Глава пятнадцатая

В отель мы возвращаемся около восьми вечера, уставшие, но счастливые. Саша говорит, чтобы к ужину ее не ждали, потому что она сразу завалится в кровать, как только увидит на горизонте мягкую подушку. Ваня с Марком решают проведать Костю, а я намереваюсь принять теплый душ и подняться на ужин в ресторан, где мне еще не доводилось бывать. Возможно, что я встречу кого-нибудь из родителей жениха и невесты. По правде говоря, сегодня я бы очень хотела побыть одна, но при этом — на людях. Это странное желание, и будь у меня под рукой моя машина, в которой бы я могла беспрепятственно перемещаться по отелю — я бы по-настоящему кайфовала. Быть со всеми, но наедине с собой. Приятное чувство. Среди людей не чувствуешь себя так одиноко, как есть на самом деле.

И, вдоволь расслабившись под струйками теплой воды, я подхожу к шкафу и выбираю для своего одинокого ужина длинный черный сарафан с множеством переплетений на груди и бежевые сандалии на плоской подошве. Распускаю вьющиеся волосы, щекочущие плечи и спину, и рисую на глазах классические стрелки, просто потому что сейчас у меня такое настроение. Довольная собой, я поднимаюсь на сорок восьмой этаж, где находится ресторан под открытым небом, и выбираю самый крайний столик на двоих.

Официант приносит для меня меню и в знак внимания угощает бокалом белого сухого вина.

— Спасибо, — говорю я ему. Приятно улыбнувшись мне и сделав поклон, он скрывается за многочисленными столиками.

Мне нравится место, что я выбрала, и невероятный вид на сверкающую огнями Барселону. Красота, которую не смогут передать тысячи слов, навсегда останется в моей памяти, и я обязательно вернусь сюда, но совершенно по другому поводу. Не будет никаких свадеб и людей, вторгающихся в мое личное пространство. Я просто приеду сюда одна и буду каждый день посещать знаменитые соборы, укрываемые лучами яркого солнца, а по вечерам находить уютные ресторанчики и кушать полюбившуюся паэлью.

Сейчас я жалею лишь о том, что не прихватила с собой куртку, чтобы набросить ее на плечи. Прохладный вечерний ветерок обдувает спину, и я невольно обнимаю себя руками.

Внезапно кто-то сзади аккуратно набрасывает на меня теплую вещь. Я дергаюсь от испуга, но тут же узнаю черные кожаные рукава и серебристый язычок всемирно известного лейбла.

— Уже становится холодно, так что в следующий раз прихвати с собой куртку.

Марк обходит меня и останавливается рядом со свободным стулом. Он смотрит в сторону официантов, кивает и переводит на меня спокойный взгляд.

— Не против?

Я вздыхаю:

— Как будто у меня есть выбор.

— Он всегда есть, Лер.

Смотрю в необъяснимо серьезные, но расслабленные глаза и едва заметно киваю, все еще не до конца уверенная в своем решении. Передаю ему свое меню, но Марк отказывается. К нам подходит официант и принимает мой заказ.

— Ты ничего не будешь? — интересуюсь я.

— Я уже сделал заказ, пока ты смотрела на город.

— Продолжаешь следить за мной, да?

Губы кривятся в ленивой улыбке, а пушистые ресницы касаются кожи под глазами.

— По странному стечению обстоятельств мы с тобой часто выбираем одни и те же места для отдыха. Наверное, это судьба.

— Хорошая отговорка.

Он снова улыбается и благодарит официанта, поставившего рядом с нашим столиком вино в ведерке со льдом. Мужчина ловко вскрывает бутылку и наливает в бокал золотистую жидкость, а Марк внимательно наблюдает за процессом.

Пока темные глаза заинтересованы происходящим, я смотрю на красивого мужчину перед собой в черной рубашке с закатанными рукавами и ухоженной темной щетиной, плавно спускающейся по широкой шее. Мягкие глаза обрамлены дорожкой густых и пушистых ресниц, которым позавидовала бы всякая женщина, и, сидя перед этим красавцем с идеальной внешностью, сложно сказать, что он принадлежит реальному, а не киношному или книжному миру. Невероятно даже то, что день назад я занималась с ним сексом в общественном месте.

С ума сойти.

— О чем задумалась? — спрашивает Марк, отвлекая меня.

— Как Костя? — спрашиваю я первое, что приходит в голову.

— А о другом ты подумать не могла, да? С ним все нормально. Уже сидел в номере с девчонками, когда мы с Ваней зашли к нему. Показывал им свою коллекцию фильмов.

— Что ж, им повезло, если они любительницы вестерна.

Он улыбается и прячет глаза за ресницами.

Боже, какие они длинные!

— Хорошо провела день?

— Невероятно. Я и подумать не могла, что когда-нибудь рискну сесть на такие экстремальные горки. Я ни капельки не жалею.

— Когда я в первый раз сел на «Шамбалу», то матерился похлеще того мужика, что сидел позади нас.

Улыбаюсь и делаю глоток вина.

— Ты много раз бывал здесь, да?

— Этот — третий. И даже когда я все посмотрю здесь, не перестану приезжать.

— Ты, должно быть, много воды выпил в том фонтане.

Марк смеется, и я снова замечаю мягкую ямочку на щеке. А ведь у него получается быть милым!

— Ты занимаешься танцами? — вдруг спрашивает он, откинувшись на спинку стула. Я непонимающе гляжу на него и склоняю набок голову. — Кастаньеты. Ты сегодня их столько накупила, что я подумал, наверное, в Тюмени тебя ждет пара десятков учеников.

— А, нет. Фламенко я не умею танцевать, как и любой другой танец. Это для моей бабушки. Ей семьдесят, и она старается взять от этой жизни все.

— Похвально.

— Да, она частенько увлекается чем-то и занимается этим пока на смену не приходит новое увлечение. Последнее хобби — организованная зарядка по утрам с соседями. Это клуб для избранных, где ее участники каждое утро дышат природой.

— Это как?

— Ну, они приходят в парк и ложатся на специальные коврики. А потом, наверное, закрывают глаза и вдыхают ароматы улицы.

На квадратном лице снова появляется слабая улыбка, и я одергиваю себя за то, что болтаю лишнего.

— Интересно. А теперь она увлеклась танцами?

— Судя по всему. Вместе с теми же соседями. Для них, по-видимому, я и накупила столько стучалок.

— Ты живешь с ней?

— Нет. Они с мамой живут в Сургуте.

— А как ты оказалась в Тюмени?

— Не кажется ли тебе, что ты задаешь слишком много вопросов? — подозрительно хмурюсь я.

Марк безразлично пожимает плечами и снова пробует вино.

— Ты ведь охотно на них отвечаешь.

Официант приносит наш заказ. Мы принимаемся за еду, и несколько минут за нашим столиком царит молчание.

— Как вы с Сашей познакомились?

— Она пришла ко мне на макияж, — просто отвечаю я.

— И так зарождается женская дружба! — саркастически замечает он, накалывая креветку в кляре.

— Мы просто нашли общий язык. Ко мне приходят сотни женщин, и большинство из них так или иначе делятся со мной своими планами или просто пытаются завязать разговор, рассказывая о чем-то несущественном.

— И о чем говорила тебе Саша? Наверное, ах, я встретила одного простофилю, который по уши в меня влюбился! И бла-бла-бла.

Опускаю вилку на тарелку и нетерпеливо гляжу на Марка.

— Ты несправедлив к ней.

— С чего ты взяла? Или она сама тебе что-то говорила?

— И дураку ясно, что ты не в восторге от свадьбы. Ты ведь, как там, закоренелый холостяк, да?

Марк с подозрением смотрит на меня, потом спокойно отпивает вино и вновь принимается за еду.

— И не думаю, что Ваня обрадовался бы, узнав, что он простофиля.

— А кто он, по-твоему? Только чокнутый может говорить всю ту чепуху, которую он нес сегодня про доверие и сердце.

— Не у всех аллергия на чувства.

— Почему-то сегодня ты деликатно умолчала об этом. Значит, все, кто, влюбляется, женятся, создают семью — правильные люди, да?

— Так и должно быть. Это правильно.

Я напрягаюсь, потому что моя собственная болтовня загоняет меня в клетку.

— И кто же ты в этой жизни? Кажется, я не вижу на твоем безымянном пальце бриллиант. Или он настолько маленький, что его с трудом можно заметить?

Я с раздражением смотрю на его злую усмешку и крепко сжимаю вилку.

— Ой, прости. Или ты еще не нашла такого же влюбленного болвана, похожего на Ваню, да? Что ж, спроси у своей подружки, как это делается. Она-то знает толк в этом деле.

— Они по-настоящему любят друг друга, почему тебя это так раздражает?

— Потому что очень скоро эта розовая пелена на их глазах спадет, и тогда начнется то, что и должно быть. Скандалы, бесконечные крики и, пожалуй, самое приятное во всей этой жуткой ситуации — измены. Бытовуха заглотит их и не подавится, а Ванька станет сильно жалеть о том, что когда-то дал себе слабину и купился на безотказный и регулярный секс. Ведь долгое время спать с одной и той же женщиной все равно что…

— Окунаться в бассейн с кислотой, — тихо добавляю я, изумляясь его словам. — Боже, и сколько же в тебе высокомерия.

— Я просто реально смотрю на вещи. Ты ведь такого же мнения, не будь лицемерной. Только дурак не понял бы, о чем именно ты сегодня говорила. Эти влюбленные голубки, может, ни черта не заметили, но вот я — слушал тебя внимательно. Так что же помешало тебе стать правильным человеком, Лер? Ты ведь старалась, но что-то случилось, и вдруг — бах! — стала изгоем в мире правильных людей.

— Спасибо, у меня пропал аппетит, — рявкаю я, кинув белую салфетку на стол.

— А разве я что-то не то сказал? Может, в какой-то момент тебе просто осточертели все эти розовые сопли, которыми сморкаются Саша с Ваней, и ты поняла для себя, что лучше жить вот так, свободно. Без обязательств, обещаний и чувств, а? Просто наслаждаться жизнью.

— Это неправильно, — говорю я тихо.

Марк лениво улыбается и с подозрением пробегает глазами по моему лицу.

— Ты так думаешь из-за того, что мы с тобой переспали пару раз? При этом не говорили ту ересь, о которой постоянно твердит мой брат? Знаешь, ничего зазорного в том, чтобы просто насладиться горячим сексом и кайфануть от этого, я не вижу. И будь ты так обеспокоена своим членством в обществе правильных людей, то сделала бы все, чтобы между нами ничего не произошло. Ну, хотя бы попыталась. Однако ты получала такое же удовольствие, как и я. Без обязательств.

Он допивает вино в бокале и доливает его из бутылки. Во мне кипит ярость, пытаюсь взять себя в руки, но лишь сильнее сжимаю вилку, и ее острые углы больно впиваются в кожу.

— Должно быть, тебя сильно потрепало, раз ты такого ужасного мнения о жизненных ценностях. И что же случилось? В детском саду бросила девочка?

Он переводит на меня глаза, сузившиеся в тонкие щели. Я тоже умею язвить.

— А ты коварна. В тихом омуте черти водятся, это про тебя.

— Или подружка в университете, которую ты любил до безумия, предпочла тебе другого?

Марк едва заметно дергается, и на долю секунды мне кажется, что я потянула за нужную ниточку, но тут же его лицо озаряет злая, но уверенная улыбка, и по моему телу проносится дрожь.

— Наверное, та тетка в магазине была права. Ты не такая добрая и милая, за какую себя выдаешь.

Решаю промолчать, хотя внутри все кипит. Достаю из сумочки бумажные купюры и кладу их на стол.

— Да брось! Хорошо ведь сидим. Мне еще никогда не было так интересно общаться с девушкой, честно.

— Иди к черту, кретин.

Поднимаюсь и иду к выходу, кинув на удивленного официанта безразличный взгляд.

Чертов ублюдок. Решил, что я буду спокойно выслушивать его издевательства и продолжать сидеть с ним за одним столом. Господи, да чем я только думала, когда ложилась с ним в постель?

«Уж явно не головой», — слышится мне проповеднический голос Вани.

И о чем еще успела поведать Марку моя свекровушка? Если бы сейчас она появилась на моем пути, я бы высказала ей все, о чем так долго молчала! Нет, я бы во всеуслышание рассказала правду, которую она так боится услышать. Идиотка.

Все только и делают, что считают меня мягкой и пушистой, хрупкой птичкой, которая надломала свои крылышки. Все, с меня хватит! Я буду делать то, что хочу, и говорить то, что думаю. Осточертело жалеть себя и идти на поводу у обстоятельств.

И как бы мне не хотелось верить в это, но Марк прав. Я не особо заботилась о своем статусе «правильного» человека, когда занималась с ним сексом просто так, без чувств и обязательств. Таких людей, как я и он, — миллионы, и в этом нет ничего плохо.

Просто я такая.

У меня получалось быть правильной, получалось любить, верить и строить планы на будущее, но эти способности растоптали и уничтожили. И теперь навряд ли я когда-нибудь решусь, да и захочу снова стать прежней.

А чего я хочу сейчас? Пить, есть?

Ни одна еда или напиток не в силах утолить мой особый голод.

Голод, который стал ощутим с самого начала этой долбаной поездки.

В спешке пробегаю глазами по мужским лицам возле бара и, словно тайный агент, рассчитываю свои действия и возможности.

Может, соблазнить вон того блондина с модной стрижкой? Он, кажется, здесь один, без женщины. Интересно ли мне, что скрывается под его деловым костюмом? Упругий торс и стальные мышцы? А что в его брюках?

Я без труда оседлаю его, но разве эти тонкие пальчики и узкие ладони смогут крепко ухватиться за меня и заставить делать все, чего пожелает их хозяин?

Нет. Нужен кто-то крепкий, сильный и грубый. Может, этот седоволосый красавец лет сорока? Отворачиваюсь, когда замечаю подошедшую к нему молодую девушку. Наверное, любовница.

Еще несколько часов назад я бы чувствовала себя озабоченной дурой, жаждущей острых сексуальных ощущений. Но теперь, когда я поняла всю жалость своего существования, я хочу веселиться, как взрослая девочка.

Неприятно осознавать это, но на сегодняшний день единственным мужчиной, кто сможет удовлетворить все мои желания, остается Марк. Он грубо прикасается ко мне, подавляет мое тело, и мысль об этом меня чертовски возбуждает. Я не мазохист. Враждебно отношусь к человеческим пыткам, которые унижают и причиняют человеку боль. Но мне нравится сексуальная жесткость Марка, нравится то, как он управляет мной в постели, ведь именно там я как будто не принадлежу себе. Могу передать руль от собственного тела в чужие руки, а сама исчезнуть с этой планеты хотя бы на несколько минут.

Посчитает ли он меня шлюхой, если я сама постучусь к нему в номер и напрямую скажу: трахни меня? Возможно, вот только он не сможет отказать, а его мнение для меня — ничто. Я свободная женщина и сама выбираю, с кем мне спать.

Возвращаюсь в ресторан, но наш столик уже пуст. Что ж, придется действительно стучаться в дверь и просить. Хотя зачем просить такого повернутого на сексе человека, как Марк! Он похотливый мужик, все будет очень просто.

Уверенно нажимаю в лифте кнопку двадцать пятого этажа и чувствую прилив жара в животе. Я уже представляю, как обхвачу рукой его твердый член и буду крепко сжимать, заставляя Марка стонать от наслаждения. И, когда двери разъезжаются, я такой же уверенной походкой иду по коридору и останавливаюсь у номера 2020.

Не мешкая, стучу кулаком. Проходит не меньше минуты, и я уже решаю, что Марк так и не вернулся, но вдруг дверь раскрывается.

Мужчина подозрительно смотрит на меня, потом его глаза не спеша проходятся по моей груди и лениво останавливаются на губах.

— Надеюсь, ты не разговаривать сюда пришла, — кидает он саркастично.

Приятно осознавать, что мы оба находимся на одной волне. Как будто у нас особая частота и ни один человек не сможет найти к ней доступ.

Я молча захожу в просторный номер, намного больше моего. Расстегиваю сандалии и ставлю их возле шкафа. Марк закрывает дверь и приглушает яркий свет. Все погружается в сладкий полумрак, и я невольно улыбаюсь.

Оборачиваюсь, ловлю на себе изучающий взгляд и не спеша подхожу к большой мягкой кровати. На ней темно-коричневое покрывало без единой складки. Берусь за край и резко срываю его, кинув на пол тяжелую ткань. Опускаю глаза на свежие белые простыни, и их невинный цвет тут же пробуждает в мозгу развратные мысли.

Когда я стала такой раскрепощенной? И стала бы ею, не прояви Марк интерес ко мне?

Сексуальный интерес.

Стягиваю с себя длинный сарафан. Мне нравится, как чувственно и плавно легкая ткань приземляется на пол. Оставшись в черном кружевном белье, я медленно, по-кошачьи залезаю на кровать и растягиваюсь поперек на животе. Несколько секунд я лежу и извиваюсь на ней, а потом встаю на коленки и взглядом подзываю Марка к себе.

— Хочешь, я поцелую тебя? — спрашивает он, завороженно глядя на меня.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Он удивленно вскидывает бровь и резко стягивает с себя рубашку. Должно быть, в моем мозгу отлетел винтик, отвечающий за самоконтроль и самоуважение. Все границы стерлись, и теперь мои желания не стесняясь вырываются наружу.

И сейчас, в данную минуту, мне это чертовски нравится.