Глава пятая, душевная

Do you take sugar? One lump or two?

Он развалился на моем диване, сложив босые ступни на столик прапрабабули, и увлеченно в беззвучном режиме пролистывал мой список сериалов на Netflix. Бутылка виски с моим стаканом своего положения не сменили, ноги Рома тактично разместил рядом. Во всяком случае, я понадеялась, что тактичность в его действиях присутствовала.

– Ну, как? – Глаза цвета мха уставились на меня с каким-то детским любопытством. – Я не спалился?

Боже! Ну, какая тактичность? О чем это я? Да, этот парень столь же нагл, сколь привлекателен!

– Ты что тут делаешь? – Я скрестила руки на груди и сощурилась, глядя на него сверху вниз.

Выражение лица у него не изменилось. Даже бровью не повел.

– Ты ушла. Я запаниковал.

Запаниковал? И поэтому переоделся у себя, а потом вернулся и по-хозяйски расположился в моей гостиной? У меня от возмущения все разумные мысли из головы вылетели:

– У тебя джинсы другие и футболка!

– Белье тоже, – кивнул Рома, словно диалог у нас развивался светский.

Я… Чт…

– Садись, – он похлопал рукой рядом с собой. – Будешь рассказывать, кто ты такая.

У меня вырвалось что-то вроде «ф». Даже не подумаю!

Я обогнула столик, намереваясь все же допить свое вино, но, когда проходила мимо дивана, почувствовала прикосновение теплых пальцев к своему запястью, и в следующее мгновение уже фактически лежала у возмутительного гостя на коленях.

– Привет, – он лучезарно улыбнулся. В уголках его глаз появились очаровательные сеточки морщин.

Я задохнулась. С одной стороны от проявленной фамильярности, с другой стороны от дикого желания, за доли секунды накрывшего с головой, стоило его рукам обхватить мои бедра.

– Так что, Нана? Кто ты такая? – Его ладонь медленно погладила мою ногу. И ткань платья совсем не притупила ощущения от этого прикосновения, скорее наоборот.

Я прерывисто вдохнула, стараясь собраться с мыслями. Ему определенно нравилось произносить мое прозвище, и всегда с этой странной интонацией, от которой не оставалось и намека на детство. Нана в его устах – это что-то эротичное, дикое, завораживающее.

Чтобы выиграть время, я попыталась сесть. Рома помог мне, так что в итоге я опиралась одним плечом о его грудь, наши лица разделяло что-то около десяти сантиметров, и он еще ноги мои в коленях согнул, к себе ближе подтянул.

– Смотри-ка, – он не прекращал улыбаться, – целиком поместилась. Так и думал.

Я заворожено смотрела на его губы, длинные темные ресницы и никак не могла придумать достойный ответ.

– Итак, Нана, – он поднял на меня взгляд. – Что такая девушка как ты делает в семье, где есть папа`, мама`, Марк, Кики и кузина со сплетнями и французским?

Что?

– Нет, Ивонн я там вполне могу себе представить, – продолжил он с усмешкой. – А вот тебя не очень.

О боже! Так он смеется надо мной, и с самого начала подшучивал.

– Я серьезно, – будто мысли мои прочел и вдруг, действительно, перестал улыбаться. Чуть сощурился, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Почему Ивонн?

– В честь моей бабушки. Она умерла, когда ма… Ме, – я решила учитывать разницу произношения, – было двадцать.

– А сколько тебе?

– Двадцать три.

Уголок его губ чуть дернулся, но это точно не было насмешкой. Кажется, он так меня изучал, или что-то вроде того.

– Как зовут твою маму?

– Джульетт. – Я немного запнулась, сообразив, что имя, наверное, нужно пояснить, как в русской школе когда-то. В Канаде ничего такого не требовалось. Джульетт, как Джульетт, Нана, как Нана. Никаких вопросов у сверстников не возникало. – Она француженка русского происхождения. Ну, эмигранты семнадцатого.

Произнесла вслух и почувствовала себя так же глупо, как в начальных классах. Не самая моя любимая тема. Но Рома как будто и не заметил мой дискомфорт, и особого любопытства к теме тоже не проявил, кивнул и продолжил:

– А папа?

– Па… Папа, – мне снова пришлось изменить привычное произношение, – русский.

– Как звать?

– Михаил.

– Ивонн Михайловна, значит. – На губах Ромы появилась-таки легкая улыбка, но в ней тоже не было насмешки, только искренняя заинтересованность. – Кто такая Кики? И Додо?

– Дарина – еще одна кузина по папе. Констанция – мама папы. Вообще-то она ужасна. – Мне захотелось сразу предупредить. – Мама` называет ее авторитарной. Но папа` говорит, что она вовсе не авторитарная, а просто «взбалмошная бабка». Это цитата, – поспешно пояснила я и тут же замолкла.

Зачем я рассказываю о своей семье парню, которого знаю один вечер? Еще сутки даже не прошли с момента знакомства!

Рома засмеялся.

– Мне нравится твой папа`.

– Да? – Я слегка озадачилась. Он всерьез поставил ударение на мой манер. Почему?

– Чем ты занимаешься, Нана?

В смысле, где работаю?

– Художественную литературу перевожу. Но несерьезную, – добавила я.

– Несерьезную? – Его ладонь вновь прошлась по моей ноге. Он зацепил подол и медленно потянул его выше, а после запустил руку под юбку. Его прикосновение было таким нежным, таким возмутительным, а кожа такой теплой, что меня накрыл водоворот невероятных по силе эмоций.

– Ой? – Его лицо озарила ласковая улыбка.

Я снова это вслух сказала.

– Так что именно ты переводишь?

– Бульварные романы.

В качестве реакции у него получилось загадочное «хм». Я ощутила, как его ладонь медленно скользнула между моих ног, а потом выше. Я прерывисто вздохнула, растерянно глядя на его ресницы. Они такие длинные, густые и темные. О боже! Я вздрогнула, когда он коснулся…

– Какая влажная девочка, – прошептал он, прерывая мои беспорядочные глупые мысли, и осторожно погрузил в меня палец. – Ты ведь не против?

Он поднял на меня взгляд, и я почти задохнулась от странной животной темноты его расширившихся зрачков. К тому же, он, кажется, чуть согнул палец, а после довольно резко и ощутимо надавил на косточку, и… если бы я только знала, что в моем теле есть нечто подобное. Перед глазами запрыгали желтые точки. Я услышала хриплый не то стон, не то плач, но лишь мгновение спустя поняла, что это мой собственный голос, собственная реакция на действия этого парня. По телу запоздало пробежала волна мелкой неконтролируемой дрожи.

– Ты переводила такое в своих романах?

Нет! Боже, нет, ни разу!

Рома еще раз надавил, и дикая реакция накрыла меня с новой силой, только теперь прийти в себя он мне не позволил. Во мне оказались два его пальца, и так ощущения стали лишь острее. Я непроизвольно сжала бедра и выгнулась на его коленях, сама усиливая давление его руки.

– Ты хочешь больше, Нана? – прошептал он. Я слышала в его голосе лукавую улыбку.

Да! Черт, да!

– Тогда сожми меня сильнее. – Все мои желания были слишком очевидны для него.

Не раздумывая, я выполнила его просьбу и потерялась в собственных инстинктах. Разве могла я кончить так быстро, от таких незначительных действий? Но я это сделала. Просто сидя на коленях у парня, почти одетая.

Рома не спешил убирать руку, наоборот бережно поглаживал меня, отчего по телу разбегались десятки острых разрядов. Они не были приятными или неприятными, они просто были, словно все мои нервы превратились в оголенные провода. Я непроизвольно вздрагивала снова и снова, и это, кажется, очень нравилось автору моего состояния. Его глаза оставались все такими же черными.

– Так вот почему ты такая развратная. – Уголок его рта обозначил улыбку.

Что? Почему я вот? Я набрала в грудь воздуха – правда получилось нечто прерывистое и мало похожее на вдох, – чтоб вопрос озвучить относительно его утверждения, но не успела. Прозвучал звонок домофона.

– Гости еще явиться могут к тебе? – Его брови вопросительно приподнялись.

– Не… Эт. – Мало того, что вдох потратила не на то, так еще и связки подвели. Звучало чересчур тихо и хрипло.

– Тогда это ко мне, – широко заулыбался Рома. Его рука довольно резко сменила стратегическое положение. Он меня приподнял и пересадил с себя на диван, а потом ускакал открывать мою дверь кому-то, кто почему-то пришел к нему.

Что, вообще, происходит в моей жизни? Утром же было все отлично и по плану.

Я опустила взгляд на свои бедра и закусила нижнюю губу. Потом испугалась, что Рома незаметно за мной наблюдает, и обернулась к дверному проему, но там никого не было, к тому же щелкнул замок входной двери, поэтому я позволила себе еще раз взглянуть на свои ноги. Юбка была неприлично задрана, например, если сесть напротив меня, то можно увидеть отсутствие трусиков, да и мне самой было почти видно их отсутствие. Это было так неправильно и так сексуально.

Черт! Я сексуальная. Я неприлично сексуальная!

Он это имел в виду? Или нет? Нет, его фраза звучала иначе. Что он имел в виду?

Эхо разнесло по парадной шаги. Я поспешно спустила с дивана ноги, свела вместе колени и расправила юбку. Дальше были приглушенные голоса, закрывшаяся входная дверь, и Рома зашел в гостиную с двумя коробками пиццы.

Он хмыкнул, глядя на меня:

– Если тебя в монастыре учили, я с ума сойду.

Я растерялась от его очередного пространного замечания.

– Колени вместе, пальчики сцепила в замок, на юбке ни одной складки, осанка идеальная. – Он поставил коробки на столик и опять устроился рядом со мной на диване. – Ты меня так встречаешь? Мне нравится.

Я смотрела на него, он смотрел на меня, и в этом тоже было нечто животное. То есть не как до этого, не дикое и страстное, а что-то инстинктивно теплое и глубокое, словно я этого парня знала не меньше года.

– Пицца? – Конечно, я хотела выяснить другое, но это меня тоже волновало и вырвалось первым.

– Говорил же, ты ушла, я запаниковал. – Он вернулся к коробкам, открыл верхнюю и оторвал крышку. – Второй раз не смешно, да?

Я думала, он на меня уже не смотрит, но оказалось, периферическое зрение у него развито отлично. Я деликатно откашлялась:

– Ну, первый раз тоже было, в основном, странно. Что ты делаешь? – Я с тревогой наблюдала, как он рвет крышку на части.

– Тарелки.

Тарелки?

– Я принесу тарелки!

Я вскочила с дивана, но он поймал меня за запястье и потянул вниз.

– Чего ты прыгаешь. Сядь. Смотри. Берешь, кладешь кусок, съедаешь, выкидываешь – мыть не надо. – Жестом фокусника он протянул мне пиццу на оторванном картоне.

Я осторожно приняла из его рук еду и так замерла с ней, пытаясь решить, что делать.

– Ты так собралась сидеть? – искренне удивился он. – Не пойдет.

Не дожидаясь моей реакции или ответа, он взял меня за талию и перетянул к себе на колени. Я едва успела баланс странной тарелки сохранить.

– Что-то еще… – Он окинул меня придирчивым взглядом. – Да.

Я вскрикнула от неожиданности, когда он просто задрал подол юбки до самых бедер.

– Все. Сиди ешь.

Я оторопело наблюдала, как он взял свой кусок, откинулся на спинку дивана и включил Virgin River, причем с самого начала.

– Познакомимся с твоими вкусами, Нана.

Не знаю, что он ожидал там увидеть. Порнографию? Ничего подобного я не смотрю.

С усмешкой представила его разочарование и не прогадала. Уже минут через десять возмутительному парню наскучил сюжет про маленький красивый городок в глуши и его жителей. Он умял три куска пиццы за это время и теперь запивал их виски. Я осторожно, стараясь не испачкаться, доедала первый.

– Что у тебя за монстр на кухонном столе сидит?

Я замерла, не успев откусить в очередной раз, и нахмурилась, потом сообразила:

– Это Мирта. Подарок для Кики ко дню рождения. А что ты имел в виду, когда монастырь упомянул?

Рома пожал плечами.

– Ты так сидела, я представил милую маленькую развратную воспитанницу монашек. В этот образ ты вписываешься легко.

Что?!

– А что значит… О чем ты… Ты сказал: «вот почему ты развратная». Это о чем? И почему ты с самого начала решил, что я такая?

Он заулыбался, его глаза вновь потемнели. Он потянулся через мои ноги и поставил стакан с виски на столик, а после все свое внимание сосредоточил на мне.

– Потому что ты чертовски чувствительная и быстро кончаешь. Что касается второго, Нана, ты осматривала меня очень внимательно в дверях. И не хочу тебя расстраивать, но когда человек возбужден, у него зрачки расширяются. Будешь отрицать, что ты меня хотела?

– Нет, – сама не поверила, что сказала это вслух. Чтобы не было так уж стыдно, произносила, глядя ему на грудь. Рома заулыбался до невозможного сексуально и обворожительно.

– Один раз, второй – сложно устоять, когда очень красивая девушка и не собирается скрывать, что хочет тебя. Знаешь, на меня так еще не смотрели.

Я подняла взгляд, пораженная его словами. Как такое может быть?

– Не смотрели?

Он рассмеялся, и, возможно, мне показалось, но выглядел при этом немного смущенно.

– Да, Нана, девушки, как правило, предпочитают некоторую скрытность.

Скрытность? Кажется, Вета лет пять назад учила нас с Додо смотреть на понравившегося парня так, чтобы он не заметил, только я не особо вслушивалась и уж тем более не запоминала. Он про это?

– И поверь, Нана, ни одна девушка меня так открыто и с таким блаженством не нюхала. – Он расхохотался, глядя на мое лицо.

Я что?!

Сеточка обворожительных морщин разбежалась от его глаз, а слева на щеке появилась продолговатая ямочка – совсем несимметричная мимика и такая небрежно соблазнительная.

– Это было самое потрясающее, – продолжил шокирующие признания он.