7. Джейдан

Мой стояк грозится взорваться прямиком у меня в трусах и растечься мокрым пятном.

— Давай, грязная девочка, кончай прямо мне в рот, как я тебя учил, — рычу я, начиная таранить языком её щель.

Она кончает. Быстро, мощно и сладко. Сжимает бёдра и замирает, проливая шелковистую смазку мне на язык. Только потом дрожь опять охватывает её тело. Я спускаю стройную ножку со своего плеча и разворачиваю девчонку лицом к стене.

Спускаю брюки и трусы. Член подскакивает почти вертикально. Головка набухшая и покрасневшая.

Я обхватываю член пальцами у основания и шлёпаю им по круглой заднице девчонки. Грязнуля стонет, выгибается в спине и подставляет свою киску под удары моего члена, которые последуют незамедлительно.

— Я пришёл на свадьбу… — стону я. — Меня… сюда пригласили.

На последнем слове я толкаюсь членом в горячую киску. Пронизываю насквозь, до упора. Замираю и смеюсь.

— Да, детка… Да!

Мои пальцы обхватывают её задницу, сжимая полушария в ладонях.

— Значит, ты гость на свадьбе?

Малышка хочет продолжения. Она крутит попкой, насаживаясь на мой стояк.

— Гость.

Толкаюсь вперёд.

— Жела-а-анный гость, да?

Последние слова относятся уже к ней, а не к сборищу деградантов и показушных гостей, среди которых нет почти ни одного настоящего.

— Со стороны жениха или невесты?

— Со стороны жениха, — ухмыляюсь я. — А ты?

Я заставляю её выпрямиться. Перемещаю руку на грудь, засовывая под лиф платья. Я дурею с ощущения этой приятной тяжести.

У малышки самые роскошные соски, встающие торчком, при малейшем прикосновении.

Может быть, она в жизни нежная и чистая малышка, но ей нравится трахаться, как грязной шлюшке. Ей нравится грубость и заводят пошлые словечки.

— Моя мокрая Грязнуля. Сучка, знаешь, какая ты вкусная, м? Знаешь это?

Я на мгновение вывожу член и засовываю во влагалище пальцы, двигаю ими, слыша, как хлюпает её щель.

— А-а-а-ах! Бо-о-о-осс… Да! Продолжай.

— Умница. Запомнила кличку, — хвалю я её, прикусываю кожу на плече. — А теперь открой ротик и пососи пальцы.

Она послушная и мягкая, как глина, в моих руках. Облизывает пальцы своим бойким язычком и начинает сосать. Втягивает до самой последней фаланги, умело сжимает и покусывает.

Всего на мгновение я задумываюсь, что за неполных два года она могла отсасывать кому угодно. Злость накрывает меня с головой.

А скольким тёлкам я засадил член? Неимоверно много!

Все остальные самки предлагают выебать свои дыры.

Они напоминают мне уличных торговцев наркотой, толкающих дешёвую шмаль.

Но моя Грязнуля — самый дорогой и чистый продукт. Она влияет на меня убийственно мощно и резко.