Глава 38.

Рита

— Рит, дочка, ну ты хоть поешь, — заглядывает мама, а меня раздражение по нервам еще больше бьет. Будто, если я нажрусь, то мне легче станет.

— Не хочу, — бурчу и отворачиваюсь от двери. Не хочу никого видеть. Не хочу думать, что сейчас где – то там Данил счастливы с этой безликой Ксюшей, а его брат надо мной смеется. Я до сих пор понять не могу, как так могла опростоволоситься. Мы так давно не занимались сексом, что я списала легкий тремор на воздержание, а его настойчивость и даже грубость на сильное желание. Я терпела пол часа, пока он удовлетворял свои низменные инстинкты, про себя говоря, что все это только ради семьи, которую хочу вернуть, ну и чтобы Ксюше ткнуть, что у нее получилось.

Сука, ненавижу. Я никогда даже подумать не могла, что Данил заинтересуется настолько серой мышкой как она. Даже его взгляды в ее сторону интерпретировала как раздражение, что она мешает общаться нам с ним наедине. Как же я ошиблась…

— Рита, — заходит отец. Он то конечно рад, что все так вышло, а мне выть хочется. Безнадега и отчаянье разрывают на куски. Кажется, что теперь по всему городу развешаны плакаты с новостью о моем позоре. – Ты не выходишь уже три дня.

— Ну и что… — накрываюсь с головой и глотаю беззвучные слезы. Звучные все выплакала в тот день стыда, когда меня опустили на самое дно жизни. Как выходить из дома? Как идти на каток. А еще свадьба этих двоих в месте, куда мы так не разу с Данилом и не попали. Я все время откладывала встречу с его семьей, боялась, радуясь, что Данил отличается от них всех, что не несет то бремя фамилии. Сначала узнав ее, я даже разговаривать с ним не стала, решив для себя, что найду другого мужа. Но Данил оказался крайне настойчивым, к тому же очень красивым и я сдалась, поняв, что хочу девочку, похожую именно на него, сама я красотой не отличалась никогда. Пока конечно за меня не взялись косметологи. Мы поженились, но я продолжала избегать его семью и надеялась, что под моим влиянием и он отдалится от них. Мы родили прекрасную дочку, только за это маленькое, спокойной чудо я готова была его полюбить. Но не полюбила. Он был слишком активным, постоянно работал, несмотря на то, что в деньгах не нуждался никогда. В итоге скандал, развод, а вдруг стала дышать полной грудью, держа Данила на коротком поводке из-за Карины. К тому же, не нуждаясь больше ни в чем. И вот теперь моя прекрасная жизнь закончилась и как дальше, я даже не знаю.

— Мам, — Карина тихонько входит в комнату, а я тут же руку протягиваю. Как здорово, что она зашла именно сейчас. Словно лучик в моем темном, болезненном пространстве. – Ты уже давно болеешь. Может врача вызвать?

— Лучше иди сюда, — отодвигаюсь и дочка ложится рядом. Прижимаю ее к себе и чувствую, как наполняюсь теплом.

— Мам, а я тебя люблю. Больше всех на свете.

— А Ксюшу тоже полюбишь? Потом бросишь меня истеричку.

— Никогда мам, я же знала, что у папы кто – то появится. И это, наверное, правильно. Ты его не любишь.

— Нет?

— Нет. А она любит.

— И как ты это поняла?

— Она смеется над его шутками. А ты всегда ругала его за шутки.

— Понятно, — тут она конечно права. Мне всегда казались его шутки дебильными и пошлыми. – Карин, Господи, а мы же на каток не ходим? Что тренер скажет?

— Как не хожу? Меня бабушка возит. И я кстати, вчера прыгнула двойной. Хотела тебе показать, а ты спала.

Я глотаю слезы. Господи, вот я дура. Пропустила такое важное для дочери событие.

— А покажи сейчас? Тренер записывал?

— Да. Сейчас! — улыбается она широко и убегает за телефоном. Потом мы вместе смотрим ее прыжки, потом смотрим какие подделки она сделала для школы. Мы смеемся, хохочем, и я еще раз понимаю, почему не завела за два года мужчину. Мама была поглощена отцом и со мной времени почти не проводила, лишь давая понять, что я не одна. Я же мать наседка, которой хочется проводить с дочкой каждую свободную минуту и смотреть на то, как она растет, как одерживает победы. – Мам, а ты уже улыбаешься и даже не плачешь?

— Ну а как иначе. У меня есть самое лучше лекарство. Там, наверное, бардак? – киваю на дверь, а Каринка кивает. Ну кто бы сомневался. Они никогда не следили за порядком, слишком занятые на работе, и я с детства привыкла все делать сама. Даже мечтала, что найму уборщицу, но за каждой из них приходилось перемывать. – Тогда пойдем скажем бабушке и дедушке что им пора, да займемся уборкой.

— И цветы полить надо.

— И цветы, — киваю я, наконец поднимая себя с кровати. Мужики. Господи, да кому они нужны… Разве что, чтобы детей сделать. Даже жалко, что мы успели сделать лишь одну Карину. Я вон бы от маленького хоккеиста не отказалась, хотя и не жалую этот вид спорта.

Мама с отцом уже давно ушли, а мы с Кариной уже читаем перед сном. Как вдруг раздается звонок. Я смотрю на спящую Карину, запахиваю халат сильнее и иду открывать. Ну и кого несет на ночь глядя.

Если это Арс, то я спущу его с лестницы. Но на пороге оказывается Сергей. С причудливым комнатным цветком в руках. Он видно, что погибает.

— Добрый вечер, Маргарита. Вы телефон не берете сегодня.

— Да, у меня было много дел. Вам не кажется, что уже поздновато?

— Я понимаю, просто долго решался…

— Решались? Привезти цветок?

— Приехать. И да, я не знаю, как ему помочь.

— Ну заходите, — пропускаю Сергея, смотрящего на меня с раболепием, от которого еще на даче у меня закипала кровь. От одной мысли, что я могу по-настоящему управлять мужчиной, у меня по коже мурашки побежали, а между ног неожиданно потянуло. – Поставьте цветок тут, а сами не забудьте снять ботинки.

Он подчиняется, облизывая губы и встает смирно, ожидая от меня дальнейших действий.

— Вы ботинки неровно поставили. Поправьте.

Он кивает, поправляет, а я невольно чувствую жар в груди, когда он смотрит на мои коленки, торчащие из-под халата. Вдруг поднимается в полный рост и прижимает меня к стене прихожей.

— Рита, я не могу. Не могу думать ни о чем кроме вас. Вы захватили мое воображение, мое сердце, моя душа тоже может принадлежать вам, только скажите… Я готов ради вас на все, Рит…На все…

Я ухожу от поцелуя, позволяя коснуться своей щеки, но сама тянусь всем существом к этому мужичку, готовому встать передо мной на колени.

— Все сказали?

Он отстраняется, кивает, словно я пнула его ногой и поворачивается к выходу.

— Разве я сказала вам уходить, Сергей? За мной. И берите… — киваю на его ширинку, прилично топорщующуюся. – Ваш цветок. Посмотрим, что я смогу с ним сделать.

Он торопится за мной, а я веду его в ванную. Велю закрыть дверь.

— Поставьте в ванну ваш цветок… — он кивает, ставит, выжидающе смотрит на меня. – Вы и правда готовы ради меня на все?

— Да, — тут же подходит он ближе, пока я сажусь на столешницу и раздвигаю ноги, сама не знаю, что на меня находит, но хочу проверить его готовность именно таким пахабным способом. – Да? Тогда сейчас ты сядешь на колени и будешь мне лизать, пока я не кончу.

Сергей замирает, смотря то мне в лицо, то между ног. И вот я уже покрываюсь краской стыда, думая, что ошиблась, а он вдруг падает на колени, подползает ниже, касается лодыжки и скользит пальцев выше, доводя меня до такого яркого желания, что я сама вот — вот на него наброшусь. Но не успеваю произнести новый приказ, как он прижимается к моей промежности прямо через ткань трусиков. По телу тут же ток проходит, и я прижимаю пальцы к темной шевелюре. И пока плаваю в бессознательном бесстыдном удовольствии, думаю, что нужно будет сводить его к парикмахеру.