Глава 15.

***Платон***

— Да, да, облизывай их. Теперь соси, соси, мать твою, — меня просто ломает, как хочется вместо пальцев вставить член, который сейчас кажется разорвется. Она моя, она в моих руках, беспомощная сексуальная сука, которая скоро будет стоять на коленях и умолять меня дать ей член. Будет глотать и захлебываться, будет делать для меня все. Я засунул в сладкий ротик почти четыре пальца, растягивая сочные губы, смотря на то, как она старается, как слюна течет по ее подбородку.

— Ну хватит. — все-таки выплевает она мои пальцы, за что тут же получает легкий шлепок по лицу. Раскрывает глаза от ужаса, а я сверху нависаю.

— Хватит будет только когда я тебе скажу, сука, — провожу пальцами по тесно сжатым губам. Обиделась, ничего, обида пройдет, когда будешь визжать от оргазма как сука. Пусть даже имитировать, плевать, главное поскорее стянуть с нее шмотки и просто трахать до потери пульса.

Дергаю Аврору ниже, наслаждаясь видом порванных колгот, кажется у меня будет новый фетиш, потому что выглядит это похлеще чулок. Блядь, мне хочется просто порвать ее, а я пялюсь на то, как вздрагивает ее плоский живот, как намокает и без того мокрое белье. Я раздвигаю ее ноги как можно шире, мельком смотря во все еще обиженные глаза. Но пусть не притворяется, ей все это нравится, она кайфует так же, как и я, наверняка матерясь, что я еще не в ней. Скоро, дрянь такая, скоро я покажу тебе, кто отныне твой новый режиссер. Только свою порнуху теперь ты будешь показывать только на мне. Я вожу пальцами по мокрым трусикам, потом просто начинаю их снимать, скатывая вместе с колготами по ногам, которые специально для этого поднял над своей головой. И снова ноги по сторонам, и взгляд в центр ее безнравственности и порочности. Сглатываю, чувствуя, как во рту собирается сладкая слюна, хочется на вкус попробовать это розовое совершенство. Оно похоже на те воздушные безе, которые мне не разрешали брать со стола, пока обед не доем. А теперь я вырос и могу есть их сколько угодно, могу даже прямо сейчас опустить голову и слизать сок, который источают лепестки. Больше не думая, впиваюсь губами, слышу почти визг и ее пальцы в моих волосах. Противно от самого себя, что делаю это, просовывая язык во влагалище, но и остановиться не могу, продолжая глотать терпкую влагу. Языком скольжу по клитору, ожидая взрыва от Авроры, тут же сдираю с себя трусы, начиная подрачивать. Сука, как же кайфово, но я знаю, как сделать еще лучше. Я поднимаюсь резко, порывисто, тут же направляю член в самый центр, тут же чувствую как его буквально тисками сжимает, стискиваю зубы, но вид кончающей Авроры буквально парализует. Никогда не думал, что баба может делать это настолько красиво, закусывая в кровь губу, выгибаясь и сминая в кулаках старенькую простынь. Она открывает глаза, а меня засасывает, размазывает, и я слепо начинаю толкаться в нее, еле двигаясь, потому что в ней, сука, так тесно. Задаваться вопросом, сколько мужиков у нее было— не хочу, хочу просто трахать ее, пока мозг не откажет.

Внутри рождается гнев, потому что я хотел трахнуть ее и завтра забыть суку, которая влезла в мой мозг и разложила свои вещи. Так не должно быть. И в ней не должно быть так охуенно. И она не должна так мягко стонать. И этот звук не должен щекотать мои нерные окончания. Блядь, как же хочется разорвать ее на части, стереть в пыль, чтобы она не существовала, чтобы вытравить ее из себя. Вжимаю руки в тонкую талию, толкаюсь чаще, еле сдерживаюсь, чтобы не кончить прямо сейчас. Но она так просто не отделается. За эту ночь я возьму все, что хочу.

Толкаюсь все чаще, а потом резко выхожу и переворачиваю ее на живот, шлепая по выпяченному заду.

— И вот скажи, что тебе это не нравится. — шиплю на ухо, прикусывая мочку и раздвигая сладкие булочки, концом в складки упираюсь.

— Не думала, — задыхается она, прогибается, когда давлю на поясницу. — Что мое мнение тебя интересует.

Толкаюсь в тугое тепло, тут же задыхаясь от захвативших нутро ощущений. Черт, как же кайфово. Как горячо и узко.

— А ты постарайся, чтобы заволновало, — хриплю, поднимаясь. Ставлю суку на четвереньки, обхватываю волосы и тяну на себя, толкаясь на полную длину. — Поработай попкой.

Это единственное, что поможет мне просто не затрахать ее до смерти, как хочется просто долбиться и не думать не о чем.

Она насаживается на болт сама, активно подмахивает, шумно дыша и сладко постанывая, а я пальцами одной руки держу волосы, помогая ей, другой глажу гитарный изгиб спины. Но мой взгляд направлен на то, как идеально сталкиваются в одной точке наши тела, как ее плоть натягивается на мою, сводя с ума, околдовывая похлеще самой отборной наркоты. Хочется застыть в этом моменте, хочется смотреть, как розовые влажные губки елозят по члену, словно вытягивая из меня все жизненные силы, делая меня своим рабом. Нет уж, я не буду рабом этой суки, я докажу ей, кто здесь главный. Отталкиваю дрянь от себя, прекрасно зная, что она не кончила, хотя и была на грани. Она возмущенно сопит, отползает к подушкам, а я только с члена смазку ее стягиваю. За ноги к себе дергаю и размазываю влагу по ее твердым соскам. Тут же впитываю это все губами, но прикусываю, тут же слыша визг.

— Больной! — кричит она, пытается оттолкнуть, но я только усмехаюсь.

— Ты только сейчас это поняла? — дергаю ее за соски, сжимая титьки и протаскивая член в тесное пространство. — Возьмись здесь.

Она подчиняется, делая глаза круглыми, словно никогда этим не занималась, а я трахаю ее охуенные сиськи, чувствуя ее запах, который кажется уже въелся в меня.

— Язык вытащи, сейчас будешь глотать мою спермы.

И это реально так, еще пару резких движений, и ее язык, лицо обрызганы белесыми густыми каплями. Еще один, сука, фетиш, потому что даже такой она не выглядит грязной, она выглядит моей блядью. И будет только моей, пока я этого хочу.

Она слизывает капли с губы и хочет подняться, но я толкаю ее обратно.

— Лежи так, схожу в ванную и вернусь.

— Но мне надо умыться.

— А я разве разрешал?

Поднимаюсь и иду к раковине, чтобы сполоснуть член, потом слышу в спину.

— И как ты до сих пор не умер от СПИДа, если даже не думаешь о защите.

Я не кончал в нее, но ее слова вызвали во мне жгучую злость, что гейзером взметнулась в теле. Она напомнила мне о моей ошибке. Из-за которой я теперь связан на всю жизнь с одной меркантильной сукой.

Оборачиваюсь и смотрю на это идеальное в своей порочности тело с гладко выбритой пиздой.

— Ты права, че это я. Нельзя быть таким неосторожным. Теперь буду трахать тебя только в зад, — иду к ней и вижу, как ее глаза наполняются страхом. И мне черт возьми это не нравится. Я хочу видеть там только похоть, но и обратно отступать не могу.

— Платон, нет, я никогда…

— Вот только пиздеть не надо. Все порноактрисы привыкшие к анальному сексу, — несмотря на сопротивление, дергаю ее к себе, разворачиваю на живот и надавливаю на поясницу, толкая палец в тугое колечко. Как же, сука, туго.

Глава 16. Аврора

— Стой, стой! — мой крик эхом от тонких стен. Главное, чтобы полицию не вызвали. — Больно! Платон. Пожалуйста!

Он тормознул движение пальца, чуть ослабил давление на поясницу, и я выдохнула с облегчением. Что угодно только не это. Смогла перевернуться, заглянуть ему в глаза-там было столько презрения, смешанного с какой — то больной одержимостью, что мне страшно стало. У меня мало времени, если он захочет вставить мне в зад, мои крики вряд ли его остановят.

— Думаешь на меня действуют эти ваши штучки? Слезки, глазки, сама нарвалась. Где у тебя смазка?

— Нет у меня. Я вообще это никогда не делала, — тараторю, хотя и понимаю, что не поверит.

— Харе цену себе набивать, — он снова хочет меня на живот развернуть, но я к нему, руки на шею, целую в губы. Жесткие, злые. Кажется сейчас он ненавидит всех женщин, а отыграться решил на мне. Целую кадык, рукой провожу по напряженному члену.

— Решила показать, как сосать умеешь? Давай.

Сосать умею плохо, муж вечно бесился, но довести до оргазма точно смогу. Опускают поцелуями по идеальному телу, даже немного жалея, что у меня так мало времени на изучения каждой впадинки. Но сейчас нужно его успокоить, хотя сама раззадорила его этой защитой, напрягла и чуть не поплатилась. Провожу пальцами по стальной поверхности влажного члена, удивительно, как он в меня влез, но в другое отверстие — даже думать не хочу. Лучше в рот. Тем более, от одного вида во рту постыдно много слюны. Целую самый кончик. Платон дергается, а я поднимаю голову. Неправильно?

Он хочет что — то сказать, но застывает, так и смотря мне в глаза, руку только поднимает, в волосы мне вплетает, и как будто дрожит. А я больше не жду, запах такой, что внизу живота сводит. Открываю рот с мыслью, что с самого начала была права, Платон — моя погибель, а я так смачно ее принимаю, еще и причмокиваю, продолжая смотреть на то, как ходят желваки по лицу Платона, как челюсти сжаты, как глаза молнии мечут. Он великолепен в своем возбуждении, и это только сильнее возбуждает. Одна ночь, верно, и сегодня я попытаюсь взять все, что смогу. Открываю рот шире, поглаживая губами вдоль всей длины. До самой мошонки, которую легонько касаюсь пальцами и обратно, чуть сжимая плоть у головки. Он втягивает воздух шумно, напряженно, а я ликую, понимая, что ему нравится. Настолько нравится, что он даже грубость не проявляет. Разворачивается и падает на кровать. Отрываюсь на мгновение, вопросительно смотря в глаза. Но Платон был бы не Платоном, если бы не сказал.

— Чего застыла, продолжай.

Ну а я и не против. Облизываю ствол по всей длине, беру в рот, но получается не слишком глубоко. Но зато я активно работаю головой, теперь чувствуя языком каждую выпуклую венку, как до этого ощущала их стенками своего влагалища. Рот уже неменет, но кажется Платон кайфует от процесса, потому что даже не помогает мне рукой, которая так и находится в волосах.

— Чет ты какая-то слабенькая для порнозвезды, — усмехается он, но в глазах уже нет злости, только шальная сладость, от которой голова кружится. Он тянет меня на себя, целует всего несколько мгновений и тут же насаживает на свой кол. Резко, без предупреждения. Я ахаю от неожиданности и наполненности, дрожу всем телом, понимая, как близок оргазм. Мычу ему в губы, а он даже не планирует тормозить, вбивает сразу на полную длину, сохраняя жетскую и невыносимую для чувств амплитуду. Его пальцы на бедрах, держат в одном положении, пока его член пытается словно насквозь меня пробить. Оргазм накрывает резко, вынуждая заверещать, забиться в жестких пальцах, но они только сильнее фиксирут, пока его член, как отбойный молоток, продолжает механически меня пронзать. Снова и снова. Я бы попросила пощады, его зубы цепляют мою губу, и слышу, как он тихо произносит.

— Не дергайся.

Снова и снова, резко и жестко. Внутри уже хлюпает, чувствую, что ужасно много влаги вытекло из меня, но он словно робот продолжает дёргать бедрами, не давая мне даже двинуться с места. Я начинаю отбиваться, цапараю его шею, прошу пощады, но бесполезно. Внутри живота вдруг новый взрыв, и я просто падаю на него, чувствуя, как он замирает внутри лишь на короткий миг, а потом меня толкают в сторону. Он нависает сверху, удерживает член в одном положении и брызгает мне на грудь горячими каплями спермы. Сглатываю, смотря на Платона, ему в глаза. И вижу, что это далеко не конец.

— Собирайся.

— К-куда? — не поняла я, не желая даже шевелиться.

— Ко мне поедем, я все равно хочу твою жопу сегодня, а там хоть смазка есть.

— Нет, — сажусь и колени поджимаю. — Я не поеду.

И дело не в анальном. Я не хочу продолжения, он какой — то одержимый.

— И ты уже два раза кончил, я больше не хочу.

— А причем тут твои желания. Это ты решила быть приличной училкой, так что придется отработать.

— Да пошел ты! Я тебе не шлюха, чтобы отрабатывать, — кидаю в него подушкой, он только откидывает ее рукой. — У нас был уговор, я его выполнила. Ты кончил— значит секс был! Все! Уходи!

Я даже вскакиваю, а он уже рядом, слишком близко, осматривает мое истерзанное тело, вдруг рукой раскатывает свою же сперму по моей груди. Псих, не иначе.

— Про срок не было и речи. Я буду тебя трахать, пока я этого хочу. А сегодня я хочу еще.

— Нет!

— Нет?

— Нет! Я не буду твоей подстилкой! У меня есть работа, обязанности!

— Не пойдешь сейчас со мной — уже завтра весь универ будет знать о твоем прошлом.

— И ты пойдешь на это?

— Когда я чего — то хочу, то я иду на что угодно, — усмехается он и отходит к двери. — Я дам тебе минут десять собраться. Все — таки вид у тебя заебанный. Жду в машине, Аврора. И лучше не зли меня. Ты же не для того бросала порно, чтобы стать опозоренной.

Он не мог не оскорбить, а я села там, где стояла и думала о том, что было и будет. Он не оставит меня в покое. И сейчас это квартира, а завтра он потребует отсосать ему при ректоре. И вряд ли внемлет голосу разума. Господи, как я могла в это вляпаться. Через неделю защита докторской, но кто мне даст ее защитить, если узнают, что я сплю со студентом или того хуже, узнают о видео с моим участием. В этот момент я даже не знаю, кого хочу убить больше— мужа, который все это долгое время выкладывал в сеть, даже не сообщая мне, или Платона, у которого на этом фоне поехала крыша.

Я еще минуты три сижу, а в голове крутится одно: «Когда я чего — то хочу, то я иду на что угодно».

А я чего хочу больше всего?

Сына хочу растить. Рядом с ним быть. А не участвовать в порномарафоне, когда слово против сказать нельзя. Потому что маленькая и слабая, и потому что все мужики почему-то думают, что лучше знают, от чего женщины удовольствие получают.

Осматриваю комнату, в которую больше не собираюсь возвращаться. Собираю свои немногочисленные пожитки и закрываю дверь, оставляя ключ под половиком. Там все равно брать нечего. Спускаюсь по лестнице, сажусь в машину к Платону и ожидаемо вижу ухмылку. Он конечно знал, что я приду. Только вот не знает, что будет дальше.

— Далеко ехать?

— Нет, — только и отвечает он, а я сжимаю в руках сумку и жду подходящего момента. Он предоставляется даже слишком быстро. Пара улиц и мы тормозим на светофоре. Я тут же тянусь к шее Платона, и он дает себя поцеловать, вкусить пряный аромат его кожи. Последний раз.

— Тебе уже не терпится, да? — новая ухмылка, а я тянусь рукой к замку на машине и тут же выскакиваю, слыша яростный крик — Куда!

Но я уже бегу в сторону домов, между которыми такие приятные темные улочки. Влетаю между ними, петляя и двигаясь не оборачиваясь, нахожу взглядом метро и тут же ныряю туда. Лишь на миг оборачиваюсь и не вижу Платона. Спускаюсь в метро и прыгаю в первый попавшийся поезд. Сейчас не важно, куда. Важно, куда подальше. Заберу сына и с помощью Алины скроюсь в глуши России. Благо она очень большая. Будет сложно, но лучше так, чем рисковать всем, вступив в скандальную связь с сыном олигарха.