Глава 8

Полночи не могу уснуть, мышцы болят с непривычки, мозг активно бодрствует, переваривая события этого дня.

— Стали бы? С такой, как я?

— А почему нет?

Он как будто совсем не видел моей проблемы.

Я же толстая. Меня никто не захочет.

Утыкаюсь лицом в подушку, чувствуя, как краснеют щеки.

Господи, что со мной? Что за мысли глупые в голову лезут? Почему перед внутренним взором стоит усмешка моего тренера? А кожа все еще чувствует его прикосновения, когда Ярослав показывает, как правильно делать то или иное упражнение.

Мне явно недостает мужского внимания, из-за этого у меня такая странная реакция. Я как одинокий брошенный щенок, готова тянуться ко всякому, кто проявит хоть каплю внимания и ласки.

Что может быть хуже, чем запасть на тренера? У него таких, как я, желающих привести в норму фигуру, сотни! И каждой он должен говорить ободряющие слова, поддерживать и вести твердой рукой к успеху.

Да.

Так и есть.

Я не должна испытывать к нему ничего лишнего, между нами только договоренность. Я плачу деньги, Ярослав меня тренирует.

Не нужно ковырять и без того израненное сердце.

Сама себе киваю и наконец засыпаю с чувством выполненного долга.

А утром понимаю, что проспала. Не услышала будильник на телефоне.

— Йёёёёё!.. — вскакиваю с кровати и бегу со всех ног в ванную, едва не падая от боли в мышцах своей пока еще не накачанной задницы.

Стрелка часов неумолимо ползет к восьми часам, а я пытаюсь втиснуться в джинсы. Пару раз проведя расческой по волосам, бегу на остановку. Еле успеваю заскочить в маршрутку и еду на учебу, трясять среди таких же сонных, как и я, пассажиров.

Какая-то девица с недовольной физиономией проталкивается мимо меня, чуть не вырывая из рук сумку. Ворчит под нос, мол, жрать меньше надо.

Заливаюсь краской и делаю вид, что это не про меня.

Маршрутка как назло ползет слишком медленно, двери открываются кое-как. Почти вываливаюсь на тротуар и ковыляю к зданию универа. Первой стоит лекция по социологии и словами не передать, какая злобная мегера ведет ее. Если опоздаю хоть на минуту, она или не пустит и заставит отрабатываться, или будет позорить на весь зал.

Впереди вижу спину преподши и несусь на всех парах. Ее прямая спина в сером пиджаке все ближе и ближе. Вливаюсь в компанию таких же опоздунов, и все вместе мы заваливаемся в лекционную аудиторию вслед за преподавательницей.

Кто-то наступает на пятку моего кроссовка, я на глазах у всех лечу вперед и лишь чудо удерживает меня от позорного падения у всех на виду. Зато…

Чувствую, как лопается молния у меня на джинсах, и от нее отлетает собачка.

Блин!

Неловко прижимаю к себе сумку, чтобы прикрыть расстегнутую ширинку. Мало того, что вспотела после нервного забега, так еще и волосы растрепались, и щеки стали красными, как будто я натерла их свеклой.

— Вас еще долго ждать, Ко-ро-ле-ва? — ехидно цедит преподавательница.

Она похожа на Шапокляк — с длинным тонким носом и такая же вредная.

— Простите, Валентина Ивановна, — бормочу я и присаживаюсь за парту.

В первых рядах у нас сидят аутсайдеры. Такие же, как я. Но, в отличие от зубастых звезд нашей группы и потока, между отверженными нет сплоченности. Мы не может травить и загонять в угол любого, на кого падет выбор.

Я честно стараюсь сосредоточиться на лекции, и у меня почти получается. По крайней мере, сегодня я не воспринимаю каждый смешок или шепоток на свой счет. Толика на лекции нет. Хоть какая-то радость.

Когда нас отпускают, первым делом бегу в туалет. Выбираю самый малопосещаемый, на третьем этаже в конце коридора.

Вожусь в кабинке, стараясь скрепить молнию крупной булавкой, которую ношу в сумке на всякий случай. Надеюсь, она не расстегнется и не вопьется мне в причинное место!

Уф, справилась.

Кладу пальцы на ручку двери и собираюсь выйти, как слышу цокот каблуков и болтовню. Голоса знакомые, поэтому я задерживаюсь в кабинке.

— Прикиньте!

— Да пиздец вообще…

— Я в ахере полном!

Среди гомонящих девиц узнаю голос своей якобы подружки Али. Раньше она часто подсаживалась ко мне на парах, просила списать коллоквиум или домашку, брала перефоткать лекционные тетради. И я никогда не отказывала!

Вот дура блин. Она мной пользовалась, а сама при случае воткнула нож в спину.

Разозлившись, открываю дверь и смотрю на округлившиеся глаза однокурсниц. Они не ожидали меня здесь увидеть.

С Алиной Дашка, Рита и Жанна. Последняя замирает с помадой перед зеркалом, Даша отрывается от экрана мобильника, а Алина проворно хватает меня за локоть и подтаскивает к компании змей.

— Привет, Ник! А мы как раз о тебе говорили, — щебечет она как ни в чем не бывало.

Девчонки окружают меня, как пираньи, почуявшие кровь.

— И что? — спрашиваю мрачно и скрещиваю руки на груди.

Что им от меня надо?

Аля закатывает глаза и выговаривает:

— Ну ты, надеюсь, на меня хотя бы не обиделась за ту выходку с Толиком?

Не обиделась — это мягко сказано.

Я волосья ей готова повыдирать.

Но вслух отвечаю:

— Я не обижаюсь на идиотов. Еще что-то?

Девки переглядываются, поджимая губы.

— Ты хоть понимаешь, что я спасла тебя от большего позора? — Аля приближает лицо с надутыми губами слишком близко ко мне.

— О чем ты?

Ужасно хочется сбежать от них, от их духов у меня кружится голова, но любопытство примораживает к месту. И робость. Проклятая робость и чувство собственной неполноценности. Как будто мои агрессивные, размалеванные одногруппницы с длинными стройными ногами во всем лучше меня.

А я мусор. Просто ничтожество. И не смею даже глаз на них поднимать, не то что спорить.

Дашка фыркает, Рита усмехается.

— Ну ты лять наивная, как младенец, — перед моим носом лопается пузырь из жвачки.

— Толик вообще сперва собирался переспать с тобой и выложить фото в общий чат. Он на тебя поспорил, дура, — Аля брезгливо кривится, а у меня от сердца вся кровь отливает. — Но я сказала ему, что это уже чересчур.

В груди становится холодно-холодно.

— Да почти весь поток в этом участвовал, одна ты ни сном ни духом.

— Они с пацанами просто ржали над тобой. Надеюсь, ты не думала, что Толик в тебя влюбился?

Сглатываю, не в силах сделать живительный вдох. Боже, как это больно. И мерзко.

Я будто отделилась от тела и смотрю на себя со стороны. Как меня зажимают возле раковины четыре девицы с улыбками акул.

Их голоса смешиваются в голове в один противный протяжный гул. Кровь грохочет в висках, а еще меня начинает тошнить.

Собирая в кулак осколки сил и самоуважения, смотрю по очереди каждой в лицо.

— Знаете что? — мой голос звучит на удивление твердо. Потому что я сама уже давно рассыпалась в прах. — Мне вообще похер!

С этими словами толкаю Алину локтем, освобождая себе путь. Шагаю к выходу, не оглядываясь и чувствуя спиной их презрительные усмешки.

Убраться отсюда немедленно! Подальше от них всех, прочь из универа.

Прямо сейчас!

По щекам текут горячие слезы, моя выдержка дает все-таки сбой. Не знаю, как ноги все еще меня держат.

Оказавшись в холле универа, где случился мой позор, перехожу на бег. Выскакиваю на улицу. Тут пахнет весной, светит солнце. Но у меня в душе ливень.

Плевать, что сегодня еще пары. Мне надо побыть одной. Нет сил смотреть на высокомерные рожи одногруппников.

Почти все, значит, были в курсе розыгрыша, но никто, НИКТО не сказал, не предупредил.

Крысы.

Как же я их ненавижу!

Еще немного, и сорвусь в истерику. В груди жжет.

В себя меня приводит визг тормозов и гудок.

Понимаю, что едва не угодила под авто! Замираю посреди дороги, прижимая к груди сумку. И вдруг узнаю машину, которая меня чуть не переехала.

Дверь открывается, выпуская злого, как черт, водителя.