Глава 6

Приняв решение, тащу в дом расколовшуюся тыкву. Мою, чищу и нарезаю мякоть крупными кубиками. Закладываю их в котелок с толстыми стенками. Забрасываю туда горсть найденных в кладовке сушеных яблок и ягодок, напоминающих изюм, но мельче и еще слаще.

Добавляю крошечную ложечку масла, немного воды и ставлю на печку на медленный огонь. Пока обед поспевает, несусь на улицу к своим тыквам — будущим кормилицам. Выбираю несколько небольших, но ровненьких, и одну покрупнее.

Притаскиваю все это на кухню и снова лезу в ящик с ножами-кривулями. Достаю один, кручу в руках, морщу лоб — что за фигня⁈ И тут меня как озарит — это же… это же инструмент для… керлинга! Нет, керлинг — это вид спорта, где швабрами лёд натирают. Тоже золушки, по сути, эти спортсмены. Представляю, сколько квадратных метров пола они натирают за тренировку!

А искусство вырезать из овощей и фруктов красивые цветочки называется карвинг. Да это же то, что нужно бедной Золушке, чтобы стать богатой Золушкой!

Кстати, соседка меня Анной называла. Приятно, что в этом мире я со своим именем осталась, а не стала какой-нибудь Аннанасой или Анифлудой…

Выгребаю из шкафа все кривые ножи разом и раскладываю на столе. Чувствуя себя одновременно Роденом и Микеланджело, выбираю нож поровнее и срезаю на одной маленькой тыквочке макушку. Ложкой выгребаю из нее мякоть и начинаю делать тыкве рот…

Через пару минут смотрю на получившееся безобразие — хм, от падения на землю и то лучше получилось. Впрочем, какая разница, мне же не эстетика нужна, а совсем наоборот — жуть и страхолюдство!

Высунув от усердия язык, начинаю энергично кромсать тыкву, делая в ней зубастую пасть, глаза и нос. Потом в срезанной макушке делаю отверстия — это для эффекта горящих волос.

Быстренько обрабатываю оставшиеся мелкие тыковки и приступаю к самой большой. Тут я уже не тороплюсь — натренированная рука почти уверенно вырезает рот с треугольными зубами, удлиненные ромбовидные глаза и два отверстия в районе носа.

Полюбовавшись полученной красотой, тащу свои тыквы во двор. На улице как раз стемнело, самое время провести испытания.

Расставляю мелкие тыквы вдоль дорожки — фонариками будут. Берусь за найденный на земле длинный шест и вкапываю его одним концом в землю прямо напротив ворот. Сверху насаживаю свою тыквенную голову — вот и готов отпугиватель для нечисти.

Это у меня такая идея родилась, пока я днем на тыквенное море смотрела и про Хэллоуин думала, — заняться изготовлением оберегов от нечистой силы. Ведь стопудово народ здесь темный, наукой и образованностью не испорченный, верящий в злых духов и прочее мракобесие.

Вот и попробую тыквенные головы порекламировать как универсальный отпугиватель всяческих вампирюг, упырей, баньши, волколаков, или что тут водится…

Установив свои тыковки, приношу свечки, зажигаю и помещаю внутрь получившихся голов. Отступаю, любуюсь — а хорошо получилось! На улице совсем темно, и жутенькие морды отчетливо видны на фоне чернильной ночи. Именно то, что нужно.

Довольная собой, возвращаюсь на кухню, где как раз поспела моя тыква. Накладываю полную тарелку и с удовольствием приступаю к трапезе.

Подчищаю две тарелки получившейся вкуснятины и снова берусь за тыквы. Начинаю вырезать рожи всех фасонов, какие только в голову приходят. И страшные, и смешные, и веселые.

Нарезаю целую гору, которую стаскиваю во двор к крыльцу, — завтра буду думать, как реализовать всю эту прелесть.

Но оказывается, и думать ничего не надо. Едва я заканчиваю с уборкой на кухне, как на улице раздается шум подъехавшего экипажа: кажется, мачеха и сестры вернулись.

Слышно, как хлопает калитка, раздается звук шагов, и вдруг — истошный трехголосый женский вопль: — Святые угодники! Уй-й-й, что это⁈ Спаси-и-ите! — И звук падения грузного тела на дорожку.

О, кажется, первую нечисть мои тыковки нейтрализовали!