Глава 32.
Ксюша
Я даже ойкнуть не успеваю, а он уже в доме и снимает ботинки.
— Данил, — шиплю я, почти повиснув на нем. – Данил, убирайся! Данил!
— Не-а..
— Дочь, ты чего там змеей шипишь…
— Вот кстати, правильно твоя мама говорит, змея… — улыбается Данил маме, а я спрыгиваю с его спины, теперь чувствуя себя крайне глупо. Вот что я сейчас скажу… — Очень миленькая гадюка укусила меня, и я сошел с ума.
— Прекрати паясничать!
— Если честно, я ничего не понимаю, — разводит она руками, но вы можете пройти и все рассказать.
— Спасибо! Я уж думал в этом доме нет гостеприимных женщин.
— Данил!
— Ксюш, перестань кричать, сейчас молодой человек все расскажет. Проходите…
Я делаю большие глаза и подаю маме знаки, чтобы она не впускала его, но кажется она поддалась обаянию этого дьявола и собирается его накормить.
Мне крайне неудобно за небогатую обстановку, мне хочется стать еще меньше, от стыда умереть.. Что он творит, зачем все это делает.
Мама еще и водки ему наливает.
— Мам, он же никуда уехать не сможет!
— Не переживай, места всем найдется, — ставит она на стол графин, а потом тарелку с картошкой и салатом.
— Мм, теперь понятно в кого ты так вкусно готовишь. – говорит он с набитым ртом, а я глаза руками прикрываю.. Я его убью. Просто задушу. – А где Рус?
— Телек на втором этаже смотрит, и лучше тебе убраться, пока он тебя не увидел.
— С чего бы. Теперь он будет видеть меня еще чаще, думаешь, не заметит в постели мамы другого мужчину.
— Данил! Ну какая постель! Я не собираюсь ему говорить!
— Ну конечно, ты же трусишка. Я и сам скажу.
— Еще какая трусишка. Она мне про беременность не говорила, пока живот не начал торчать…
— Мам!
— А хотите посмотреть ее детские фотографии?
— Конечно! — залпом выпирает водку, закусывает и улыбается маме. – Несите.
Я просто встаю и ухожу из комнаты. Это невыносимо. Сажусь возле выхода, потому что идти особо некуда, и дуюсь как дурочка. Ну что он творит, почему это делает.
Слышу из кухни смех и тут же срываюсь туда. Данил смеется, а мама рассказывает очередную интересную историю из моего детства.
— Она все коня хотела. Мечта у нее была. А мы позволить себе не могли. Так она делала вот таких лошадок из бревен и скакала на них целыми днями.
— Мам!
— Ну что. Рассказать нельзя. Тем более будущему мужу… — улыбается она тепло и приветливо, а я дар речи теряю.
— Будущему… мужу? Даниииил! Можно тебя!
— На улицу не пойду, а при маме ты кричать не будешь, — пожимает Данил плечами, даже с места не сдвинувшись. – Знаешь, как я устал сегодня от ора…
Наглец! Подлец!
— Ладно, орать не буду. Хотела тебя… В баню позвать.
— В баню? С тобой?
— Ну конечно. Попарю тебя как следует веником. – улыбаюсь улыбкой анаконды, а Данил ведется. Тут же подскакивает.
— И правда. Сходите. Сейчас полотенца принесу.
Я уже предвкушаю месть за все свои страдания и натягиваю валенки и пуховик, чтобы дойти до бани. Мама передает мне полотенца и подмигивает, а я даже не улыбаюсь. Как же легко ее обмануть, наивная душа.
Данил довольный как сытый волк натягивает ботинки, пальто и выходит на мороз со мной. Идет сзади молча и часто дыша.
— Ксюш..
— Помолчи, давай до бани дойдем.
— Надеюсь, ты не собираешься меня там закрыть и сжечь..
— Интересная идея, жаль она мне в голову не пришла…
Данил хохочет и хватает меня возле бани, за что тут же получает полотенцем.
— Ну что ты творишь! Мама смотрит!
— А ты думаешь, она не понимает, чем мы будем там заниматься.
— Париться мы будем! – открываю дверь, погружаясь в приятное тепло предбанника. Данил хохочет, садится на корточки и подкидывает дров в тлеющие угли.
— И париться Ксюшка, и жариться. Никуда тебе от меня не деться…
— Но сначала париться…
— Не вопрос, — раздевается он, почти моментально оставаясь неглиже, со своим копьем на перевес.. – Я готов…
— Не сомневаюсь, — хрипло произношу, от одного взгляда на его такой откровенный стояк мысли от наказания тут же переходят к поощрению. Нужно собраться, нужно дать понять, что со мной и моей мамой шутки плохи.
Тоже раздеваюсь, пока он заходит внутрь, издавая стон…
— Какой кайф, сто лет в бане не мылся… Эй, ты все снимай, не халтурь…
Ладно. Расстегиваю лифчик и бросаю на скамейку к его вещам. Захожу в жар, опаляющий лицо и тело, не забыв прихватить березовый веник.
— Ложись на живот, если сможешь конечно своего коня разместить…
Данил усмехается и ложится, убрав член рукой, а я наливаю в тазик горячую воду, немного разбавив холодной, окунаю туда веник под его монотонное бормотание.
— Знаешь, я думал ты орать будешь. Ты меня даже удивила…
Ага, я тебя еще не так удивлю. Даже жалко бить такую шикарную задницу, ну да ладно…
— Ну а чего на тебя орать, ты слов не понимаешь… — говорю и, размахнувшись, бью по заднице веником.
— Ксюша!
— Лежать! – новый удар. – Как тебе вообще в голову пришло так обманывать мою маму и ради чего! Ради того, чтобы раз — другой трахнуть меня!
Удар за ударом под его крики. По спине, по ногам, опаляя снова и снова горячей водой. Это приносит облегчение, а рука начинает уставать. И стоит мне на секунду отвлечься, как Данил забирает у меня веник и хлещет меня же по груди.
— Эй!
— Вот и я говорю: «Эй», — разворачивает он меня и бьет по заду. Вырываться бесполезно, все ощущения обостряются на сто процентов стоит некоторым веткам задеть половые губы.
— Перестань! – умоляю я, но Данил безжалостно хлещет мою задницу, а потом вдруг вместо веника я чувствую твердую плоть, что тычется между ног. Данил наклоняет меня и всаживает член с размаха, как веник, опаляя уже тело изнутри… Я даже сказать ничего не успела, да и не смогу, теперь все, что я могу— это мычать и стонать под жесткие шлепки тел друг об друга. Сильно. Резко. Словно наказывая. Его руки мнут мне грудь, а я сама выгибаю спину, позволяя ему входить глубже, причиняя мне почти боль. Мне хочется больше, сильнее, дольше, но напряжение последних часов рвет пружину, и оргазм накрывает лавиной, не давая даже сделать глубокий вдох. Еще пара движений членом внутри и Данил замирает, кончая внутрь… Внутрь!
Я тут же начинаю биться, хочу развернуться в его руках, но он только сильнее толкает на лавку, прижимая грудью к мокрой древесине, при этом даже не делая попыток вытащить себя
— Данил! Ты что натворил…
— Пытаюсь дать понять, насколько мои намерения серьезные, — говорит он через раз, тяжело дыша. – И еще раз. Ксюш, я приехал к тебе, я хочу быть с тобой. Встретить старость, если хочешь…
— А Риту мы тоже в эту старость возьмем?
— Рита— мать моего ребенка, я не могу отказаться от нее, не могу отказаться от Карины, но это обязанности, от которых я не имею права отлынивать, а с тобой я быть хочу. К тебе я приехать хочу и хочу, чтобы ты тоже стала обязанностью, приятной такой, сексуальной обязанностью, желательно законной…
Слезы из глаз текут, а плоть внутри еще пульсирует. Что он натворил. Что мы натворили…
— Рита меня возненавидит…
— То есть ты согласна? — наклоняется он, кусая за ушко, начиная снова двигаться во мне, только очень нежно…
Мне очень хочется согласиться…
— Нет конечно....
Член толкается сильнее, почти доставая стенку матки.
— Я тебя уговорю, — возбуждение скручивает живот, а соски пульсируют от желания… Да, мне хочется, чтобы он меня уговорил, мне хочется быть счастливой именно с ним…
— Рита…
— Примет. Никуда не денется. А может и себе со временем мужика найдет. Ксюш, я никуда не денусь, я хочу быть с тобой…
— Я…
— Да? – двигается он все чаще, выбирая из меня хриплые стоны, пока жар бани давит на виски.
— Я тоже хочу быть с тобой… Данил…
— Скажи это…
— Что? – стону я в голос, пока он наращивает темп.
— Что любишь… Почему Сергей узнал раньше меня… Ксюша! – толкает он член глубже, поднимая ногу, входя под другим, более острым углом. Не помогает, я лишь молчу. Тогда он вертит меня в своих сильных руках так, что я оказываюсь лицом, Целует жадно, агрессивно, не давая отвернуть голову.
— Скажи, — толкает он член, от чего меня пробирает до костей.
— Ты первый…
— Я же… Блядь, — вытаскивает член, прижимаясь к моему животу, ко мне так близко, что расстояния не остается. – Я люблю тебя, Ксюш… И в обиду тебя не дам.
Грудь словно ударом пробивает, по телу табун
мурашек, а слезы потоком из глаз… Теперь только молиться остается. Чтобы это не оказалось сном.
Тут же обнимаю его за плечи одной рукой, царапаю кожу шеи, шепча в самое ухо.
Я тоже тебя люблю… — сама нахожу его член, провожу пару раз рукой, чувствуя силу стали и направляю в себя. – Я тоже очень-очень тебя люблю..