Глава 22.

Наказать. Хотя бы за то, что я перестал мозгами рядом с ней думать. Понимать, что происходит, почему пульс частит с ней рядом. Почему спрятать ее хочется, чтобы удобные мужики, которые летят на нее как на мед, свалили нахуй. Чтобы никто, никто не смел даже думать о том, что она может принадлежать им. Да кому угодно. Наказать, что зацепила настолько, что маме соврал впервые, а мысль о воссоединении семьи откладываю в такой долгий ящик, который еще неизвестно сколько будет пылиться на чердаке.

В конце концов куда торопиться. Рита явно не жаждет меня вернуть уже вчера, а я не жажду снова стать евнухом в одной с ней спальне. Зато понятно, что наша с Ксюшей спальня будет пылать яркими красками, взрываться фейерверком, а слова: «Фу», я не услышу еще месяца два… три… шесть.

Да, полгода мне будет достаточно, чтобы насладиться таким изысканным острым блюдом.

Ксюша дуется. Очевидно ждет возможности смыться, и я даже дам ей шанс. Только пусть потом не кричит, что место общественное. Заезжаю на парковку своей квартиры. Подземную. Двигаюсь не спеша, молчу, выискивая глазами свое место.

Ксюша в очередной раз отталкивает мою руку, отворачиваясь всем корпусом. Ждет. Выжидает. Даже замирает от удивления, когда я просто отключаю блокировку.

— Ну что ты? Беги…

Она бросает на меня пораженный взгляд добычи, а у меня адреналин в теле поднимается до запредельного уровня. Все инстинкты обостряются еще сильнее, когда Ксюша тянет ручку на себя и выпрыгивает из машины.

В голове шумит, а запах ее смазки становится еще острее. Кажется он теперь навсегда впитался в мою кожу, стал частью моей крови. Крови, которая бурлит от желания впиться зубами в плоть своей жертвы. Очень-очень шустрой жертвы.

Судя по скорости Ксюшка все-таки занимается спортом, бегом к примеру, потому что я, когда выхожу из машины, вижу, что она уже на половине пути к лифтам, которые ведут наружу. Только вот выбраться она никак не сможет. Ключ то у меня. И это преимущество будоражит, заставляет пульс стучать где – то в области виска, пока вся кровь стекает в пах, пока все инстинкты вопят о том, что сегодня жертве не уйти.

Ксюша наконец у лифтов, долбит по кнопкам, но ничего не происходит.

Она оборачивается, часто дышит, а я просто наслаждаюсь смесью страха и возбуждения, которые выдают ее с головой. Она бросается к выходу. Туда далеко, но там охрана и она сможет выбраться. Но только не сегодня. Только не сейчас, когда я буквально кончиками пальцев ощущаю энергию похоти, что просачивается сквозь поры.

Ее аромат кружит голову, а тело независимо от мозга бросается в погоню.

— Помогите, — кричит она, а я впервые ощущаю себя настоящим охотником и даже могу понять брата, который занимается этим вместе с отцом. Что – то в этом есть. Когда каждая мышца напряжена, когда инстинкты вопят, когда руки тянутся к добыче. – Помогите! Не смей, Данил, не смей!

Настигаю ее метров за десять до победного выхода. Ловлю за косу, что моталась и шлепала ее по упругому заду. Под истошный крик тяну на себя, одной рукой придавливая задом к пылающему паху.

— Отпусти! Я почти успела!

— Ключевое тут почти, — держу ее крепко и дергаться бесполезно. Тут даже дело не в том, что я выше, тяжелее килограмм на тридцать. Тут просто сам факт. Я догнал ее. Я не отпущу. Ее.

— Я не буду… Не буду твоей любовницей. Не буду заниматься с тобой сексом,— хрипит она, пока ногами двигаю ее к ближайшей колонне.

— Будешь..

— Ну почемуууу… Данил…

— Как минимум, потому что я сильнее, как максимум, потому что ты сама этого хочешь.

— Это просто инстинкты. Ты красивый, ты опытный и вообще... Но это неправильно…

— Еще раз услышу это слово и заткну тебе рот твоими же трусами. А лучше членом, — толкаю ее к стене. Тут мало света, но глаза в темноте блестят как у маленькой, пойманной в ловушку птички.

Это заводит еще сильнее. Тянет к ней как магнитом и я просто целую ее, почти кусая за нижнюю губу. Теперь и у нее кровь, теперь она стонет от боли. Даже переживаю, что она испугается, будет капризничать, но она впивается ноготками мне в шею, поражая все нервные окончания настолько, что я просто

наклоняюсь, чтобы схватиться за подол ее тяжелой юбки.

— Даниииил… ну давай хоть не здесь.

— Заткнись уже… — пальцами рву на двое ее юбку. Она вскрикивает, но я просто поднимаю ее за обнажившуюся задницу по стене. Удерживаю одной рукой, а второй тороплюсь расстегнуть ремень, освободить ноющий от притока крови член. Еще одно движение, еще пара вскриков, еще нытье о том, что мы в общественном месте, как я уже толкаюсь сквозь обильно влажные складки. Резко, сильно, безжалостно, словно клыки вонзая в мягкую плоть. Жертва хнычет, но не дергается, не пытается сбежать, обмякает.

— Даниииллл, — обнимает она меня за шею, закидывает ноги за спину, начиная не просто принимать меня, а двигаться в унисон моим резким, остервенелым толчками.

Еще. Еще. Глубже. Чтобы кричала, чтобы пощады просила.

Еще. Еще, чтобы эхо ее стонов мурашками по спине.

Еще. Еще, чтобы член от пульсации влагалища немел.

Еще. Еще. Чтобы больше убегать не смела.

Вдавливаю ее в стену каждым толчком. Насаживаю. Ее тугую плоть на свой кол, все быстрее. Чувствую, как смазка стекает холодной струйкой по яйцам. Губы тянутся к груди, закрытой плотным свитером.

Но я все равно лезу под него рукой и грудь упругую сжимаю в кулаке. Тут же чувствую, как плоть вокруг члена сжимается тугим кольцом. Пульсирует. Это добивает.

Начинаю долбить ее снизу, удерживая задницу и грудь в кулаках. Возвращаюсь с шеи к губам пухлым, толкая язык так же резко, как член внутри нее. Пью ее стон. Пью ее страсть, заражая ее и себя похотью, которая становится частью нас, объединяя в единое целое.

Эмоции через край хлещут, останавливаться не хочется, но поясница уже горит, а в яйцах приток крови сильнее. Дожидаюсь того, как сиреной закричит Ксюша, впиваясь в меня ногтями, зубами, обнимая только крепче ногтями.

Уже мало что соображаю, только чувствую, как близок к падению, словно в очередной раз лечу с американских горок, так что дух захватывает, а может даже с самолета, не успевая открыть парашют.

В реальности еле успеваю выдернуть член, брызгая обильно на порванную юбку и свитер с эмблемой,

Стою и пытаюсь отдышаться и вдруг слышу смех. Мягкий, нежный. Поднимаю глаза.

— Что? – пытаюсь отдышаться.

— Ты обкончал мою любимую команду.

Теперь и я смеюсь как придурок, представляя, чтобы сказал мой тренер, узнав про это.

— Кто здесь? – прерывает наш хохот чужой голос, и я резко оборачиваюсь, закрывая собой Ксюшу. Она тут же жмется к моей спине. – Данил Ярославович.

— Привет, Петрович. Ты фонарик убери, глаза мне сожжешь.

— Простите, не ожидал просто… — я быстрыми движениями штаны поднимаю. – Ну.. я пошел.

— Да уже побыстрее бы…

— Какой кошмар, — пищит Ксюша, а я вздыхаю. Сейчас начнется опять про правильно и неправильно. – Ну все? Ты получил, что хотел? Я пошла…

Она обойти меня пытается, но я ловлю ее за косу. Она в таком виде, что вряд ли сможет далеко уйти, не загремев при этом в полицию

— Я ее состригу, не привыкай за нее дергать.

Я только усмехаюсь. Она так говорит, словно уже моя. Словно уже сдалась и добровольно села в клетку. Только теперь пытается отбить часть комфорта.

— Если тебе что – то будет не нравиться, то ты можешь об этом просто сказать…

— Да ладно. И ты меня отпустишь…

— Я имел во время секса…

— А если мне все будет не нравиться… Может я такой секс не люблю.

— Ксюш, — наматываю ее тугую косу на кулак и тяну к себе, приближая лицо. – Больше всего на свете я не люблю вранье. Ты понимаешь?

— Угу…

— А ты опять меня обманываешь. Все, Ксюш. Клетка захлопнулась, обратного пути нет. Расслабься уже.

— легко тебе сказать.

— И тебе будет легко, просто голову отключи. Пошли, — тяну ее за руку к лифтам, которые спокойно активирую,

— Мне такой ключ тоже можно?

— Конечно. Я тебе и место на парковке куплю.

— Какие мы щедрые. Лучше бы машину мне купил.

— Завтра поедем…

— Что? Да я же пошутила.

— Зато я не шучу, — подталкиваю ее внутрь лифта.

— Не надо мне машину. Я никак этого людям объяснить не смогу. Аааа! – вздрагиваю, а оказывается Ксюша просто в зеркало посмотрела. И там мы смотримся так, словно смогли отбиться от маньяка. – И что подумал охранник?

— Ну… скорее всего вызвал ментов.

— Ты шутишь:?

— Конечно шучу. Расслабься. Сейчас примем душ, и я тебе дам одежду.

- Может даже успеем досмотреть матч...

Смотрю на пылающее от стыда лицо и к себе прижимаю. Блять, ну ведь идеальная женщина.

- С пивом?

- Ага. Хлеб есть?

- Есть. А зачем тебе?

- Можно гренки сделать...

Бля... Кажется я в раю.