Глава 30.
Данил
Действительно было глупо ждать, что Ксюша решится и прервет процесс воссоединения семьи. Остановит наш поход в спальню, прервет нас, как я постоянно прерываю их с Сергеем. И вот что мне теперь делать с пьяной Ритой?
— Данил, Данил, как я рада, что мы снова вместе, — шепчет она мне в ухо, цепляясь за плечи, а я понимаю, что мне вниз нужно, к Сергею, который слишком близко сидел к Ксюше. Да и она была не против, когда он ей вина подливал. Вообще на меня не реагировала, как бы я не лапал Риту. Неужели ей реально плевать? Вот так просто, готова отпустить и забыть тот взрыв, что был между нами.
— Стой, Рит, давай поговорим, — чуть сжимаю ее плечи. Конечно разговор с ней пьяной почти бесполезен, но сейчас она покажет свои настоящие эмоции, а не то лицемерие, к которому она привыкла.
— Давай сначала ты меня трахнешь, а потом поговорим… — ложится она на кровать, принимая очень соблазнительную позу, задирая футболку, под которой виден плоский, загорелый живот… Интересно, но я понял, что естественная бледность мне нравится гораздо больше… Рита расстегивает джинсы, демонстрируя кружево белья…
Вот только вместо того, чтобы возбудиться, я отворачиваюсь и выглядываю в окно. Место неплохое, дом тоже сойдет, учитывая доходы этого Сергея, раздражает только его хвастовство насчет того, что все он делает своими руками. Даже вот эту беседку, где мы сидели…
Так, я не понял, а где Ксюша…
Что за хрень? Куда они делись?
Злость и паника захлестывают, и я тут же иду к выходу… Прохожу мимо стонущей и дергающей себя за соски Риты…
— Данил, ты куда?! — тут же поднимается на кровати, но сейчас не до нее…
— Лежи здесь, я вернусь, и мы поговорим, — кидаю, даже не повернувшись.
Пусть только этот домашний гном попробует тронуть Ксюшу, я вместо носа ему челюсть сломаю.
Накидываю куртку, тороплюсь, надевая ботинки, готовый выскочить в носках… Сука, пусть только попробует…
Выхожу на крыльцо, открывая дверь со стуком. Слышу шум деревьев, что колышет ветер. Смотрю в пустую беседку, где над мангалом еще крутится дымок…
Ну и куда они могли деться…
Ага, следы… Значит пошли в сторону леса?
Нахрена?
Натягиваю шапку и почти бегу в сторону машин, замечаю, что руки Сергея уже на Ксюше. Они обнимаются, и Ксения не пытается сопротивляться… Сука… Почти зверею, резко теряя связь с реальностью.
Какого хера она себя обнять дала?
Тут же врезаюсь рукой в пуховик этого придурка и в сторону откидываю тушку.
Ксения ахает, прижимая ладошки к покрасневшим щекам.
— Данил! Ты больной! Сереж, ты как? – она собирается его еще жалеть? Встаю у нее на пути, а она меня толкает. В грудь. Не больно, но за руки хватаю.
— Отпусти, отпусти меня! Иди к своей Рите, а меня больше никогда не трогай!
— А тебе больше нравится, когда тебя Сереженька трогает, да?
— А даже и Сереженька, кто угодно, лишь бы не ты… — шипит моя змея, а у меня от ее эмоций живот крутит, улыбка на лицо коварно ползет.
Какая она естественная, какая красивая в своем гневе… Моя.
— А врать то ты совсем не умеешь, — дергаю ее на себя, уже ничего не соображая, сил сдерживаться нет, а эти губы слишком близко. Все-таки не стоило пить, вообще не стоило…
Она пытается уворачиваться, истерично кричит, отталкивает меня, но уже поздно. Уже не остановить состав, что несётся на встречу любви. Целую упрямые губы, силой удерживая затылок, перебирая мягкие, чуть влажные волосы…
Еще немного сопротивления, и она отвечает, теряется в поцелуе, в тепле, которым ее грею.
— Ну хватит, — умудряется выкрутиться. – Ты поступаешь ужасно, тебя там Рита ждет!
— Так это его ты любишь? – слышу на заднем плане Сергея, только поднимающегося на ноги… — Я почему – то думал мужа…
— Серег, скройся, пока я тебе еще чего – нибудь не сломал, — говорю, а сам на Ксюшу смотрю. Щеки раскраснелись, губы припухли от поцелуя, а глаза горят праведным гневом и стыдом. – Значит, любишь?
— Тебя это не касается, ты чужой.
— Да твой я, твой. Поговорю с Ритой, все объясню…
— Не смей, Данил, не смей ей говорить, — вырывается она, оборачивается и ахает, зажимая рот рукой… Я даже знаю, кого она увидела. Чуть увожу взгляд в строну, наблюдая как с лица Риты сходит краска.
— Рит, послушай, — шепчет Ксюша, а я тут же за спину ее увожу.
— Рит, я как раз хотел поговорить…
— О чем поговорить? О том, что бросаешь меня? Бросаешь свою дочь! Ради кого? Ради нее?! Это она, да? Она та брюнетка, что ты из бара выносил? Значит, вы давно за моей спиной крутите!
— Рита, все не так…
— Заткнись, тварь! Закрой рот! Я тебе доверяла, я тебе все рассказывала, а ты решила мужика моего увести! Моего!
— Рит, ты сейчас перебарщиваешь, давай поговорим…
— Мы поговорим. Обязательно. Сейчас мы с тобой уедем и поговорим.
— Мы выпили.
— Ты почти не пил! И сейчас увезешь меня домой, иначе больше никогда, никогда не увидишь Карину! Никогда!
— Рит, — чуть ли не плачет Ксюша, а я весь застываю. Сейчас ее лучше реально домой увезти, хрен знает, чего ей в голову может прийти. За машиной потом вернусь.
— Заткнись! Мне вообще с тобой говорить не о чем, шаболда!
— Закрой рот, — отрезаю и подхожу к Рите.
— Не смей…
— Иди в машину и больше ни слова. Ни слова, я сказал.
Она вырывает руку, идет в дом, берет сумку и тут же возвращается. Подходит к Ксюше, протягивает руку, и та ей вкладывает ключи от машины.
— И больше никогда, никогда не смей трогать мои вещи!
Ксюша закрывает глаза и тихо подергивает плечами. Подхожу ближе, но она отворачивается.
— Уезжай. Прямо сейчас уезжай…
— Ксюш, дождись меня, и мы поговорим…
— Говорили уже, хватит…
— Серег, не пускай ее никуда.
— Ладно, — пожимает плечами домовитый наш, а я еще раз касаюсь Ксюши и иду к Рите, которая уже во всю сигналит в своей машине…