— 10-

Как и обещал Никита, утром меня уже ждала большая спортивная сумка с моими вещами, любовно собранными Федей и Борей, а на тумбочке у кровати обнаружилась коробка с новеньким телефоном. Повертев белый смартфон, я не знала, как его интерпретировать, то ли как заботу, то ли же просто решение несущественной проблемы. Выводила из равновесия и вчерашняя вспышка страсти от Никиты. С одной стороны, ничего особенного, порыв и неконтролируемая жажда, обычное стремление утолить энергетический голод. С другой стороны, на краткий миг в том поцелуе промелькнуло что-то больше, чем обычная потребность, что-то слишком интимное. Но после этого он вёл себя как обычно, ничем не показав, что что-либо было. Вставив сим-карту и загрузив базовые настройки синхронизации личного аккаунта, я временно отбросила все вопросы и сомнения и полностью переключилась на работу.

Следующие два дня прошли в постоянных разъездах. Пока Емельянову прописали принудительный постельный режим, мы с Никитой объезжали квартиры жертв. В них не было явных признаков принадлежности к магическому миру, квартиры как квартиры, чистые с новеньким ремонтом на окраине, или же более старое съёмное жильё в городской черте. Но в каждой обязательно были те или иные вещи с заключённой в них силой, как старинный ловец снов, вышедший из-под рук хантовских10 ведьмаков, берёзовая ветвь, украшенная белыми и красными лентами карельских озёрных ведьм, треснувшая нефритовая пирамида, служащая для некромантических ритуалов и даже вырезанный из дуба дракон с явным отпечатком чуждой магии северно-тайских народностей и многое другое. Люди часто покупают милые сердцу безделушки-сувениры, напоминающие им о приятных моментах жизни, но зачастую они даже не замечают, как на какой-то барахолке могут купить бесценный артефакт за гроши. Повезёт, если предмет несёт в себе защиту или хотя бы не принадлежит тёмной магии. Но как часто опасные для жизни артефакты оказываются на полках обычных квартир, медленно уничтожая всё вокруг себя, питаясь энергией домочадцев. Группы зачистки по всему миру, конечно, стараются следить за этим, прочёсывая барахолки, антикварные лавки и букинистические магазины, но за всем не уследишь. Это я ещё молчу о самоучках, которые, начитавшись бреда в интернете и ай-давай ваять свои собственные обереги и артефакты. И что самое удивительное, у многих реально что-то да получалось. Пугала только кривизна результата, никогда не знаешь, что выкинет тот или иной предмет и насколько разрушительной и опасной может оказаться его сила.

За эти два дня, мы нашли ещё две булавки с запечатанными в них заклинаниями, все смертельные и опасные. На этот раз действуя с максимальной осторожностью, Никита брал с собой группу экспертов и изъятие происходило чётко и быстро, после чего в стеклянных контейнерах с защитными рунами они отправлялись в лабораторию, где Геннадий, некромант из команды на пару с Илоной и Радомиром обезвреживали и распутывали заклинания, пытаясь очертить уникальный почерк заговаривающего. А Лёша с Марком начали поиск всех магазинов, где могут продаваться такие специфические булавки. Прорабатывалась версия, что убийца через эти булавки ослаблял свою будущую жертву, что давало ему возможность с лёгкостью выкрасть и убить. Но чем больше улик и ниточек мы находили, тем больше вопросов возникало.

После посещения квартиры Ангелины Фроловой и отправки новой булавки в лабораторию Илоны, Никита припарковался у ресторана в центре города.

— Зачем мы тут?

— Поужинаем, я чертовски голоден, а тут подают отличное мясо.

Сегодня он был на удивление галантен, злоба и раздражение доминирующие последние три дня спала, и сейчас он казался спокойным, уравновешенным, уверенным в себе мужчиной, от которого исходила стойкая аура полной и абсолютной тишины. Именно таким, какими были все некроманты. Мастера смерти всегда отличались удивительной аурой безмятежности, будто у них вся вечность впереди, будто они знают что-то такое, чего не знают остальные, будто лишь им известна истинная суть жизнь. Я прекрасно знала это состояние покоя, сама не раз оказывалась в его мирных водах, но продержаться в них достаточно долго мне никогда не позволяла открытая, живая и искрящаяся энергия ведьмочки, ещё слишком молодой ведьмочки, как бы не прискорбно это было признавать.

Мы сели за столик у окна, и Никита тут же заказал бутылку вина.

— К чему праздник? — удивилась я его выбору.

— Я так тебя и не поблагодарил за помощь. — спокойно ответил он.

— Пожалуйста, ты бы сделал то же самое на моём месте. В принципе ты тоже помог мне в наш первый день знакомства.

— О да, эпический кофе, испорченная рубашка, колкие замечания и «не виноватая я, оно само так получилось», а потом бессонная ночь и отдирание энергетических пиявок.

— Ну… Это как посмотреть. И ты так и не прислал счёт за рубашку, и за телефон тоже. — я откинулась на спинку стула, смотря на чуть саркастическую улыбку сидящего напротив меня мужчины. Вот врут, когда говорят, что некроманты замороженные, это внутри у них мир и покой, а на поверхности плескается вся гамма чувств и эмоций.

— Ещё сочтёмся. Да и как ни посмотри, но ты необычная и странная. Вот подскажи мне, с тобой всегда случается что-то этакое?

— Нет, конечно. За последние три дня я паинька, лапочка и вообще во всём послушная девочка.

— А-ха-ха-ха, вот это то как раз меня и беспокоит. Как бы не оказалось затишьем перед бурей.

— Хам… — огрызнулась я, отворачиваясь к окну. А этот некромант лишь засмеялся в ответ.

Долго обижаться на Никиту мне не позволили, отличная кухня, бокал вина и неспешный разговор на философские темы отличий школ и восприятия мироздания, поумерили пыл и выровняли воистину чудесный вечер в мирное русло. У нас на самом деле оказалось много общего, мои некромантические силы давали возможность понять эмоции и мироощущение Никиты, его же больше интересовало, как две несовместимости, ведьмачество и некромантия уживаются во мне. Мы долго смеялись над непредсказуемыми результатами использования некромантии, и как ведьмовские силы зачастую вмешиваются в ход заклинаний, искажая их.

— Подожди, подожди, обычное поднятие для допроса, породило пляску смерти для целого кладбища? — неверяще посмотрел он на меня.

— Ну да. — кивнула я — кладбище, правда, было маленьким и очень старым, но скелеты всё равно поднялись и давай грохотать костями.

— Не может быть. — засмеялся он.

— Знаешь, тогда мне было как-то совсем не смешно. От меня фонило не только некромантией, но и ведьмовской силой, а утихомирить энергию никак не удавалось. Казалось, что сила живёт отдельно от меня.

— А как же контроль?

— Да какой там контроль, у меня такое бывает, силы просто вырываются наружу и начинают свою пляску. Наблюдать за этим противостоянием может быть забавным, но не в том случае.

— Знаешь… — протянул Никита, задумавшись на минуту — я думаю у тебя проблема не с контролем силы, а в разделении.

— В смысле?

— Ты воспринимаешь силу как что-то отдельное от себя. Есть ты — он выдвинул правую руку, имитируя чашу весов — А тут сила — он выдвинул вторую руку в противовес — ты воспринимаешь это как две отделённые части. Но суть в том, что сила и ты — это одно целое, одно и тоже. — он встряхнул руками, покрутив ими в воздухе — не две части одного целого, которые необходимо соединить, а в принципе никаких частей нет. Есть ты и ты есть сила.

Я молчала, смотря на него, пытаясь проникнуть в суть его слов. Интуитивно я ощущала, что в чём-то Никита прав, но умом не могла понять сути, не могла даже представить себе это целое. О целостности твердили все учения, с этого всё и начиналось, даже современные тренинги по личностному росту также говорили о целостности и единстве. Теории, философии и споров было столь много, что никто так и не понимал всей сути. Даже в магическом мире испокон веков все в голос утверждали про целостность силы, единство мира, но в тоже время каждый создавал свои учения, разделялся на кланы, школы и течения, и каждое было именно тем верным и единственно правильным.

— Никитушка — радостный голос, раздавшийся над головой вывел меня из раздумий о целостности.

— Амалия? — ответил Никита с лёгким удивлением в голосе.

— Очень рада увидеть тебя вновь.

— Неожиданная встреча.

— Превратности судьбы, не иначе. — великолепная брюнетка лучезарно улыбнулась своему собеседнику.

Я молча наблюдала за этим обменом любезностей, изучая девушку. Шикарная молодая женщина, лет тридцати трёх на вид, высокая, статная с идеальной женственной фигурой и красивым лицом. О таких говорят породистая, лёгкий макияж подчёркивал все достоинства и выделял большие миндалевидные зелёные глаза, открытая натуральность, которая смотрелась даже более эффектнее, чем профессиональный макияж в дорогом салоне. Одежда с иголочки, элегантный графитовый брючный костюм, чёрная блузка и шпильки лодочки на высоком каблуке.

Смотря на эту представительницу «слабого пола», я невольно спрятала свои ноги, обутые в чёрные кроссовки под стул. Мои рваные джинсы, простая белая футболка, чёрная кожанка, отсутствие макияжа и собранные в небрежный пучок волосы меркли на фоне этой высокой элегантности, я уже молчу про фигуру с моими лишними килограммами в стратегически важных местах и мой средний рост.

— Может, мы выпьем по бокалу твоего любимого красного сегодня? Как в старые добрые времена. Посидим, поговорим, пробежимся по воспоминаниям, нам есть что вспомнить. Не так ли? — она обворожительно улыбнулась красными губами, кладя руку с идеальным красным маникюром Никите на плечо.

— Я занят сегодня — безэмоционально ответил некромант.

— Завтра? — продолжала настаивать Амалия.

— И завтра тоже и даже на следующей неделе — торопливо ответил Никита, опережая её готовое сорваться предложение, небрежно, но деликатно скинув руку девушки со своего плеча. — И в принципе, как там гласит пословица «Кто старое помянет, тому не жить».

— Тому глаз вон — исправила я.

Никита повернулся ко мне и криво усмехнулся.

— Амалия — как-то устало вздохнул некромант, снова всем корпусом развернувшись к стоящей девушке — мы уже десять раз всё обсудили и пришли к определённым выводам и решениям и с тех пор ничего не изменилось. Между нами возможны лишь такие отношения, другого не дано. Прими это.

— Ты всегда был бесчувственной глыбой льда, твоя работа всегда была важнее всего, меня, родителей, клана. Ты мог добиться таких высот, но предпочитал крутиться в своём ФСБм. Я любила тебя, но ты выбрал свою работу и всё разрушил. — ядовито, но с не скрываемой печалью и даже болью высказала она.

— И это тебе тоже придётся принять. А сейчас, пожалуйста, не оставишь ли ты нас наедине, мы ужинали до твоего бестактного вмешательства. — в его ответе не прозвучала ни одна эмоция, лишь леденящий душу холод.

Я впервые видела его таким и удивительно, но этот холод не замораживал, а наоборот пробуждал волну симпатии и восхищения. Мне даже нравился такой спокойный, холодный, собранный Черновский. И это поражало, никогда не была фанатом такого поведения, меня всегда привлекали эмоциональные, открытые и чувственные мужчины, а не ледяные некроманты с их печатью смерти на ауре и личности.

— Мне жаль тебя — Амалия выпрямилась, подобралась и нацепив ответную маску холодности развернулась и направилась к выходу. Истинная некромантка, кем она в сущности и была.

— Прошлые ошибки? — приподняла я вопросительно бровь.

— Просто прошлое. У кого его нет — Никита облокотился о стол, уставившись в полупустую тарелку.

— У кого его нет… — эхом пробормотала я, смотря на опускающуюся на город ночь.

— В твоей истории наверняка ни одно разбитое сердце — с усмешкой высказал он, подняв взгляд на меня.

— Кто знает, своё бы сберечь.

— Да ладно, ты ведьма, у вас всё по-другому.

— Это всеобщее заблуждение. У нас тоже есть сердце и мы тоже влюбляемся, любим, преданы и верны своим избранникам. Ничто человеческое нам не чуждо.

— И всё равно ведьмы, наверное, самые ярые и большие феминистки, каких когда-либо знала эта планета.

— Так исторически сложилось в патриархальном мире, когда у тебя есть сила наравне с остальными сложно подчиняться во всём. И ты забываешь банальный механизм защиты и от людей, чего только нам стояла инквизиция, даже тут в России, и больше всего от своих же. Мы же ходящие батарейки, помагичил, выложился по полной, переспал с ведьмой и снова в строю. А если попадётся могущественная ведьма, то и силушку подрастит и здоровье всегда на высоте, жизнь долгая, да дорога длинная. Да ты и сам всё это знаешь.

— Знаю. Поэтому и не верится в обычные отношения.

— Мой бывший муж тоже не верил, не верил настолько, что даже боялся сделать предложение, думал, пошлю его.

— Подожди, подожди, ты была замужем?

— Да, чего тут удивительного.

— В настоящем браке? — всё ещё не верил Никита.

— В обычном, ЗАГС, свадьба, белое платье, фата, гости и шампанское. Всё было, даже какие-то дурацкие конкурсы.

— Обычный брак или же магический?

— Обычный. Вадим был обычным человеком.

— Обычным человеком?! Ты была замужем за обычным человеком? — сейчас глаза Никиты напоминали два огромных блюдца, тёмные брови взметнулись к чёрным волосам, даже рот приоткрылся от удивления.

— А-ха-ха… Да, просто человек, без магии и других паранормальных способностей.

— И твой клан позволил тебе это? Даже не клан, а твой отец. Вот уж никогда не поверю, что Ларин позволил своей единственной дочери выскочить замуж за простого человека.

— Нууу… там всё не так тривиально, как кажется на первый взгляд. Во-первых, это был Вадим Краснов, третий сын Миклуши Краснова. Так уж вышло, что один из потомков древнего ведьмовского рода родился без каких-либо способностей. «Холостой выстрел», как за спиной называют такие явления. Отец с одной стороны был против, но и я не идеал его мечтаний, да и деньги Краснова сыграли немаленькую роль. В общем, после непродолжительных споров отец сдался, и мы сыграли свадьбу.

— И всё же вы расстались. — Никита вновь пытался подстроить факты под свою теорию.

— Не сразу, но… Да. Расстались.

— Дай-ка угадаю, этот козёл изменил тебе и бросил, обвинив во всём тебя. — Никита хмыкнул, улыбнувшись собственной шутке, но на дне его зелёных глаз промелькнула всё ещё не до конца прожитая боль.

Я откинулась на спинку в миг ставшего неудобным стула, перевела взгляд на ночные улицы города, освещённые оранжевыми, словно солнечные апельсины фонарями, на спешащих прохожих, кутающихся в куртки и массивные кофты, вечером резко похолодало. Перевела взгляд обратно на Никиту. С привлекательного лица мужчины спала шуточная улыбка, плечи, обтянутые неизменной чёрной рубашкой, расслабились, а в глазах читалось участие. Сейчас он почему-то напоминал мне древнеримского воина, во всей его расслабленности и даже лёгкой небрежности читалась забота, защита, стать воина, способного одним мечом противостоять всем демонам ада. Моим собственным демонам. И эта молчаливая поддержка вывела на откровенность.

Поднесла бокал к губам отпив глоток терпкого сухого, ощущая чуть кисловатый привкус, с нотками корицы и ягод на губах и не отрывая взгляда от рубиновой жидкости в высоком, пузатом бокале заговорила.

— Де факто всё до банальности просто. Я называю это: «Сошлись два одиночества». Вадим, обычный человек, живущий в магическом мире, ребёнок без возможности быть частью чего-то большего, быть частью рода, и я… аномалия, не вписывающаяся ни в одни рамки закона. Мы познакомились на бизнес-встрече, я проходила очередное наказание от отца или обучение, как посмотреть. «— Я покажу тебе, откуда деньги берутся. Может, тогда научишься самоконтролю и ответственности», объявил отец, после того как наша дача сгорела дотла из-за моего неудавшегося эксперимента. Вадим уже тогда полностью управлял всеми финансами отца и возглавлял холдинг Краснова. В начале нам было хорошо вместе. Два бунтаря, пошедшие против устоев общества и природы. Он, казалось, наслаждался мною, а я нашла того, кому смогла безусловно отдавать. Наш брак продлился три года, а потом… О нет, дело было не в нём, и он вдруг не превратился в жестокого тирана, нет. Наоборот, он был таким же, как и в день нашей встречи, волевой, но бесконечно чувственный, любопытный, стремительный, эмоциональный, живой и любящий жизнь. Истинный боец, стремящийся к победе. К победе любой ценой. А я… Именно я в один день поняла, что мне надоело носить маску. Маску идеальной дочери, всю жизнь борющуюся за любовь отца, маску хорошей жены и прекрасной леди, которую видел во мне Вадим. Я устала от той жизни, устала постоянно искать одобрения и ждать оценки, устала сомневаться и не знать куда податься. Я сняла маски, отвергла все роли и… я просто отпустила себя. Это не было похоже на прекрасное преображение или освобождение, как пишут в умных книжках и показывают в фильмах. Это был внутренний бунт, вырвавшийся наружу. Мне нужно было прожить все стадии взросления, пока баланс не был установлен. Шаткий, хрупкий, но мой собственный, не навязанный из вне. Наверное, именно так в один день ты понимаешь, что уже вырос из подгузников и пора брать ответственность за свою жизнь в свои же собственные руки. Вадим бесился, мы постоянно ссорились и ему не нравилось моё поведение. Он воспринимал это блажью, очередным образом и иллюзией о самой себе и… не понимал, не стремился понять и узнать другую часть меня. Непоседливую, дурашливую, где-то циничную, но с собственным мнением, отличающимся от его и принятых в обществе, я совершала ошибки и не страдала по этому поводу, я отстаивала свои границы, до тех пор, пока в них не пропала нужда. Я перестала быть той леди, строгой, но послушной, улыбчивой и уравновешенной, холодной, но отлично играющей роль страсти и наслаждения. По правде говоря, тогда мало что доставляло удовольствие и счастье. Я была хорошо выдрессированной куклой. И я ушла. Просто собрала рюкзак с вещами первой необходимости, открыла отдельный счёт, который никто не мог контролировать, и уехала. Моя поездка не походила на мечту из голливудских фильмов, я не поехала в Азию искать мудрости и просветления, ни в Европу погрузиться в историю и безмятежную жизнь. Хотя за год извилистого путешествия я повидала многое, от звёздной жизни Сан-франциско, Вуду Нового-Орлеана, до мексиканских шаманов смерти и обломков цивилизации древних инков в Перу. Вернулась я через год, обновлённая снаружи и более устойчивая внутри. Вот такая история. — я замолчала, вновь переживая яркие воспоминания прошлой жизни и всё ещё ощущая на кончике языка свежий запах перуанских джунглей.

— Почему полиция и маленький городок на окраине? Решила всего добиться сама?

— В Мексике я познакомилась с Сантьяго Костасом, он был полицейским. В те три месяца, что я провела в маленьком городке, мне посчастливилось поучаствовать в нескольких расследованиях, и уже тогда я поняла, что мне это нравится. Строить карьеру не входит в мои планы, но докапываться до истины и наводить порядок мне нравилось всегда. А маленький городок? Ну… каюсь, я просто сбежала. От отца, бывшего мужа, бывшей тусовки, стереотипов и прошлых друзей. От вот таких девочек и мальчиков как твоя Амалия, плюс в моей жизни появились Федя и Боря. И нет, не о какой-либо гордости речь не идёт. Когда я вернулась, то внаглую использовала деньги отца для приобретения квартиры, и связи Красновых, чтобы устроиться на работу. У меня, конечно, известная фамилия и уникальные способности, но кто возьмёт девочку без соответствующего образования в следственные органы. Так что пришлось учиться и работать одновременно. Как я получала разрешение на оружие и сдавала экзамен по стрельбе, это вообще отдельная история.

— Не, не, не … никакого оружия в моём присутствии, упаси Боже. — Никита замахал руками.

— Эй, я неплохо стреляю.

— Слова «неплохо» и «стрельба», априори не совместимы в одном действии.

— Не суди, да судим не будешь. — я гордо подняла голову, с вызовом посмотрев на Никиту.

Мы молчали оба, смотря друг другу в глаза, и впервые в жизни мне было уютно с кем-то посторонним после того, как открыла душу, рассказав о себе. Обычно я мало кому рассказывала о своём прошлом, оно было в прошлом и пусть там и остаётся, но то спокойствие и принятие, которое я ощущала от него в данный момент, радовало, и я была благодарна за его открытый взгляд после моего откровения.

— И всё же ты невероятная ведьмочка-некромант — покачал головой Черновский, смотря с нескрываемым восхищением.