Глава 13.

— ДАНА —

* * *

Одна неделя пролетела как один день, и другая неделя прошла как-то незаметно. Или как одна бесконечная уборка, но это уже с какой стороны посмотреть.

Мы убрали вообще всё, не считая двора и кухни. Кухню нужно было отстраивать, а мы пока решали, какой она будет. А во дворе тоже надо было навести порядок. Я бы ландшафтного дизайнера позвала, но пока руки не дошли что-то там вообще делать.

Со всей этой грандиозной уборкой я уже с трудом вспоминала, какой была моя жизнь до всего этого.

А вот то, что происходило здесь, с каждым днём становилось всё реальнее. И цепь с браслетами между нами стала другой. Появилось больше золотого сияния, а не серебристо синего. Это был хороший признак, как мы все решили.

Мы с Виктором быстро привыкли друг к другу. Не знаю, как ещё это назвать. Он перестал быть для меня «проблемным клиентом» и стал просто Виктором, точнее, человеком, который по утрам пьёт чёрный кофе без сахара и никогда не доедает пирог до конца.

А ещё он может полчаса тупо смотреть в окно, а потом вдруг выдать что-то настолько смешное, что я давлюсь чаем.

Кстати, он ещё и спит без одежды, но об этом позже.

Я много рассказывала ему о своём мире. Зачем-то подробно болтала о подруге Ленке, с которой я дружила с института, и её дурацкой привычке дарить мне на каждый день рождения носки с рыжими котами.

А ещё теперь Вик знает, что я люблю золотую осень и дождь, когда сама смотрю в окно и пью чай или своё любимое какао.

И про Омлета не забыла. Это была история о том, как однажды я взяла из приюта рыжего и тощего котёнка, зато он смотрел на меня так, будто я ему уже за всё должна, и назвала его Омлетом.

— Ты назвала его в честь еды? – уточнил тогда Виктор.

— Первое, что он сделал, это сожрал мой завтрак. Как раз я приготовила себе омлет.

Омлет, услышав это, фыркнул:

— Я не сожрал, просто проверял тебя. И ты прошла проверку.

О личной жизни старалась не говорить. У Виктора была своя боль, а у меня своя – старая и зарубцевавшаяся, но всё ещё чувствительная при нажатии. Был муж и развод. И было осознанное решение, что я больше никому и никогда не позволю превращать мою жизнь в бардак, во всех смыслах.

Но когда я попыталась об этом поговорить, то на полуслове сменила тему. Зачем бередить чужие раны своими?

Виктор тоже делился историями о себе. Мне было очень интересно слушать об этом мире и о самом мужчине. Жизнь у него была воистину интересная.

А ещё мы наконец переехали нормально спать в спальню.

Когда мы закончили с уборкой первого этажа, я решила, что спать на диване в гостиной – это уже за гранью профессионализма. Если я специалист по расхламлению, то должна обеспечить комфортные условия. И в первую очередь для себя.

— Мы будем спать здесь, – объявила я, постелив свежее постельное бельё, потом добавила чуть смущённо: – Ну да, спать будем вдвоём и в одной кровати.

— Что? – удивился Виктор.

— Цепь, не забыл? Мы не можем разойтись по разным спальням. А диван и кресло в гостиной – это не спальные места. Между прочим, у меня уже болит спина, поэтому не вздумай спорить, я хочу нормально спать!

Он нахмурился.

— Но... – начал было он.

— Между нами будет скрученное одеяло! – рявкнула я. – Это чёткая граница. Ты спишь на своей половине, а я на своей. Всё прилично, и удобно.

Он промолчал, а потом буркнул:

— Ладно, хорошо, убедила.

И вот тут выяснилась одна деталь, маленькая такая, даже крошечная. Почти незаметная.

Виктор в кровати предпочитал спать голым.

* * *

— Что значит, ты спишь голым? – переспросила я, когда он об этом весьма невозмутимо сообщил.

— То и значит, что в кровати я сплю без одежды. Мне так удобно.

— Совсем без одежды? – решила уточнить на всякий случай.

— Совсем.

Я задержала дыхание и сосчитала до десяти. Выдохнула.

— Ладно, делай что хочешь, но умоляю, накрывайся одеялом.

И вот так мы и жили. Вечером забирались в кровать, я демонстративно поворачивалась на бок и отчётливо слышала шорох ткани, это Виктор снимал одежду.

Утром просыпалась, ждала, пока он оденется. Граница из скрученного одеяла ни разу не была нарушена.

Но пару раз я просыпалась среди ночи и замечала, что одеяло слегка сдвинуто. И что генерал во сне немного придвинулся к центру.

Но Омлет, конечно, не мог пройти мимо такой ситуации. На третий день нашего совместного сна он запрыгнул на кровать, уселся точно посередине и объявил:

— Значит, так, я, конечно всё понимаю, вы взрослые люди, прикованы друг к другу магической цепью, спите в одной кровати. Между вами баррикада из одеяла, но вы краснеете, как два подростка в летнем лагере, и делаете вид, что ничего не происходит.

— Ничего не происходит, – хором проговорили мы с Виктором.

— Вот именно! – картинно вздохнул кот. – Вы спите в одной кровати, а ведёте себя так, будто вас застукали за чем-то неприличным! Хоть бы поцеловались уже, честное слово!

Я почувствовала, как начала краснеть. Виктор пробормотал что-то про «не твоё дело».

— А почему это не моё? – возмутился Омлет. – Я – член семьи!

В глубине души я подумала, а ведь кот прав. Ну, не в том, что надо немедленно целоваться, а в том, что напряжение между нами нарастало, нет, это было не плохое напряжение. Всё-таки мужчина и женщина под одной крышей…

Короче, неплохо бы с этим что-то сделать. Например, устроить небольшое свидание. Ничего грандиозного, просто ужин при свечах. Одеться красиво, попрошу Омлета заказать мне платье и туфли. И мы просто побудем вместе, и посмотрим, что получится.

Новым утром я уже начала продумывать детали, когда к нам явились гости.

О, нет, это был не Громобой.

— Кого это принесло? – недовольно спросил Омлет.

А принесло к нам комиссию.

Явились снова трое, но новым составом. Двое мужчин и одна женщина. Все были в тёмно-синих мантиях с серебряными нашивками.

— Генерал Виктор Железный, доброе утро, – произнесла женщина ледяным тоном.

— И вам. Чем обязан? – ответил Виктор тем же тоном.

— Мы из комиссии Императорской Магической Академии, отдел контроля за ритуалами и межмировыми взаимодействиями. Прибыли для проверки вашего состояния и призванной иномирянки. Разрешите войти?

Комиссии никто не любит. Я сразу приняла их за опасность и решила пока помолчать и послушать, что они тут накопают и какой вердикт вынесут.

— Разрешаю, – нехотя проговорил Виктор и отступил в сторону.

Не буду вам долго засорять мозг тем, как комиссия тут ходила и бродила. Главное, знайте. Комиссия была в шоке.

Они ожидали увидеть руины, бардак и запустение, возможно, неадекватного генерала, рыдающего в углу. Но увидели гладко выбритого генерала в свежей рубашке с идеально ровной спиной и абсолютно невозмутимым лицом.

Так мне потом объяснил Виктор, по протоколу они должны были зафиксировать «неудовлетворительное состояние дома и самого генерала» и принять меры. Какие меры, он не уточнил, но по его тону было ясно, что ничего хорошего.

А увидели они вылизанный и сияющий дом с чистыми полами, гуляющего по дому ухоженного и упитанного кота.

Комиссия ушла где-то через час. Они покинули нас в глубоком шоке, но с явным одобрением.

Женщина на прощание заявила, что «состояние генерала превосходит все ожидания» и что они «немедленно доложат в Академию о положительной динамике».

Один мужчина невнятно пробормотал про «невероятный прогресс», а другой просто пожал Виктору руку со словами: «Рад, что вы вернулись, генерал».

Когда они ушли, я выдохнула.

— Это было неожиданно.

— Согласен, – кивнул Виктор.

— А мне понравилось! – заявил Омлет. – У них были офигевшие лица! Они не ожидали! Дана, ты для них теперь сенсация. Глядишь, бизнес построишь.

Мы рассмеялись. Виктор вдруг взял мою руку в свою и трепетно её поцеловал. Я тут же прекратила смеяться.

Кот упал на спину и изобразил, что он умер.

Но так всегда, только начинается что-то хорошее, как приходит что-то плохое.

Мы не знали, что следующий день принесёт кое-что похуже любой комиссии. Точнее, кого-то белобрысого с именем на букву «С».

* * *

— ДАНА —

На следующий день я проснулась раньше Виктора. Он сладко спал, уткнувшись лицом в подушку, и одеяло сползло с его плеча, открывая широкую и очень красивую спину с парой старых шрамов. Я быстро отвернулась, накинула халат и пошла в ванную при спальне, цепи хватало.

Омлет пошёл за мной.

— Так-так-так, выкладывай, я видел, как ты смотрела в потолок перед сном. Что задумала?

Я отвела глаза.

— Свидание, – призналась я.

— О! – кот аж подпрыгнул. – Свидание! Давай! Свечи, ужин, я закажу что-нибудь особенное! Например, лобстеров! Или целого поросёнка! Или...

— Омлет, успокойся, я ещё думаю и решаю…

— А чего тут решать? Генерал тебе нравится, ты ему тоже нравишься, я вообще всем нравлюсь, надо действовать! Хороший же мужик. Тормозной, правда, иногда, но я думаю, это всё выдра виновата. А так с юмором, деньги есть. Вон, я трачу и трачу, а деньги всё не кончаются.

Я хотела ответить ему, но тут в дверь ванной постучали.

— Дана, к нам гости, надо спуститься, – сонно проговорил Вик.

— Опять комиссия? – простонал Омлет. – Может, не открывать? Повесим табличку, что у нас санитарный день?

— Нельзя. Вдруг это что-то важное.

Я вышла, Виктор был одет в одни штаны. Чёрт. Гормоны так некстати, пробудились.

Мы открыли дверь и офигели.

На пороге стояла женщина.

Блондинка с длинными, идеально уложенными волосами, которые струились по плечам, как водопад из жидкого золота.

Глаза большие и голубые с длиннющими ресницами. Губы у неё были пухлые, сложенные в модную «рыбку», будто она постоянно делает селфи. Фигура, мама родная, да такие в земных журналах называют «параметры секс-модели», грудь, талия, бёдра, всё как по линейке.

Одета красотка в облегающее бордовое платье, которое подчёркивало всё, что можно и нельзя. В руках она держала маленькую сумочку.

Но самое главное, это её взгляд, который сообщал сразу всем: «Я – первосортная стерва, и ты будешь валяться у меня в ногах и делать всё, что я захочу».

— Здравствуй, любовь моя, – пропела она мелодичным голосом. – Я вернулась.

Я в полном шоке открыла рот. Даже Омлет обалдел.

— Стелла, – выдохнул Виктор.

Она одарила его ослепительной улыбкой, от которой у меня чуть не начали плавиться роговицы.

Она шагнула вперёд, и все мы невольно отступили. Она вошла в холл и огляделась.

— О! Тут стало немного по-другому. Как мило. Виктор, ты нашёл хорошую служанку.

— Твою ж... – прошептал кот.

— Ой, котик! – увидела кота Стелла и всплеснула руками. – Какой миленький и пушистенький! Иди сюда, кися-кися-кися!

— Я тебе не «кися-кися-кися», – ледяным тоном произнёс Омлет. – Я – Омлет, ведьмин фамильяр. И, судя по всему, главное действующее лицо в сцене «возвращение белобрысой выдры».

Стелла нахмурилась.

— Что?

— Омлет, тихо, – попросила я, но было поздно.

— Даночка, – убитым голосом проговорил котик, – похоже, все наши труды коту под хвост. Она вернулась. Зачем? За своими трусами? Так мы их сожгли.

Виктор стоял и как зачарованный просто смотрел на бывшую.

Она подошла к нему, положила свои грабли на его обнажённый торс и заговорила мягким, нежным и обволакивающим голосом:

— Я вернулась, дорогой. Я знаю, что была неправа. Прости меня, ведь все совершают ошибки и всем должен быть дарован второй шанс. Я хочу попробовать снова. Любимый мой, давай начнём сначала?

Виктор всё ещё молчал.

Омлет тихо, но отчётливо произнёс:

— Ну всё, Даночка. Похоже, свиданию конец. Всему конец.