Глава 10

Вдруг мое внимание привлекает шумная компания, что расположилась за столом неподалеку. Ярославу на них совершенно наплевать, он с яростью вонзается зубами в стейк, а у меня желудок подскакивает к горлу.

Надо же, какая невезуха.

Мои любимые одногруппники и однокурсники пришлю сюда пообедать. И на мою беду — это Толик с подпевалами. А еще Белкина, Щуров, который ржал и трогал меня за задницу, и Аля с подружайками.

Неужели тоже решили прогулять сегодняшние лекции? И почему, черт возьми, их выбор пал на этот ресторан?! Как будто почувствовали, куда я направляюсь.

Мысленно одергиваю себя. Нельзя видеть во всем подвох и думать, что весь мир хочет меня обидеть. Наверняка это просто совпадение.

Гомон смолкает, потому что однокурсники тоже видят. Узнают. Их брови ползут на лоб, глаза удивленно выпучиваются. Они все недоумевают, что я делаю в компании взрослого брутального мужчины.

Пока я туплю и краснею, тренер отрывается от еды и тянется ко мне руку. Касается пальцами щеки и урчит, как сытый хищник, наевшийся свежего мяса:

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше.

А если он обо всем догадался? Если знает, что именно новоявленная компания устроила мне веселую жизнь и решил показать, что я хоть кому-то нужна? Что меня тоже могут водить в рестораны, смотреть на меня так, как будто я…

Желанная и красивая. Что со мной можно гулять, не стыдясь. Что можно заниматься любовью.

Ооооуу! О чем я только думаю?!

Нервно сглатываю и заправляю за ухо светлую прядь.

— Спасибо.

— Отработаешь, — ухмыляется Яр. Мне нравится называть его в своих мыслях именно так. — В зале.

В присутствии тренера компания лицемеров и лжецов меня уже не так пугает. С каждой минутой все больше расслабляюсь, мне даже становится смешно от того, какие они. Пялятся на нас с Ярославом, обсуждают. Их тон изменился, он больше не издевательский. Скорее, изумленный.

Да, так тоже бывает. Выкусите.

Закончив с едой, мы молча собираемся. Ярослав оплачивает счет и по-хозяйски кладет мне руку на талию. По спине тут же проскальзывает жаркая волна, дыхание прерывается.

Проходим мимо жующих однокурсников. Даже не гляжу в их сторону.

Слышу кашель, будто кто-то подавился.

— Вы все поняли? — обращаюсь к тренеру, когда он открывает передо мной дверцу своей черной, как ночь, машины.

Он вскидывает бровь.

— О чем ты, Ника? Садись в машину. Закину тебя домой.

* * *

Подперев голову кулаком, смотрю, как Вероника бежит к подъезду. Аж подпрыгивает. И упругая сочная задница подскакивает в такт. Интересно, у нее в роду были бразильянки? Иначе объяснить наличие таких форм тяжело. На фоне широких бедер талия кажется куда тоньше, но сама дурочка этого не понимает.

Усмехаюсь своим мыслям. А они у меня порочные. Против воли лезут в башку.

Я же ее тренер! У меня принципы — не крутить романы с клиентками.

Только девчонка что-то во мне зацепила. Как будто острый рыболовный крючок зацепил что-то глубоко спрятанное внутри и теперь тянет, тянет и тянет.

Наивная пышка с пугливыми голубыми глазами. То опускает взгляд и краснеет, то смотрит на меня исподлобья.

Я сразу понял по ее реакции, что стайка тех мудаков ее обидела. Мне ничего не стоило разбить морду пидаркам в коротких джинсах, если бы мы не находились в общественном месте.

Скоро Вероника научится сама за себя постоять. Моя задача — позволить ей поверить в себя.

“Приличными методами, Яр. Приличными,” — напоминаю сам себе.

* * *

На следующий день в университете...

— Слышь, Королева, кто тот мужик, который был с тобой в ресторане? — на меня напирает Толик, чуть ли не прижимая к стене полупустого коридора.

Его подпевалы стоят за спиной и пялятся на нас во все глаза.

Никто не придет мне на помощь. Скорее, любой готов пнуть меня побольнее.

— Тебе какая разница? — пытаюсь оттолкнуть его, но он ловит мою руку и больно сжимает локоть.

— Толстушка в себя поверила? — ржет Мишка Казарин, туповатый дружок Толика.

— Ее просто первый раз трахнули, — поддакивает Семенов. — Вот и осмелела.

От злости и унижения хочется наорать на них и надавать пощечин, но я понимаю, что лишние крики привлекут лишнее внимание. Меня и так опозорили на весь универ. Да и не справиться мне в пятью рослыми парнями. В них дури больше, чем ума.

Глаза Толика загораются нехорошим блеском. Прямо-таки одержимым, диким, и по хребту бегут ледяные мурашки. На щеках парня играют желваки, а брови сходятся на переносице.

Он наклоняется ко мне вплотную, обдавая запахом мужского парфюма. Раньше я от него тащилась, а сейчас тошно.

— Знаешь, что, Вероника? — шепчет, прислонившись мокрыми губами к уху, и меня передергивает. — Ты моя игрушка, запомни это. Только моя. Думаешь, я так просто оставлю тебя в покое? Лишь я имею право тебя тискать, зажимать, унижать в конце концов. И я все еще не против тебя трахнуть, — цедит и кусает за мочку так неожиданно, что я ойкаю и со всей силы бью его по плечу.

— Вон пошел, извращенец чертов!

Толик делает шаг назад, окидывает меня самодовольным взглядом. Он что, правда решил, что еще на что-то имеет право?

— Вали к своей Але, у вас с ней один уровень развития.

Парень отрывисто смеется.

— Кажется, я понял, в чем дело. Ты заплатила тому мужику чтобы создать видимость, что ты кому-то кроме меня еще нужна. Что, настолько все плохо, да?

Глаза этого чокнутого горят как два фонаря. Мне становится по-настоящему страшно. На заднем плане дружки Толика обсуждают, как бы еще меня унизить.

Хватит. Достали!

Налетаю на Толика всеми своими килограммами, и мне удается сдвинуть его с дороги. Не теряя времени, быстро шагаю прочь. Сердце колотится как одурелое, бешено гоняет по венам кровь.

Этот… этот козел смотрел на меня с наглой усмешкой, как будто знал обо мне всю правду. Что ж, он не так уж неправ — я платила Ярославу. Но не за то, о чем этот дебил подумал.

— Беги-беги, моя сладкая булочка! Все равно от меня не убежишь! — доносится глумливый смех Толика.