Глава 10.

Есть это я, конечно, не стала. Оставила прямо на столе, а когда рабочий день закончился, взяла и вынесла на ближайшую свалку. Еще бы он это видел, чтобы понял, что мне от него ничего не надо. И он от меня ничего не дождется, особенно зачета.

Его телефон я не вносила в контакты, но странное дело: подрывалась каждый раз, когда слышала звук вибрации. Сама себя корила, сама не понимала, а чего я, собственно, жду. И еще больше возненавидела себя за свой укол в сторону девки, с которой он сел на моей паре. Маша Реброва. Симпатичная пустышка, которая наверняка не ломается, если ее кормит такой, как Распутин.

— Распутин, а зачем я тут распинаюсь, может быть, с Марией продемонстрируете, что такое настоящее немецкое кино.

Все поворачиваются в их сторону, Реброва краснеет, но продолжает противно хихикать, а Распутин лишь усмехается. Хватает ее за конский хвост и в губы впивается. Но ни на мгновение не прекращает при этом смотреть на меня.

По телу разливается горячая волна. Я не целовалась сколько? Даже с мужем в последние месяцы наших отношений о романтике речи не шло.

Но, несмотря на мокрые трусы и желание расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, я все равно лишь усмехаюсь

— Слабовато, Распутин, я даже не возбудилась.

— Уу, — послышалось с разных мест, но Распутин даже не отреагировал. Оторвался от раскрасневшейся Марии и хотел что-то сказать.

В этот момент прозвенел звонок, и я посетовала на то, что не успела раскрыть тему занятия до конца и задание дать. Ну да ладно. Лучше поскорее уйти от колючего взгляда и скрыться хотя бы в туалете.

Я спешу на выход, коротко прощаюсь и бегу в ближайший туалет, чтобы хотя бы просто ополоснуть лицо и сменить гигиеничку. Открываю сумочку, слыша, как дверь открывается. Но внимания не обращаю и иду в сторону кабинки. В этот же момент ощущаю сильный толчок в спину. Вскрикиваю и буквально налетаю на унитаз. Мне даже думать не надо. Я уже знаю, кто это. Запах этот его резкий буквально заполняет все вкусовые рецепторы. Я хочу развернуться, чтобы ударить ублюдка, но меня буквально придавливает к стене сильное тело, не позволяя не то что двигаться, а даже вздохнуть. Ну не трахнет же он меня прямо здесь, кто угодно войти может.

— Ты что творишь, скотина! — пытаюсь шипеть, но на губы ложится тяжелая рука, а дыхание обжигает. Черт, черт, черт. Нужно в руки себя взять, нужно сопротивляться. Но чем сильнее он давит сзади, демонстрируя стояк, тем сильнее мне хочется расслабиться. Начинаю протестовать, только когда его руки забирается за пояс юбки и колгот, прямо в трусы.

— Ну уж нет, отпусти немедленно, я на тебя заявление накатаю.

— Давай, — жестокий, холодный голос, кажется, проникал в каждую клетку. — Расскажи о том, как кончила в кабинке туалета, пусть все завидуют.

— Но я не, — зачем-то сказала и тут же задохнулась от ощущения пальцев в своей промежности. Они жалили клитор, трогали складочки, проникали внутрь, растягивая меня, вынуждая задыхаться от нехватки воздуха. Волна наслаждения поднялась от живота к груди и вернулась, вынуждая буквально захлебнуться стоном от того, как удовольствие распирало меня изнутри. — Сволочь, ненавижу

Он вытащил пальцы, а я смогла повернуться, от бессилия сползая по стенке, уперев колени в унитаз. Посмотрела на него, а он смотрел на влагу, что тянулась между его пальцами. Еще больше осталось в трусиках, которые можно теперь только выкинуть.

— Убирайся, урод. Не подходи ко мне.

— Да ладно, я просто пришел убедиться, что ты та еще пиздаболка, — опустился он рядом со мной на корточки, ну почему никто не заходит в туалет, почему, твою мать.

Он вдруг облизнул каждый палец, а я смотрела и не верила своим глазам. Это выглядело ужасно пошло, но вместо тошноты я ощущала новую грань безумия. Зачем он это делает. Почему я на это смотрю.

— Вкусная училка.

— Да пошел ты, — хочу вырваться, но он толкает меня обратно, нажимает на горло и прижимается к моим губам. И я уже не думаю о Маше, в которую он совал свой язык, только о вкусе собственной влаги, которая заполнила мой рот.

Он отпустил меня резко, оставив сидеть в той же позе, и тут же вышел, не сказав ни слова. Даже руки не помыл. Просто ушел ровно в ту секунду, когда прозвенел звонок.