Глава 27

Закрываю глаза, окунаясь в пряную мякоть ее сладкого ротика.

Скольжу языком, собираю стоны. Секунда, другая, она не отталкивает.

Просто плывет со мной по этой бездне наслаждения.

Мои руки обвивают тонкий стан, словно укрывают от посторонних взглядов.

Впервые понимаю восточных мужиков, которые надевают паранджу на свою женщину. Потому что не хочется, чтобы кто-то касался такой красоты даже взглядом. Отнимаю губы от ее губ, смотрю как одержимый, как она их кусает. Открывает глаза.

Я же не теряю время, удерживаю ее, тащу к бортику. Стягиваю лямки простого лифчика, расстегиваю застежку.

Она дрожит, ахает, когда просто освобождаю тяжелую грудь, ловлю ее ладонями, зарываюсь в эту прелесть, втягивая аромат, который ощущается даже сквозь запах бассейна. Еле управляю собой, пока стягиваю ненужную деталь с ног. И то, какая она покорная и податливая, просто сносит башню, заставляет ощущать себя сексуальным маньяком.

Мне поскорее хочется в нее.

Каким угодно способом.

В какой угодно позе.

Поднимаюсь выше, хватаю за подбородок и снова исследую полость горячего ротика. Одна только мысль, что в скором времени он окажется на моем члене, вызывает нестерпимую боль в нижней части тела.

— Арсений Ярославович, — шепчет глупышка мне в губы. Вскрикивает, когда пальцы находят складочки, мягкие, влажные, чуть припухшие.

— Серьезно хочешь поболтать?

— Не особо. Но хочу все решить на берегу, пока мы не утонули окончательно, — сама обнимает она меня за плечи. Я вздрагиваю, мурашки от ее добровольного касания под кожу иголками впиваются. Я понимаю, что сейчас, чтобы ее трахнуть, соглашусь на все. Обману. Завлеку. Одурманю. Только, чтобы не сбежала.

— Говори, только быстро, иначе будешь потом объяснять моим родителям, почему мои сперматозоиды плавают в бассейне.

Она хихикает, царапает мне шею, вынуждая зарычать.

— Я хочу оставаться на этой работе.

— Ладно.

— Да? Так просто?

Блять. Сменяю пальцы губами, втягивая сосок, почти прикусывая его. Воздуха не хватает. В голове шумит. Между ребрами бьется сердце, почти выламывая мне грудную клетку.

Девочка сама на спину откидывается, не выдерживая. Ноги шире раздвигает, словно специально для лучшего доступа. Оставляю грудь в покое, требуя:

— Руки на грудь, возьми свои соски,

Она колеблется, но делает, выгибаясь красивой другой. Выглядит сейчас чертовски сексуально. Словно русалка, которая плывет к морскому дьяволу. Я провожу пальцами по вульве, скользя четко между складками, нащупывая пульсирующий клитор. Вторая рука на собственном члене, сдерживает пыл и желание поскорее воткнуть его в мякоть моей девочки.

— Ноги шире.

Господи, нереальный кайф — смотреть, трогать, не бояться, что она сейчас взбрыкнет. Я поднимаю глаза, наблюдая за ее реакциями, а потом резко щелкаю по половым губам. Котова стонет, но ноги не сдвигает, не дергается, не орет, словно я уже искалечил ее тонкую душу.

Второй раз, сильнее.

Стонет так сладко, что у меня самого сперма скоро из ушей польется.

Из щели вытекает прозрачная капля, и меня как током прошибает. Во рту тут же слюна образуется, а руки словно живут своей жизнью. Зажимают обе половинки упругой попки, сильно сминая.

Но я тяну. Мучаю мышку, хочу, чтобы сама призналась, чего хочет.

Она поднимает голову. Хмурится.

— Ну же…

— Что ну же?

— Ты знаешь.

— Я-то знаю, а ты знаешь, чего хочешь?

— Знаю…

— Скажи это.

— Ну, Арс!

— Скажи! — шлепаю по заднице, задирая ноги в невообразимо аморальную позу.

— Вылижи меня. Вылижи меня, пока не кончу.

— Умница, — шепчу между ног и вгрызаюсь в сочные половые губки. Целуюсь с ними, втыкая язык между, скользя по горошинке клитора, слушая смачные стоны, чувствуя, как ее тело вибрирует и просит еще. Еще. Еще.

— Еще, господи, еще. Пожалуйста, вот так, да, — щелкаю кончиком по клитору, чувствую руку в своих волосах, усиливая напор, ощущая, как в рот стекает смазка. Прикрываю глаза, хотя смотреть хочется не прерываясь. Вода дает охладиться стояку, иначе давно бы уже кончил.

Секунда, другая и тело Маши взрывается оргазмом. Она кричит, сжимая мои волосы так, словно скальп снять хочет, но я лишь придерживаю, когда ее тело начинает вибрировать. Пью ее, выпиваю до дна, облизываясь и стирая влагу с подбородка.

— Офигеть, и как я неделю без этого жила, — выдыхает она, отпускает мои волосы. Я даю ей передышку, просто смотрю, как часто вздымается грудь, как подрагивает плоский живот с капельками пота.

По мне хлещет ударами воды возбуждение, но я жду, когда она откроет глаза, когда сама ко мне потянется. А стоит ей совершить эту ошибку, как я быстро целую ее в губы, а потом просто разворачиваю ее тело к себе лицом.

— Ого, что ты задумал…

— Хочу, чтобы ты мне отсосала…

— Вот так? — хихикает она, но я нависаю над ней, впиваясь руками в края бортика, и просто жду, когда она сама возьмется за член. Не подводит. Я шумно, с хрипом выдыхаю, когда ее прохладные пальчики кружат по головке, причиняя почти физическую мучительно-сладкую боль. Теперь температура у тела поднялась в разы, а член вот-вот огнем вспыхнет. Эта сучка еще и медлит, хотя я сам уже толкаюсь ей в губы. Смотрю вниз, на то, как она целует самый кончик.

Я сейчас реально сдохну. Яйца каменные, а на шее словно удавка.

— Маш, не дразни…

— Ладно-ладно, я просто отомстила за твою медлительность, — обхватывает она член ладошкой, а второй взвешивает яйца. Изучает. — Такие мягкие… И бархатные. А они всегда такие большие?

— Маша!

— Ладно-ладно, — обхватывает она головку, втягивает в рот. Я запрокидываю голову, чувствуя, как нервы рвутся на нити. Меня трясет, а эта чертовка еще и глубже взять пытается. Желание просто запихать его ей в рот и трахать, пока спермой всю глотку не залью, невыносимое.

Но рано, пока рано. Я вынимаю член изо рта, на что тут же получаю возмущенное мычание. Тяну малышку на себя, чтобы удержалась на весу, и направляю член в самое долгожданное место. Она так хорошо держится на мне, ногами крепко обнимает. А я пытаюсь не задохнуться от того, как тесно меня обнимает ее мягкая тугая плоть.

— Ой, Арс, это просто… — сама она приподнимается на члене, а потом так же резко падает на него. Так, что головка достигает самого края. Маша распахивает глаза шире, и мы повторяем. Раз. Еще. Еще. Еще. Пока малышка просто не скачет на мне, выделывая какие-то невообразимые волны телом, вдавливая член в свои стенки, не давая мне даже нормальный вздох сделать. Я лишь держу ее за попку, чуть сжимаю, растягиваю половинки в разные стороны, скользя пальцем между ними, задевая крошечное отверстие.

Движения становятся хаотичными, а руки, что сжимают ее, жестокими. Я понимаю, что оставлю синяки на нежной коже, но и остановиться уже не могу. Еще пара толчков. Еще пара резких движений, как вдруг член словно огненным обручем стягивают, не давая мне выбраться. А губы сталкиваются в зверином поединке. Маша воет мне в рот, шумно кончая, а я делаю еще несколько сильных рывков, сдергиваю ее с себя и брызгаю вверх, попадая не только на грудь, но и на лицо. Она немного ошарашено на меня смотрит, а потом вдруг улыбается. Так сладко, что в душе все сворачивается узлом.

Не отпущу. Никуда нахрен от меня больше не денется.

— А давай помоемся и еще поплаваем.

— Конечно. Но ты можешь прийти сюда и завтра.

— Завтра будет суматошный день, и вряд ли тут будет так пусто.

— Мы сюда как-нибудь приедем, когда дом пустой будет.

— Такое бывает?

— Довольно часто, — выношу ее из воды и несу в душ. Там уже ставлю на пол и включаю воду.

— Если честно, я так и не поняла, кто жених.

— Мой брат. Ты его не видела?

— Нет. Он старше тебя или младше?

Я уже открываю рот, чтобы сказать, но умолкаю. Мне будет дико интересно узнать, сможет ли она нас отличить. Это мало кому удается на самом деле. И это не удивительно, но… Всегда хочется чуда. Невеста брата не понимала, что я похож на Данилу, пока ей об этом не сказали… И это… цепляет. Не знаю, почему мне хочется, чтобы и Маша смогла нас различить.

— Младше, — формально я не соврал, меня достали раньше.

— Я всегда мечтала о брате или сестренке. Здорово, что у тебя большая семья, — поворачивается она ко мне спиной, и я сам мою ей голову. Она урчит, как кошечка от удовольствия. Потом заворачивается в полотенце.

— Что-то и плавать уже не хочется.

— Пойдем, — веду в сторону от воды, туда, где стоят мягкие лежаки, круглой формы. С них тоже открывается чудесный вид, тем более, сейчас небо почти темное, остались только несколько розовых линий на горизонте между высокими горами. — Ложись…

Она устраивается на подушках, а я ложусь рядом.

— О, я вспомнила! Ты мне обещал рассказать.

— Ну так я для этого и искал тебя…

— Помимо прочего? — щипает она меня. И я, если честно, терпеть не могу такого, вообще после секса стараюсь не спать с женщинами, тем более, не давать им себя трогать. Но касания Маши — это другое. Словно свет солнца на заре касается твоей кожи. Когда на улице еще прохладно, он не обжигает, а лишь согревает.

— Куда же без прочего.

— Итак? — ложится она головой мне на грудь, смотря вдаль, я же укрываю нас покрывалом, думая, что именно рассказать.

— В нашей семье не было особых установок, кто чем будет заниматься. Родители никогда ни на чем конкретном не настаивали, так что по сути мы с братом были предоставлены сами себе. Ну, конечно, присутствовал спорт, развитие, обучение, но ничего особенного. Зато все в семье чем-то выделялись. Мать была известной на весь мир фигуристкой, папа стоял у руля самого крупного завода. И мне тоже хотелось стать известным, пожалуй. Даже на весь мир.

— Почему вертолеты?

— Потому что я почти с рождения умел собирать огромные мозаики, Лего, конструкторы. И просто выбрал то, что умею лучше всего.

— Мне кажется, ты в любой деятельности стал бы лучшим…

— Ну точно не в пилоне.

Маша хохочет, поворачивается ко мне лицом, обнимает, прижимаясь всем телом. Хрупкая и сильная. Умная и наивная. Убойные сочетания.

— Ты такой красивый.

— Сомнительный комплимент, конечно.

— А ты считай это не комплиментом, а фактом. Так легче его воспринимать.

— О да, — закатываю глаза. — Ты очень красивая. И это тоже констатация факта. Я не хотел тебя брать на работу, наверное, сразу понимал, что влипну.

— Значит, ты в меня влип? — прячет она свое лицо, краснея, но я заставляю смотреть ее на себя прямо.

— Влип, мягко сказано. Ты меня приворожила, признавайся.

— Ага. Приворот на голой груди… — я скалюсь. Тот момент просто как взрыв. Ее идеальная грудь с отметиной посередине. Мне хотелось, чтобы ее оставили мне, мне хотелось зализать ее языком, мне так много тогда хотелось… — Почему ты так смотришь? И что ты делаешь…

Я уже стягиваю покрывало, потому что жарко невыносимо, и больше вопросов не возникает. Маша жадно смотрит на член, который прижат к животу, и накрывает его ладонью…

— Мне кажется, мне нужен новый урок минета.

— Какая умная у меня девочка, — хватаюсь за ее волосы, направляя и обучая…