8

Таня размешала сахар в чашке и вынула лимон, чтобы чай не стал совсем кислый. Удобно устроилась на диване и набрала номер жены брата. Юля ответила сразу, наверное, телефон был под рукой.

— Привет, дорогая! А что это вы пропали совсем? Не заходите, не звоните, не пишите. Совсем жизнь вас замотала? — весело заговорила Татьяна.

— И не говори, — поддакнула Юля. — Читаешь мои мысли. Вот только собиралась тебе позвонить. А жизнь замотала — это правда. На работе завал, а у Дениса новый объект, я его сама не вижу. Ну рассказывай, как дела? У нас все одно да потому.

— Хорошо дела у меня, просто прекрасно. Настю дед забрал на дачу клубнику есть, а я вот пришла с работы и скучаю, — Таня выдохнула.

День к вечеру клонился, а жара не унималась. Парило нещадно — возможно, к дождю. Во всей квартире окна настежь, но прохлады не чувствовалось. Только душ и спасал.

— А чего ты скучаешь? Настя у дедули, ты скучаешь. В этой причинной связи явно не хватает «следствия».

— Так и у «следствия» дела. Замотала моего мужика дальше некуда. Имей совесть, дай ему выходной, — пошутила Таня, и Юля в ответ расхохоталась. — Шутка, конечно. Обещал заехать, жду.

— Это хорошо, что ждешь. Видишь, как все ладненько у вас, все прекрасно. Именно так, как ты хотела: приятный секс и никаких обязательств, — поддела Таню, ибо никак не верила в ее легкомысленность.

— Вот ты знаешь, по — моему, меня конкретно так надули. Потому что обязательств у меня уже куча, а секса не так чтобы очень, — иронично возмутилась Татьяна. В трубке снова послышался громкий заливистый Юлькин смех. — Нет, правда. Лёня то в командировке, то еще где‑нибудь. Настю в парке выгулял и привет. Может, он вообще к моей дочери клеится, — продолжала жаловаться наигранно серьезно.

— Ммм, запала уже на Лёньку, да? Не хватает тебе его, дефицит Вуича начался — по телу скучаешь. Влюбилась.

— Это до тридцати лет для хорошего секса любовь нужна, а после тридцати для хорошего секса — только хороший мужчина. Это я тебе как женщина с опытом говорю.

— Танюш, верю на слово, ибо я не так уж опытная женщина. Спала я только с одним мужчиной, с твоим братиком, за него и замуж вышла. Других не знаю и знать не хочу.

— Не всем так повезло, — усмехнулась Таня и прервала разговор, заслышав звонок в дверь. — Ой, ладно, Юляш, ко мне тут пришли. Пойду открою, наверное, Лёня.

Юлька сунула телефон в карман халата и потрогала воду. Ванна набралась уже до половины.

— Какие у вас интересные разговоры… — раздалось позади вкрадчиво.

— Денис! — воскликнула, чуть не подпрыгнув на месте. Ее удивление и небольшой испуг быстро сменились большим раздражением. — Ты давно здесь?

— Достаточно, — кивнул, слегка ухмыляясь, и прилип плечом к косяку.

— Какого черта ты подслушиваешь? — набросилась на мужа.

— Да я, в общем, то не собирался, — небрежно пожал плечами, не скрывая веселья. — Просто это ты не слышала, как я пришел. Так заинтересованно беседовала с моей сестрой.

Юля действительно не слышала. С одной стороны Таня щебетала, с другой вода шумела. Да и разговор, признаться, с Татьяной оказался увлекательным.

— Мог бы дать знать, что стоишь за спиной!

— Зачем? Говорю ж, такие интересные разговоры у вас… про мужчин, — усмехнулся Шаурин, явно намекая на последнюю фразу жены.

— Не спала я с этим придурком, не спала! Доволен теперь? — взвилась Юлька. Потом повернулась к зеркалу и начала нервно собирать длинные темные волосы в хвост.

— Ты из‑за этого так разнервничалась? — Денис подошел к ней и обнял сзади за талию. Поцеловал в шею. — Прости, дорогая, не хотел рушить твою интригу.

— Так, — попыталась отклониться, чтобы избежать прикосновения его губ, — оставь меня одну.

— С чего это? — прижал ее к себе теснее.

— С того это. Хочу ванну принять.

— Юля, — начал он спокойно, без смеха в голосе. Юля, хоть и сохраняла на лице упрямство, но руками обхватила крепкие запястья мужа, внутренне немного отпуская раздражение, — ты меня прекрасно знаешь. И неужели ты думаешь, что я буду всю жизнь мучиться вопросом, спала ли моя любимая женщина с каким‑то мужиком или нет? Что ты с ним не спала, мне и так давно известно без этого телефонного разговора.

— Как?

— Вот так. Котик твой такой сговорчивый оказался. Я спросил — он ответил.

— О, Господи… — простонала Юля и, повернувшись, посмотрела Денису в глаза. — Я надеюсь… — в голове тут же мелькнули самые страшные предположения. Знала же прекрасно, на что способен ее муж. Не только из‑за ревности, а просто способен.

— Да что ты, — усмехнулся, понимая ее опасения, — с ним все в полном порядке. А если и не в порядке, то это не моих рук дело.

— Ты ненормальный. А если бы я с ним спала? Что бы ты тогда делал?

— Твое «если бы» меня вообще не интересует.

— Ну и слава богу, — отмахнулась она и постаралась вырваться из крепких объятий, — все иди. Я и так нервная.

— Вижу, издергалась вся, — и не думал отпускать. Запустил руку под халат, прижал ее к животу жены, уже немного округлому.

Юля улыбнулась, не в силах игнорировать этот теплый жест, накрыла ладонь Дениса своей, счастливо замерла.

— Это Денисович бесится. Или Денисовна.

— Денисович. Я всем своим существом настраивался на сына. Будет сын.

Юля рассмеялась и расслабленно вздохнула:

— Каждый раз поражаюсь твоей уверенности.

— Вот посмотришь. Я же знаю волшебное слово.

— Интересно мне — какое.

— Не скажу, а то оно перестанет быть волшебным.

— Ладно, — сказала умиротворенно, — хорош уже мне зубы заговаривать. Ты просто хочешь залезть со мной в ванную. Раздевайся, так и быть.

— Ну сработало же. Всегда срабатывает, — поцеловал жену в губы. Соскучился за целый день. Скучал по ней всегда.

* * *

— И в гости не пригласишь? — с наглой ухмылкой спросил бывший муж.

Таня вышла на площадку и прикрыла дверь, задержав ладонь на ручке.

— За каким хреном, прости, мне тебя в гости приглашать? — грубо спросила она, даже не подумав подбирать выражения и церемониться при общении с Борисом. Недостоин он ее внимания. — Насти нет, нечего тебе делать у меня в квартире. Говори, что хотел, и уходи.

— Какая ты стала дерзкая.

— Спасибо за комплимент. Боря, мне некогда. И разговаривать мне с тобой не о чем. Если есть что‑то важное — говори, некогда мне воду в ступе толочь.

— Вообще‑то я пришел к дочери…

Таня скривилась в циничной усмешке, которая отнюдь не портила ее светлого образа.

— Ой, вот только не надо мне этих пронзительных речей! Настя тебя очень ждала и ужасно расстроилась, ты два дня где‑то проболтался, а сегодня вспомнил про дочь и решил заявиться.

— Настя — моя дочь, и я могу приходить тогда, когда захочу, — с глупой уверенностью сказал Осипов.

— Не можешь, — отрезала Татьяна.

— Кто это так решил?

— Я так решила, — жестко прозвучало. — И Настя даже не узнает, что ты сегодня приходил. Так для нее будет лучше. Следующий раз не забывай, в какой день собирался с дочерью увидеться. И вообще, будешь мне нервы мотать, я тебя родительских прав лишу. Ты нам не особо нужен, я ее одна с года воспитываю и прекрасно справляюсь. Так что все — проваливай. Следующий раз перед тем, как решишь прийти, позвони, — не дожидаясь ответа бывшего мужа, Таня зашла в квартиру и захлопнула дверь.

Раздраженно плюхнулась на диван и взяла чашку, чтобы сделать большой глоток. Борис ничего кроме злости и раздражения не вызывал. Бывает же такое, когда человек не вызывает ни одной положительной эмоции, хотя, будучи миролюбивой по натуре, во всем и во всех Таня старалась найти хорошее и доброе. Вот только в Борисе искать давно перестала. Ее вообще бесил этот внезапно проснувшийся отцовский инстинкт. Только вот голого инстинкта для выполнения родительских обязательств не хватало, потому как отсутствовали в бывшем муже ответственность, организованность и порядочность. Не нравились Тане эти встречи Осипова с дочерью, не хотела она, боялась даже в глубине души, что «выходной папа» станет кумиром девочки. Он же не воспитывает, ничего не запрещает. Он всегда хороший и все позволяет.

Еще один звонок в дверь отвлек Таню от тяжких мыслей. Подумалось, что Борис, грешным делом, не понял с первого раза и решил продолжить разговор. Но нет, за дверью стоял другой мужчина. И при виде него такая необыкновенная волна радости и счастья накатила на Таню, что, не пытаясь как‑то сдержать свой порыв, она бросилась ему на шею. Лёня крепко обнял ее, мягко провел по ее спине широкой ладонью.

— Привет, моя кошечка.

— Привет, — улыбнулась, целуя в щеку.

— Соскучилась?

— Конечно. Есть будешь?

— Нет. Я заехал домой, переоделся и поел.

— Как это нет? — с трудом оторвала руки от его плеч. — Я же тебя ждала. У меня все вкусно. Что ты там дома ел? Пельмени с магазина?

— Пельмени с магазина. Насти нет?

— Ммм, — покачала головой. Собиралась пройти на кухню, но Лёня ловко направил ее дальше вглубь квартиры к спальне.

— Лёня, я хочу в театр.

— Что ж ты раньше не сказала, сегодня у меня с собой нет сценического костюма, — приник губами к нежной шее.

Таня сдавленно рассмеялась, задышала скомканно. От его жадных поцелуев по телу побежали колкие мурашки.

— Я правда хочу в театр, давно там не была. — Под мягким мужским давлением легла на кровать и чуть вверх подтянулась.

— Значит, пойдем в театр. Могу достать контрамарки в Театр Юного Зрителя. — Татьяна снова рассмеялась и чуть выгнула шею, наслаждаясь неторопливыми ласками. — А ты не смейся, я не шучу, — шептал между поцелуями. — Хорошо, выбирай, куда хочешь, на какой спектакль. Следующий раз пойдем в театр, — хрипло пообещал Лёня, медленно и уверенно задирая на Тане легкий струящийся сарафан. Приподнявшись, Таня сняла его через голову. И с Лёни стянула футболку. Он улыбнулся: понравилась ее торопливость, хотя спешить не собирался. Обхватил ее обнаженные плечи, на миг крепко прижав к себе. Так крепко, что Таня тяжело выдохнула. Каждый раз, как обнимал ее, сердце замирало и не верилось, что с ним она, его любимая Танюша. Поддел лямку бюстгальтера и спустил с плеча, поцеловал, оставшийся на коже тонкий розовый след от белого белья.

С трудом Таня перевела дыхание и улыбнулась: любила, когда он ее так стискивал. Так по — собственнически крепко и очень приятно. Так уверенно. И все же, какие у Лёни удивительно нежные руки. Таня и забыла, что сильные мужские руки могут быть такими нежными. Или не знала. Уже перестала стесняться своего несовершенного тела. Как‑то за короткое время, сам того не зная, научил ее Лёня не волноваться из‑за нескольких белесых растяжек на животе и что грудь ее не такая упругая, как у молоденьких девушек. Когда целовал ее, про все забывала.

Погладила его плечи, чувствуя, как дрогнула упругая кожа, и мышцы рельефные чуть напряглись. Пальцы пробежались ко коротким жестким волоскам к затылку. Притянула Лёню к себе, уткнулась носом в гладко выбритую щеку, прижалась губами. Не поцеловала, просто прижалась. От Лёни приятно пахло. Свежо, чуть терпко, совсем не крепко. Им хотелось дышать как морским воздухом.