Глава 20

Арсений

Я еще немного отхожу от того, что произошло ночью. Нет, тот факт, что Маша оказалась девственницей, порадовал безмерно, но не удивил.

А вот на ее пристрастие к синякам я давно обратил внимание, но не ожидал, что она так быстро покажет свою сущность. Притягательную и волнующую.

По телу до сих пор бегут разряды только от мысли, до каких пределов можно будет с ней дойти. Какие границы раздвинуть. С ней главное не переборщить.

Это не любовница, которая соглашается на все за деньги, это девочка, которая сама не знает, какие пороки в себе скрывает. Она же не зря выбрала подобный вид танцев, да и конструирование тоже не для самых ленивых барышень.

Котова сочетает в себе непосредственность с жадностью познания, и я планирую этот клад оставить себе.

Проснувшись утром первым, я с каким-то ненормальным умилением наблюдаю, как это чудо пускает слюни на подушку. Смотрю на часы. Только шесть, мой обычный день начинается именно в такое время.

Я включаю телефон, замечая несколько пропущенных от Гены. Настроение тут же катится по склону, очевидно, проблему без меня он решить не смог.

Встаю и иду на балкон, чтобы узнать, в чем, собственно, дело.

— Гена?

— Арсений Ярославович. Августина не хочет покидать квартиру, забаррикадировалась там и утверждает, что… — он берет паузу.

— Что?

— Что, если вы не притащите свою охреневшую задницу, то она всем расскажет о ваших увлечениях…

— Она так и сказала? Увлечениях?

— Она выразилась: «мерзкие извращения».

— Ну понятно. Не надо стесняться, Ген. Я же не милая впечатлительная девочка, — говорю, а сам поглядываю через балконную дверь на кровать, на которой лежит неподвижно Маша. Я планировал вечером уже заселить ее в квартиру, которая очень удобно расположена по отношению к офису.

Мне нет необходимости искать себе любовниц, они находят меня сами, готовые на все, даже на мерзкие извращения, только чтобы получить доступ к моему телу и деньгам. Это при том, что я никогда ничего не использую из мира БДСМ.

Моя квартира уж точно не напоминает красную комнату из известного порно романа. Моих рук мне достаточно.

— Что делать?

— Ждать меня, конечно. Раз по-хорошему барышня не понимает, будет по-плохому.

— Может я еще попытаюсь с ней договориться?

— Нет, теперь я сам. Скоро буду, — только объясню Маше, что нужно ждать меня здесь.

Я заглядываю в спальню и застываю, чувствуя, как раздражение накрывает с головой. Ушла? В чем? В простыне? Хотя вещи тоже собраны. Даже туфли ее, которые так удачно смотрелись на моих плечах.

Чисто по-женски. Но надеюсь, она не настолько глупа, чтобы быть уверенной, что действительно одной ночью все закончится.

Я спустя несколько вздохов перекрываю вентиль с бьющим кипятком гневом.

Ладно, она научится.

Она вообще весьма способная к обучению девочка. И слушаться меня она тоже научится. И уходить из постели, только когда я ей позволю.

Иду в душ, долго стою под струями воды, вспоминая, какой непосредственной и алчной была Маша. Невольно губы растягиваются в улыбке.

Нет, ругать я ее точно не буду. А вот приучать к себе, медленно, но верно затягивать в свои сети, обязательно. Совсем скоро она даже оступиться не посмеет без моего ведома.

Надеваю мятую одежду и еду на лифте вниз, туда, где оставил машину. На подземной парковке надеваю новый костюм, рубашку, которые всегда хранятся в багажнике. Сажусь за руль, выезжаю на проезжую часть. Осматриваюсь по сторонам. Не удивился бы, увидев бегущую Машу, в одной простыне на своих десятисантиметровых шпильках… Но нет, очевидно, это зрелище я пропустил.

Звоню ей на телефон, но она, конечно, трубку не поднимает. Тогда пишу лаконичное:

«Как ты себя чувствуешь?».

«Нормально», — тут же прилетает ответ. Такой же до отвращения лаконичный. Я уже заношу палец, чтобы высказаться, но глушу в себе раздражение. Нельзя. Спугну. Пусть думает, что там на верхнем этаже все закончилось.

«В понедельник не опаздывать, у меня важное совещание».

«Как скажите, босс».

Мне больше нравится «господин», но об этом я скажу ей в понедельник.

К своей квартире я подлетаю через двадцать минут и сразу поднимаюсь на последний этаж, где и на данный момент проживает моя теперь уже бывшая любовница.

У двери стоит Гена. Тут же выпрямляется, заметив меня.

— Арсений Ярославович?

— Внизу пока будь, если понадобишься, наберу…

Дверь открываю своим ключом и вхожу. Заранее готовый к любым летающим предметам. Такое уже бывало. Каждое расставание с любовницами превращается в поле битвы. Каждая считает меня мерзким извращенцем, но каждая до последнего держится за меня, словно мужиков в мире больше не осталось.

— Августина, милая, я вернулся.

Внутри квартиры что-то разбивается, и я иду туда. Красивая, заплаканная женщина бьет посуду на кухне. Готовить она, кстати, не умеет. Но, если бы била свою косметику, я бы удивился.

— Ты был с ней! С этой твоей помощницей!

— Августина, я вроде еще неделю назад тебе все сказал, почему ты еще здесь?

— Чем эта малолетка лучше меня!? Ты думаешь, она примет тебя вот такого, с твоими пороками?! Ты никому не будешь нужен, если все узнают, какой ты на самом деле!

— И какой я, Августина. Произнеси.

— Садист! Ты садист! Ты избивал меня!

— Лишь по твоей шикарной заднице.

— Ты душил меня!

— Лишь чтобы ты быстрее кончила.

— Ты… ты… ты… — она некрасиво опускается на пол, начиная рыдать и дрожать. Никогда не любил женских слез. Никогда не умел успокаивать и жалеть. Меня никогда никто не жалел, в нашей семье такое просто не принято. — Ты не найдешь такую как я.

Я нашел лучше. И даже не такую меркантильную, которая будет ложиться под меня не за деньги, а потому что влюбилась. Настолько, что подарила свою девственность.

— Августина, я оставляю тебе машину. Ты можешь ее забирать и уезжать из города.

— Что? Из города?

— Ну ты же не думала, что после своей истерики я позволю тебе мне вредить? Поедешь в Хабаровск или любой другой город и найдешь себе нормального любовника.

— А ты поселишь тут Машу свою, да?

— Тебя это уже не касается.

— А она знает о твоей садисткой натуре? Она примет это? Ты ей расскажешь, как привязывал меня к кровати?

— Августина, ты забываешься! Если через десять минут ты не покинешь квартиру, то я просто вынесу тебя отсюда.

— Ты ублюдок! Я ей расскажу, понял?! Расскажу, пока она, глупая, в тебя не влюбилась! — поднимается она и на меня идет, бьет кулаками по груди, а во мне все раздражение утра в лавину собирается, несется со склона. Я хватаю суку за горло.

— Ты ничего ей не скажешь. Ты никому ничего не скажешь, потому что тогда все узнают о том, что ты для меня делала. Узнают, какой послушной сукой можешь быть. И тогда на твое тело будут зариться только извращенцы. А ты уверена, что все они будут такими лайтовыми, как я? Ты уедешь из города и навсегда забудешь мое имя, имя Маши и название моей компании.

— Арс, Арс, милый. Прости меня. Ну хочешь, хочешь я буду на вторых ролях. Я готова, я ради тебя на все готова. Я буду жить, где угодно, ждать тебя, сколько угодно. Она тебе надоест, а я буду рядом…

— Я не мараю себя изменами. И сплю только с одной, уж тебе об этом известно.

— Да, да, да, ты самый лучший, самый верный, самый щедрый.

— Садист.

— Возьми меня, так, как хочешь, ты же зол, вымести на мне свою злость, придуши, ударь, оттрахай как последнюю суку! — лезет она ко мне, целует. И если реакция даже есть, то трахать я хочу не ее. Она уже на коленях, пытается ширинку расстегнуть, но я руки ее убираю.

— Все, я сказал. Твое время вышло. Я и так давал тебе несколько дней.

— Подонок! Какой же ты урод! Никто никогда тебя не полюбит. Никто! Ты останешься один со своими вертолетами.

— Пошла вон, — она наконец включает гордую женщину, берет свой давно собранный чемодан и проходит мимо меня. Я тут же закрываю за ней дверь, за которой слышатся глухие рыдания, звоню Гене, чтобы подхватил дурочку у выхода. Сам иду по квартире, рассматривая погром, который устроила любовница. Машу пока сюда приводить нельзя.

Звоню в клининговую службу и в мебельный, чтобы сменить матрас.

До конца дня через дверь кабинета слушаю, как наводят порядок, пока работаю и рассматриваю последние наброски Маши. Неплохо. Пусть рисует, иначе от безделья мозг начнет мне выносить. Потом отдам ей проект, чтобы после расставания в себя пришла. Может даже сделаю руководителем отдела. У нее получится.

Вечером неожиданно заявляется брат. Удивленно смотрит на матрас, который выносят, новый уже привезли.

— Любовницу меняешь? — говорит он уже за бокалом виски.

— Есть такое.

— Не надоело? Может, пора остепениться?

— Я женат на вертолетах. И скандалов из-за того, что я провожу все время на работе, мне не нужно. У меня большие планы.

— О, наклевывается в Эмиратах?

— Да, они хотят патент на изготовление, но без меня не справляются. Возможно, придется там остаться на несколько месяцев.

— Ну понятно. А я сделал Ксюхе предложение, — это было ожидаемо. Они подходят друг другу, оба мягкие, смешливые. Данил всегда был мягче меня. Наверное, поэтому так рано женился первый раз. Вот теперь второй. Бабы из него веревки вить могут.

— Когда свадьба?

— Через неделю на Алтае. Ждем тебя.

— Буду, конечно. Надеюсь, это последняя свадьба?

— Точно последняя. Знаешь, я только недавно понял, почему она меня так зацепила. Она смеется над моими шутками.

— Это дорого стоит. Рад за тебя, брат. Каринка нормально ее приняла? — он тоже переживал за то, как его дочь примет новую жену, но судя по фырканью все прошло отлично.

— Она и сказала не тянуть со свадьбой, потому что если Ксюша смеется над моими, не всегда удачными шутками, то нужно скорее ее за волосы и в пещеру.

— А дочка твоя шарит, — смеемся мы, бьемся бокалами в честь его мужского счастья. А мое временное счастье, наверное, копается в своем мозгу, надеясь, что завтра я, как честный босс и джентльмен, сделаю вид, что ничего между нами не было.

Только вот я далеко не джентльмен.