но твой вообще высший сорт. Хорошо устроился. Нашел себе по сути ребенка, которого выучил под свои нужны, а когда ребенок захотел свободы еще и на цепь посадил. Знаем таких, плавали…

— Ну да, — я печально вздохнула и продолжила свой рассказ. — Он так и сказал. Никогда. И эта мысль начала разъедать меня изнутри. Даже бурный секс никак не мог вытравить ее из головы. Даже совместное утро. И я не понимала, почему. Почему меня это так гложет. Настолько, что я даже пожаловалась Авроре, когда мы все-таки добрались до них. Даже ночью в их гостеприимном с Платоном доме я не могла перестать думать об этом. Никогда это ведь так долго. Никогда это вечность, в которой я никогда не смогу выйти на улицу уверенно. Никогда не смогу смотреть людям в глаза без страха наткнуться на презрение. Ведь Андрея все знают. Все знают его жену. А если узнают обо мне, то я официально получу статус шлюхи. Андрей прав, нельзя мне детей. Шлюхи не должны иметь детей. Эту мысль я озвучить или обдумать даже не успела. В доме Авроры отец Платона устроил пожар. Ему очень сильно не понравилось, что Платон пошел против него. Мы как раз уезжали из дома, когда увидели машины с Новосибирскими номерами и рванули сначала за Платоном, потом уже к ним домой, в загородный поселок, дома в котором не были достроены. Я никогда не забуду, как Платон кинулся за любимой в огонь. Никогда не забуду их лица, когда они выбрались из огня вместе. Никогда не забуду свое состояние паники, потому что никогда не смогу вот так вот на людях обнять Андрея. Даже после пожара он отправил меня на машине с водителем одну, потому что приехало много журналистов. Уже дома, одна я долго не могла прийти в себя все прокручивая слова Андрея. Никогда. Никогда. Пожар. Счастливые лица Платона и Авроры. Я не знаю, сколько бы еще я так вот сходила с ума, когда вдруг увидела пост на странице жены Андрея. Тест, который держат мужские пальцы. До боли знакомые. Тест, на котором было две полоски.

Я перевожу дыхание и вдруг замечаю, как девушка рыдает. Но быстро стирает слезы, высмаркивается и делает королевский взмах рукой.

— Продолжай.

— Точно?

— Да просто я знаю, что такое, когда твой мужик брюхатит другую. И даже если вы в разводе. Нихрена это неприятно. Что ты сделала? Расцарапала ему морду? Побила машину? Разгромила офис?

— Ты все это сделала?

— Не только это. Ну речь не обо мне. Что сделала ты?

Мне даже стыдно стало, потому что мне далеко до такой смелости.

— Сначала я долго плакала. Вернее… Я никогда так не плакала. Никогда не рыдала так сильно. Даже когда били. Я просто поняла, что проиграла. Что последняя надежда растворилась в глухом и черном «Никогда».

Я позвонила Авроре. Знала, что она поможет. Спрятаться, скрыться, уехать, забыть.

Как же тяжело вспоминать. Физически больно.

— Я все отдам. Все деньги, — говорила я, рыдая на ее плече, пока она меня на поезд сажала. Платон маячил сзади. Так смотрел на Аврору, словно снова может ее потерять.

— Ерунду не говори. Доедешь сразу звони. А телефон Андрея?

— Я выкинула. Взяла с собой только свои эскизы.

— Ты точно уверена? Может наладится все.

— Нет, Аврор. Я могу сколько угодно надеяться, но мой Андрей (Не мой) не такой бесшабашный как Платон. Очень тебе завидую.

— И ты найдешь свое счастье, милая. И я всегда помогу, помни об этом.

— Конечно. Еще раз спасибо! — обняла я ее и кивнула Платону. — Он ничего не скажет?

— Не волнуйся. Он у меня на крепком крючке.

Я еще долго махала им пока поезд трогался. А потом долго сидела и смотрела как проносятся мимо деревья и дома… Потом заглянула в сумку и достала оттуда тест на беременность. Глупо конечно, но вдруг я не проиграла, вдруг это ничья, где я просто отдала победу тому, кому нужнее.

Извинившись я вышла из купе и пошла в туалет. А потом очень долго смеялась, потому что мой тест показал чертовы две полоски.

— Выкуси, сволочь! Две, две полоски! Я рожу ребенка и никогда не буду стыдиться смотреть людям в глаза. Потому что могу написать свою историю, без тебя! — кричала я в пустоту, слушая мерный стук рельсов, а потом еще долго долго плакала, закрывая эту страницу своей жизни.

Девушка дослушала, кивнула и ушла из купе. А потом вернулась с двумя чашками чая.

— Раз бухнуть нам нельзя, предлагаю выпить.

— А за что? — подняла я странные стаканы в подстаканниках.

— За нас. За женщин. За сильных и независимых. И пусть все те, кто нас обидел подаваться своим счастьем с другой бабой. Вернее, не так, пусть все те, кто нас обидел никогда нас не забудут. Пусть всегда сравнивают. И только в нашу пользу.

Она делает глоток и обжигается.

— Ссука.

А я улыбаюсь. Забавная она.

— Ну что ты ржешь? Горячий. Больно.

— Прости. Рожать кстати говорят тоже больно.

— Ой, лучше не говори мне. И я беременеть то не хотела, а тут рожать.

— А свою историю расскажешь? — киваю на ее пузо. Она мотает головой.

— Она слишком долгая, да и спать я хочу.

Она долго ворочается, устраивая живот и матерясь. Потом все-таки отворачивается и замолкает, а я почему — то улыбаюсь. Все-таки она была права. Выговориться было хорошей идей, жаль она ею не воспользовалась.

— Ну зовут то тебя хоть как?

— Вика. Все. Только больше не ной, спать хочу.

Я еще некоторое время смотрела на тонкую спину, а потом все таки перевела взгляд за окно. Стерла непрошенные слезы и надеялась, что поступаю правильно. А еще надеялась, что тост Вики сбудется и Андрей никогда меня не забудет.

Почему то при этой мысли хотелось улыбаться и ликовать.

Хоть бы….