Глава 8.

— ДАНА —

* * *

На следующий день после завтрака мы устроили то, что Омлет назвал «шопинг для клининга».

Генерал сидел в кресле у камина и крутил шар доставки. Я сидела на подлокотнике, а Омлет устроился на спинке кресла, свесив хвост прямо Виктору на плечо, и диктовал список.

— Значит, так, нам нужен пылесос, но, чтобы сам ездил, всё плохое всасывал и сам вытряхивал мешок… куда-нибудь в небытие. Есть такие?

Я обалдела от своего кота. Он был весьма сообразительным и быстро понимал, что к чему.

Генерал подумал-подумал минуту и произнёс с улыбкой:

— Есть такой. Автономный уборщик с интеллектуальной навигацией. Он сам строит карту помещения, находит грязь и сам...

— Берём два! – перебил его Омлет.

— Зачем два? – нахмурился генерал.

— Быстрее справятся с уборкой, – подсказала я.

— Нет, они собьются в навигации. Одного достаточно.

— Ладно. Дальше нужен качественный парогенератор, чтобы отпарить застарелую грязь с ковров, мебели, да вообще отовсюду.

— Парогенератор – это что? – не понял Виктор.

— Это такая штука, которая под высоким давлением выпускает очень горячий пар, – пояснила я. – Отмывает то, что не берёт обычная вода с моющими средствами.

— Кхм… «Дракон-Пар» пойдёт?

Мы с котом посмотрели на изображение, вроде похоже.

— Берём три! – снова влез Омлет.

— Один, – заявил Виктор.

Кот проворчал что-то про жадных генералов, но не стал настаивать.

— Дальше нужны умные швабры, вёдра, тряпки, губки, чистящие средства. Много всего, – от жира, копоти, плесени, ржавчины, известкового налёта, от слизи и… а лучше универсальное, чтобы от всего разом…

— Такого нет в каталоге, – проговорил Виктор.

— Жаль, ну, тогда просто всё, что есть. Ах, да, ещё резиновые перчатки и респиратор.

Виктор методично тыкал в шар, добавляя товары в корзину. Через полчаса заказ был сформирован. Сумма внизу высветилась внушительная, но генерал даже бровью не повёл.

— Ого, – протянул Омлет, заглядывая в шар. – И ты даже не побледнел. Дана, кажется, у нас тут вовсе не нищеброд, а весьма состоятельный гражданин.

— Я же говорил, – пожал Виктор плечами.

— Одно дело говорить, другое видеть подтверждение. Я впечатлён. Ты пока условно принят в наш круг, генерал.

— Спасибо, – хмыкнул Виктор.

Громобой-3 доставил заказ в три захода. Сначала прибыли коробки с техникой, затем ящики с чистящими средствами, и уже на третий заход он притащил тюки с тряпками, вёдрами и швабрами.

Что ж, распаковав всё это, моё настроение поднялось.

Я разобрала «боевой» арсенал и почувствовала, как во мне просыпается азарт.

— Так, – заявила я, закатывая рукава генеральской рубашки и поправляя шорты. – Сегодня мы берём в осаду твой кабинет.

— Почему ты решила начать с кабинета? – удивился Виктор.

— Потому что кабинет – это зона «Почему я такой неудачник». Я зуб даю, что там лежат неотвеченные письма, проваленные проекты и напоминания о том, что ты не сделал. Всё это давит на тебя каждый раз, когда ты проходишь мимо. Даже если ты не заходишь в кабинет, ты знаете, что это там лежит тяжким грузом. И это знание пожирает твою энергию. Надо это дело расхламить.

Виктор нахмурился.

— Откуда ты знаешь, что там всё именно так?

— Потому что у всех проблемных клиентов одинаковые проблемы. Бардак в доме – это в первую очередь бардак в голове. А бардак в кабинете – это бардак в работе и самооценке. Я готова поспорить на свой гонорар, что у тебя там завал из писем, всяких отчётов, и проектов, которые ты или провалил, или не начал.

Он промолчал, что было красноречивее любого ответа.

— Вот и посмотрим, – заявила я и подвигала бровями.

* * *

Итак, его кабинет был когда-то красивым.

Вдоль стен – книжные шкафы, но книги в них стояли кое-как, а часть вообще валялась на полу. Высокие стрельчатые окна были зашторены, но шторы давно не стирали.

Посередине кабинета памятником самому себе стоял до чёртиков массивный стол. И на нём покоился Эверест из бумаги.

Стулья были завалены коробками. На полу настоящий ковёр из рассыпанных бумаг и смятых черновиков.

Омлет присвистнул.

— Мама дорогая, – произнёс он. – Это не кабинет, а какой-то кошмар наяву!

— Немного накопилось, – кашлянул Виктор.

— Немного накопилось? – хохотнула я в шоке. – О, нет, это копилось годами. Смотри, вот, к примеру письмо с датой пятилетней давности! Ты его даже не вскрыл!

— Оно от неприятного человека.

Я взяла письмо и решительно вскрыла конверт. Пробежала глазами и удивлённо подняла брови.

— Это поздравление с днём рождения от вашего однокурсника по военной академии. Он желает вам здоровья и спрашивает, не хотите ли вы встретиться за кружкой пенного?

Виктор моргнул.

— Правда?

— Сам посмотри.

Он ничего не ответил.

— Ладно, – заявила я. – Приступаем.

Я надела резиновые перчатки, вооружилась «умным» мешком для мусора и начала разбор.

Первые полчаса Виктор просто стоял и смотрел, а Омлет устроился на спинке единственного не заваленного хламом кресла и следил за мной.

Через час Виктор начал подавать признаки жизни.

Сначала он взял в руки свиток и долго на него смотрел.

— Это приказ о моём первом повышении, – произнёс он.

— Оставляем, – ответила я. – Это напоминание поднимает самооценку.

Ещё через час он уже сидел на полу и перебирал кипу писем. Омлет курировал процесс.

— Это письмо от императора, – вздохнул Виктор и показал мне конверт с золотой печатью.

— Вскрывай.

— Оно трёхмесячной давности.

— Тем более!

Он вскрыл, прочитал и побледнел.

— Что там? – спросила я.

— Император пишет, что не верит в мою депрессию, и считает, что я просто устал, и даёт мне год на восстановление с сохранением жалованья, и обещанием, что моё место в армии останется за мной...

— Это же отличные новости!

— Я думал, что я никто и меня вышвырнули. А он... он ждёт меня обратно.

Он замолчал и тупо смотрел на письмо. Потом тяжко вздохнул и произнёс:

— Давай дальше читать письма…

— Нет, – покачала я головой. – На сегодня хватит эмоциональных открытий. Давай лучше разберём твой стол.

* * *

Три часа мы разгребали завалы. И когда я добралась до нижнего ящика, Виктор вдруг оживился.

— Этот ящик не трогай, – потребовал он строго и даже властно.

— Почему?

— Там слишком личное.

— Виктор, мы разбираем весь твой кабинет. Личное тоже подлежит инвентаризации.

— Там сувениры. Пусть дальше лежат.

Я открыла ящик и нашла в нём статуэтку грифона. Вернее, то, что от него осталось. У него не было одной лапы, крыло было сколото, а клюв стёрт почти до основания. Краска облезла, и теперь было непонятно, какого он изначально был цвета.

Самое уродливое существо, которое я видела за последние три дня. Даже волосы Стеллы и то… Хотя нет, волосы Стеллы всё-таки на первом месте по мерзости и уродливости.

— Что это такое? – спросила мужчину.

— Подарок, – ответил Виктор и чуть порозовел. – От Стеллы.

Омлет немедленно слетел с кресла.

— Подарок от выдры белобрысой? – воскликнул он и внимательно посмотрел на фигурку. – Фу, какая гадость. Что это вообще такое?

— Это грифон, – произнёс Виктор. – Символ моего рода. Она подарила мне его в нашу первую годовщину.

— Она подарила тебе сломанного грифона? – уточнила я.

— По её словам он не был сломанным, просто она его уронила.

Что за бред он несёт?!

— И ты его сохранил? – фыркнул Омлет и картинно закатил глаза. – Генерал, это не сентиментальность, а уже реальная клиника. Она подарила тебе уродливую статуэтку. Выдра с самого начала показывала, что ей плевать на твой род, символы и тебя самого! Ей нужны были твои деньги и всё, баста!

— Это просто статуэтка, – начал заводиться Виктор.

Я поднесла грифона к свету.

— Омлет прав, подарить родовой символ в столь уродливом исполнении – это пассивная агрессия. Она не уважала тебя.

— Она говорила, что он милый и я ей верю! – рявкнул он.

— Это уродство высшей степени! – рявкнула я в ответ.

— Это просто такой своеобразный дизайн!

— Виктор! – воскликнула я и поставила статуэтку на стол. – Посмотри мне в глаза и ответь правду: эта вещь приносит тебе радость?

Он открыл рот и медленно заговорил:

— Она напоминает мне о...

— О чём? О том, как предала? Или как сбежала с казначеем? О том, как оставила тупую записку?

— Но...

— Никаких «но». Статуэтку безжалостно выбрасываем.

Я потянулась к грифону, но Виктор оказался быстрее.

Он схватил статуэтку и прижал к груди.

— Нет.

— Виктор!

— Это моё желание. Я хочу его оставить.

— Генерал, ты ведёшь себя как ребёнок. Отдай.

— Не отдам.

Он попятился. Я шагнула к нему. Омлет наблюдал за нами с интересом.

— Виктор, – проговорила я медленно и спокойно, – положи статуэтку на стол.

— Нет. Это моя вещь, и только я решаю, что с ней делать.

— Не-а, ты сейчас не решаешь, ты эмоционально вовлечён. А я – профессионал. И я говорю тебе, что это надо выбросить.

— А я говорю – нет.

Мы сверлили друг друга взглядами. Он прижимал уродливого грифона к груди, как величайшее сокровище.

— Дана, он его прячет, засовывает грифона за пазуху.

Да, Виктор запихивал статуэтку за ворот рубашки.

— Ты что, серьёзно? – опешила я и не верила своим глазам.

Омлет вскочил на все четыре лапы.

— Шеф! – заорал он, глядя на меня с радостью. – У генерала контрабанда за пазухой! Хочу, чтобы ты устроила ему подробный досмотр! Как на таможне!

— Омлет, не ори.

— Дана, обыщи его! – продолжал он орать.

— Я не буду его обыскивать!

— Тогда это сделаю я!

Омлет прыгнул, и Виктор отшатнулся. Кот приземлился ему на плечо и попытался лапой залезть за воротник. Генерал закрутился на месте, пытаясь стряхнуть кота. Статуэтка выпала из-за пазухи, покатилась по полу и остановилась у моих ног.

— Моя прелесть! – трагически завопил Омлет, имитируя Голлума. – Генерал, ты потерял свою прелесть!

Я подняла грифона, Виктор замер. Омлет спрыгнул на пол и уселся, обвив лапы хвостом.

— Значит, так, – проговорила я. – Я понимаю, что эта вещь важна для тебя, но она токсична и напоминает о предательстве. Она тянет тебя назад. Поэтому мы поступим следующим образом, я не выбрасываю её, а кладу в коробку «На подумать». И через месяц, когда ты будешь в лучшем состоянии, сами решишь, что с ней делать. Идёт?

Виктор долго смотрел на меня, потом кивнул и буркнул:

— Идёт.

— Вот и славно.

Я убрала грифона в коробку, Омлет демонстративно вздохнул.

— Скучно, а я думал, будет драка.

* * *

— ДАНА —

Остаток дня мы разбирали стол. Я нашла ещё с десяток невскрытых писем, три из которых оказались хорошими новостями, которые Виктор просто не прочитал. Нашла даже список целей на год, и список был девственно чист.

— Вы написали список целей и ни одной не достигли? – спросила с удивлением.

— Я хотел начать, – ответил он со вздохом. – Но потом случилась Стелла.

— Случилась Стелла – это не оправдание. Это жизнь. Виктор, о себе тоже нужно думать. Если ты иногда будешь эгоистом, это нисколько не повредит ни тебе, ни другим.

Он ничего не ответил на мои слова.

Я села в кресло и положила руки на расчищенный стол, который теперь был почти пустым и очень внимательно посмотрела на мужчину. Генерал стол напротив и делал вид, что просто проходил мимо.

— Это была практика «дофаминового детокса», – произнесла я мягко.

— Чего? – не понял он.

Я улыбнулась ему и начала объяснять.

— Твой мозг подсел на страдание. Ты сидишь в этом доме безвылазно, окружённый напоминаниями о неудачах, и привык к чувству вины. Вина стала для тебя нормой, а теперь смотри вокруг.

Я обвела комнату рукой. Кабинет был как новый. Книги в шкафах были аккуратно расставлены, но перед этим очищены от пыли. Кресла мы освободили от завалов. Даже пол был кристально чист. А вот ковры мы скрутили и вынесли во двор, их нужно было постирать.

Ну, ещё бы люстру отмыть, светильники и шторы… Но я не семижильная. Завтра доделаем.

— Смотри, теперь никаких дурных напоминаний, только чистый лист, и ты.

— Это странно, – задумчиво произнёс Виктор.

— Что именно?

— Я чувствую себя… кхм, голым без всего привычного… Ни писем, ни беспорядка…

— Это нормально. Когда мы снимаем старую, некрасивую, но такую привычную и удобную одежду, а надеваем новую, сначала непривычно, но быстро привыкаешь. К хорошему вообще быстро привыкнуть можно, ты сам это увидишь.

Я встала и кивнула ему на его же кресло.

Он сел за стол, провёл ладонью по гладкой столешнице и взял чистый лист, который я ему протянула.

— И что мне с этим делать? – спросил он со вздохом. Кажется, я его уже задолбала.

— Всё, что захочешь. Это твой лист, Вик, и твой стол, и только твоя жизнь. Напиши всё, что захочешь. Или вообще скомкай, разорви, сожги, а можешь сделать фигурку. Слушай себя и делай, что тебе сердце говорит.

Он долго смотрел на бумагу, медитировал на чистый лист, а потом взял перо, окунул в чернильницу и красиво написал одно слово.

«Завтра».

Я улыбнулась и кивнула.

— Это очень хорошее слово, – похвалила его.

— Правда?

— Да, обычно с него всё новое и начинается.

Омлет запрыгнул на стол, понюхал лист и улёгся прямо на него.

— «Завтра» – это, конечно, хорошо, мя-а-ур, – заметил кот. – Но «сегодня» ещё лучше, а вот «сейчас» так вообще отлично, особенно если «сейчас» подразумевает под собой ужин. А я, между прочим, проголодался. В связи с этим у меня вопрос: доставку заказывать будем или как, а?!