ГЛАВА 21

Королева Юлиана правила своим королевством ровно сорок лет, до тех самых пор, пока двум ее сыновьям не надоело ждать. Ждать своей очереди. Слишком молодо выглядела мать. Слишком жестким было ее правление. Многие, очень многие готовы были платить золотом за возможные перемены. Высокородные семьи и ковен магов были недовольны ее правлением. Беспощадное и суровое наказание за утаивание налогов, за преступления, за грызню между высокородными родами, за преследования ведьм. Казни пойманных работорговцев, ссылка в приграничные крепости неугодных и недовольных. И самое главное, жажда власти ее сыновьями.

Переворот произошел тихо и почти мирно. Вырезали под покровом ночи королевскую стражу. Любимый младший сын и не менее любимая невестка в уютной семейной обстановке поздравили мамочку с рождением внучки. И пока молодая бабушка любовалась младенцем, аккуратно, но очень качественно, простым ударом по голове отправили ее в небытие. Магические браслеты и специально оборудованная в подземелье комната докончили начатое. Народу сказали, что королева слегла от сильнейшего проклятия. Во дворец были приглашены лучшие маги, лекари, знахарки. Кого уж они лечили, леди Юлиана не знала, но спустя год на престол взошел старший сын, а еще через год в королевстве был объявлен траур по безвременно почившей королеве. Сама же она провела в заточении двадцать два года, и если в камеру она попала цветущей женщиной, выглядевшей в свои пятьдесят восемь не старше тридцати лет, то сбежала из нее в возрасте восьмидесяти, выглядев при этом глубокой дряхлой старухой. Последние пять лет в подземелье к ней, кроме глухого старика, уже никто не спускался, а потому, как она выглядела, никто, конечно, не помнил и не предполагал. Да и знали о том, что она жива, единицы.

И вот долгие годы спустя, обдирая в кровь иссохшие кисти рук, ей наконец-то удалось избавиться от истертых магических кандалов, а вот старика… Старика пришлось убить, стражникам, дежурившим на верхних уровнях, отвести глаза — ранняя паника была ей не нужна. А потом было и вовсе легко. Дальше уж она не торопилась. Кто обращает внимание на старуху в помещениях для слуг? А если она еще и глаза им отводит? Да никто. Одежду подобрать, тайник свой с золотом и камнями драгоценными опустошить, сокровищницу с артефактами обобрать удалось и вовсе без труда. А вот отомстить… Так сами справились.

На троне к тому времени уже сидел младший сын. Старший погиб на охоте в горах вместе со своим сыном-наследником. И вот после его смерти королевство не раз и не два содрогнулось от ужаса. Что, королева была неугодна? Пусть теперь радуются. Если смогут, уж очень младшенький стал похож на своего дедушку, а наследника у него не было. Жена была, четвертая. Дочери были — шесть, а вот сына не было.

Ушла Юлиана из дворца тихо и незаметно. Пожелала только от всей своей ведьминской души, чтобы больше ни одна женщина не смогла понести от короля, чтобы именно на нем закончилась династия Арвенских. А дочери? А что дочери, ни одна из них не сможет родить ребенка, а значит, некому будет наследовать трон. Уж об этом-то любимая бабушка позаботилась. Гнилое семя Арвенских должно исчезнуть с карты мира. Все случилось именно так, как захотела высшая ведьма Юлиана.

Через пять лет после ее ухода из дворца на престол взошла династия Дагув. Порядок в королевстве был восстановлен. Вот только ведьм преследовать не перестали. Сама она еще целых двадцать лет скиталась по стране, пытаясь найти такое место, где можно было бы жить, не привлекая к себе внимания, но больше чем на пару лет ей нигде не удавалось задержаться. Люди начинали подозревать в ней не просто знахарку, а именно ведьму и через какое-то время сообщали о своих подозрениях святошам. Приходилось бросать все и уходить. Здоровье свое она к тому времени немного подправила, но силу и молодость вернуть не могла до тех пор, пока не попала в Шепчущий лес.

В последний раз она дотянула до последнего. Очень уж ей не хотелось уходить из обжитого дома, от людей, принимающих ее заботу и заботившихся о ней, не хотелось бросать молоденькую сметливую ученицу. До последнего дня она верила и надеялась, но только знакомство с Улей спасло ей жизнь. Уля показалась Юлиане именно в этот последний, решающий день. Маленькая, худенькая, одетая в какие-то невообразимые лохмотья, она, невзирая на сотрясавшую ее от испуга и отчаяния дрожь, попыталась убедить ведьму в том, что ее предали. Что любимая ученица решила остаться в селе единственной знахаркой. Что именно в этот момент к маленькому селу, затерянному среди болот и лесов, стремительно приближается отряд стражников во главе с магом и святошей.

Сама Уля принадлежала к малому магическому народцу величков, в простонародье — домовичков. Только вот к тому времени борьба с нечистью привела на грань вымирания не только ведьм, но и величков. Уля считала себя последней из своего народа. Она могла жить хорошо, только если бы у нее был дом, а у дома хозяйка, и обязательно ведьма. И она жила. С Юлианой. Перебираясь с места на место вместе с ней последние пять лет, боясь быть обнаруженной, довела себя почти до полного истощения. И только осознав, что в этот раз женщина, которую она считает хозяйкой, может погибнуть, ошибочно считая себя в безопасности, решила показаться.

На свое счастье, Юлиана ей сразу поверила и успела уйти из села, оставив после себя несколько неприятных сюрпризов для тех, кто решится посетить ее дом без приглашения. Безразмерная сумка всегда была собрана именно для таких случаев, а потому времени на сборы двум беглянкам тратить не пришлось. Утро они встретили на маленьком островке посреди Увальской топи, пройти через которую невозможно. Ну, по крайней мере так считали жители села, которые возле нее жили, так считали маги, так думала и сама леди. И все-таки треть пути они прошли. Ночью. И погони за собой не ощущали. А еще через пять дней их принял в свои объятия Шепчущий лес, и вот уже двести лет они живут именно здесь.

— Ты думаешь, почему я так с тобой откровенна, — обратилась она ко мне, прервав рассказ и улыбаясь. — А потому, что ты этого никогда никому не расскажешь. Нет выхода из Шепчущего леса. С двух сторон он окружен крутыми скалами, с третьей граничит с морем, где раз в несколько лет появляются корабли, которые пытаются укрыться от шторма, а с четвертой стороны к самым его границам примыкает трясина Увальской топи. Этот лес — мой друг, моя жизнь, моя сила, моя молодость, и здесь я счастлива. Видела бы ты, девочка, какие мы были, когда добрались до этого леса, — грязные, оборванные, уставшие. Он принял нас не сразу. Нет, хищники нас не беспокоили, и магией мы пользовались вполне успешно, и все долгие два года мы добивались признания этого исполина. Перетерпели. Выстояли. И только тогда он принялся нам помогать, и мы с Улей познали мощь, о какой раньше даже подумать не могли. Теперь моя домовушка может в любое время навестить мое бывшее королевство и переместить в наш лес любой предмет, вот только неживой. Не дано это людям, а секрет порталов утерян в веках. Во всем мире это уже не дано никому. Спросишь, чем мы занимаемся здесь? Ну, Уле и по дому дел хватает. Любит она уют создавать и до сих пор, сколько лет прошло, благодарит богов за нашу встречу, удачный побег, за дом, за жизнь. А я? Я забочусь о том, чтобы в лесу был порядок, чтобы не нарушали его покой, работаю над старинными рукописями, продолжаю совершенствоваться в магии. Древние книги и дневники ведьм содержат много тайных знаний, вот только познание этих тайн дается мне нелегко. Хотя именно сейчас я уже никого не боюсь и могу легко пройти по болоту, погоду как поправить, так и испортить, а уж проклясть… Так за милую душу, кого угодно и как угодно. И самое главное, нет теперь в мире силы, способной мне противостоять. Вот только мне теперь мир не нужен и люди не нужны. Их суетность, злоба, жадность неинтересны. Находит мне моя помощница время от времени наследие древних ведьм, книги магов, артефакты, новые и старые, я и рада. Вы вот пришли, тоже развлекли старушку, хе-хе… Только вот что я тебе скажу, гостья моя, выхода у вас особого нет. Как бы благосклонно ни принял вас лес, решать, что с вами будет, дальше мне. Развлекать тебя историями я больше не собираюсь. Работы у меня для тебя тоже нет, Уля прекрасно справляется, а потому… Не нужна ты мне. Вот мальчишку оставлю. — Она перевела взгляд с меня на ребенка, сидевшего в данный момент возле камина прямо на ковре и увлеченно рассматривавшего огромную книгу с красочными иллюстрациями. — Он мне интересен. Вырастет не просто сильным магом, если развивать его дар, конечно, но и красавчиком. Меня-то он матерью точно считать не будет. Можешь не возражать. Это один раз ты меня врасплох застала, но теперь рядом со мной Уля, и мы сильнее. Будет так, как я скажу.

Мое сердце стремительно ухнуло куда-то вниз и буквально заледенело, стремительно удлинившиеся когти вспороли столешницу, как тонкую бумагу. Это осталось незамеченным леди Юлианой, ибо ее внимание было всецело отдано моему Ангелу, возле которого в данный момент проявилась маленькая фигурка домовой. Сама же хозяйка, продолжая рассматривать мальчика, продолжала:

— Да, если попытаешься на меня напасть, ребенок умрет. И заметь, вред ему причиню не я. — Она оглянулась. Ее лицо светилось довольством и благодушием. — Любая мать с радостью отдала бы мне ребенка. Ты должна быть мне благодарна. Он будет счастлив, станет магом…

— И будет всю свою жизнь подчиняться твоим капризам и приказам. Не так ли, госпожа? — добавила я, убирая руки под стол.

— Он привыкнет к этому с детства, и это не будет доставлять ему неудобства.

— Но зачем вам именно мой мальчик? Там среди беженцев есть дети. Те дети, которых вы обрекаете на смерть. Вы могли бы взять кого-либо из них!

— Нет. Мне нравится этот ребенок.

— Но вы их не видели.

— Среди них наверняка нет магов.

— Но маг может попытаться выйти из-под вашей власти.

— Маги живут долго. Обучая его, я многое смогу проверить и многое изменить. Он будет глиной в моих руках, и я вылеплю из него совершенство.

— Вы уже вылепили — из своих сыновей! Не боитесь ошибиться вновь? — Я смогла вывести ее из состояния спокойного созерцания. Она взбесилась и выскочила из-за стола, и он больше не мешал мне. Да, я боялась потерять мальчика, жизни, ожидавшей его в этом доме, он не заслужил. Не хочу я для него такой жизни. Я спасала его от одного рабства не для того, чтобы он попал в другое.

Что хотела прокричать в мой адрес экс-королева? Каким проклятием воспользоваться? Услышать я не успела, а она проговорить не смогла. Теперь я душила ее своим змеиным телом, зная, что умру вслед за ней от рук Ули, но это уже не могло меня остановить. Домовушка, стоявшая до этого совершенно неподвижно возле моего мальчика, схватила его за волосы, вздернула вверх, поставив на ноги, и, глядя мне в глаза, приставила стилет к его горлу. Капли ярко-алой крови закапали на воротник его рубашки. Не знаю, чего она ожидала от меня, но явно не того, что произошло вслед за ее действиями. Я усилила захват, мощные кольца пришли в движение и в полной тишине отчетливо раздался хруст костей и хрипы задыхающейся леди. Первой не выдержала именно Уля. Ее бесполезные заклинания соскальзывали с меня, как вода, а убить моего мальчика и обречь тем самым на смерть свою хозяйку она не смогла. Маленькие ручки разжались. Ангел упал на пол. Ни один звук не вырвался из его горла. Он просто встал и, взволнованно глядя на меня, подошел к столу для того, чтобы взять белоснежные салфетки, лежащие на нем. Прижав их к своей ране, он обошел комнату, стараясь встать как можно ближе ко мне. Не было слез, не было крика, не было паники. Я гордилась ребенком и собиралась убить эту зарвавшуюся тварь. Гнилые гены, гнилое семя, как говорила она сама. Мое последнее, решающее движение остановила маленькая величка.

— Не убивай! Я не убила мальчика! Не убивай госпожу. Лес не выпустит вас живыми, если она умрет. Мы дадим вам уйти. Вам обоим. Я клянусь. Лес проследит за исполнением моего обещания. Госпожа… она неплохая. Просто она ничего хорошего от людей не видела. На ее доброту и заботу они всегда отвечали злом, и она решила больше не интересоваться ничьими желаниями, кроме своих. Но она не плохая… Не плохая… — Малышка заплакала, размазывая слезы по лицу, всхлипывая и захлебываясь ими. Я не могла в этом облике заговорить, а отпускать боялась. Объятия ослабила, а вот отпустить совсем — боялась. К удивлению домовушки, но не моему, я ведь знала, как умен мой мальчик, заговорил Ангел:

— Ты обещаешь, а вдруг она с тобой потом не согласится?

Удивление явственно отразилось на лице Ули, но она поспешила ответить:

— Ей придется. Лес сейчас подтверждает мое обещание, и, если она и дальше хочет пользоваться его силой, его защитой, ей придется согласиться. Она поймет. Уже поняла. Не будет проклинать, не будет вредить. Пусти… Ей плохо!

Я поверила маленькой волшебнице и отпустила ее хозяйку.

Да, поломала я ее хорошо. Руки — обе. Ноги — тоже. Позвоночник и шея целы, но говорить она пока точно не сможет. Вон как глазами сверкает. Могла бы, загрызла! Но что не дано, то не дано.

Весь вечер и полночи мы с величкой занимались нашими пострадавшими. И если Ангелу пришлось уделить всего несколько минут, то с «гостеприимной» хозяйкой провозились очень долго. И только к полуночи закончили складывать кости, косточки и осколки. У нас все получилось. Уля удивительное существо и очень хорошая целительница. Я многому у нее научилась, но к концу мы обе с трудом держались на ногах. Утро следующего дня наступило без меня.