ГЛАВА 41

Досыта накатавшись в карете, я наконец-то вернулась домой и, конечно, не могла не обратить внимания на солидного пожилого господина, размахивающего руками возле наших ворот. Благоговение, написанное на лице стоящего рядом с ним барона Шангри, и осмотр магической сети вблизи помогли мне понять, что происходит. Возле нашего дома работал маг. Судя по всему, уже сегодня ночью наш охранный контур будет работать как положено, что, конечно, не помешает мне покинуть дом, не привлекая ничьего, даже самого настырного внимания.

Ночь опустилась на город, успокаивая торопливых, давая возможность отдохнуть уставшим. Сонная тишина окутала и наш особняк. Дремали в стойлах накормленные и обихоженные лошади, спали уставшие за день мужчины, полностью доверившись магической охране, и только у меня были еще дела. Переодевшись в мужскую одежду, сшитую специально для ночных вылазок и очень напоминающую костюм воина-ниндзя, я совсем уже было собралась выскользнуть из дома. Но тут мысль, мелькнувшая в моей голове, словно неуловимая тень, заставила меня остановиться. Куда я иду? Собираюсь навестить семейство Гура. И в каком виде я перед ними предстану? Да-а… Пришлось срочно переодеваться в платье, брать с собой сумочку с лекарственными настоями и эликсирами и только тогда, пользуясь обликом рыси, пускаться в путь. Покидая дом, я старалась двигаться поначалу как можно ближе к стенам дома, затем к ограде, а в городе выбирать более темные участки пути.

Моя интуиция буквально надрывалась, вопя об опасности, поджидающей меня, а я злилась, потому что не могла определить, откуда она исходит. Чего мне стоит опасаться? И только пройдя почти половину пути, я поняла, в чем дело. На одной улице мой путь пересекся с неторопливым движением стражников, патрулирующих улицы, и мне пришлось на какое-то время затаиться в кроне раскидистого дерева. Мне совершенно не хотелось привлечь их внимание к своей персоне, и я терпеливо дожидалась, когда они удалятся как можно дальше. Задержка в пути и случайный переход на магическое зрение именно в этот момент помогли мне найти причину моей тревоги.

Этой ночью я заметила то, на что не обратила внимания днем. Весь город был накрыт магической сетью, и в каждом переплетении нитей сверкала магическая капелька. Одна из них находилась в непосредственной близости от меня. Напрягая все свои возможности, я попыталась понять их назначение. Время шло. Разгадка не приходила, а ведь я чувствовала, что нельзя двигаться дальше, не поняв назначения магической паутины, опутавшей город. Наверняка еще очень долго я ломала бы голову над этим явлением, если бы не вспомнила родной мир и опутывающие его провода, а вместе с ними и камеры наблюдения. Магические записывающие кристаллы, вот чем были эти сверкающие капельки. Хороший ход, позволяющий хозяину этой паутины увидеть в записи любое происшествие и помочь в опознании и поиске нужных людей. Лично меня эта сеть заставит быть вдвойне осторожной. То, что картинки, полученные с этих камней, попадут в руки знающего человека спустя как минимум сутки, будет играть в мою пользу.

Продолжая свой путь, я внимательно отслеживала расположение этих кристаллов, стараясь сливаться с темнотой и следя за тем, чтобы даже моя тень ни в коем случае не мелькала в свете уличных фонарей.

К дому Гура я попала ближе к полуночи. Ни одного магического кристалла вблизи его дома не было, и уже одно это порадовало меня, ибо ничего хорошего от посещения его семьи я не ждала. Маленький крепкий дом, примыкавшая к нему конюшня с каретным сараем и маленький палисадник перед крыльцом — вот и все имущество, принадлежавшее этой семье. И всего три окошка, два из которых освещены тусклыми огоньками. Мой тихий стук в доме услышали сразу. Дверь тихонько скрипнула, и вот уже передо мной стоит сам Гур с вытянутым удивленным лицом, уставшими глазами, ссутуленными плечами и дрожащими руками.

— Госпожа, вы? Так поздно? — Низкий поклон.

— Я. Не думал же ты, что я приду навестить тебя при свете дня? Мне не нужны разговоры вокруг моей персоны.

— Вы хотите глянуть на кобылу?

— Я хочу глянуть на твоих детей. Ну и на кобылку погляжу. Жена спит?

— Нет. Сидит возле детей, работает.

— Плохо. Не хотела я, чтобы она меня видела. Ну да ладно, веди. Как дети? Старший в себя не приходил?

— Проходите сюда, госпожа. Мари совсем плоха, да и сын… — Он махнул рукой.

Входная дверь, куда меня пригласили войти, открывалась в помещение, совместившее в себе кухню, прихожую и спальню, потому как с одной стороны были закреплены вешалки для одежды, у другой ютилась маленькая печь, стол и пара навесных шкафчиков для посуды, у третьей стояли широкие лавки. Сейчас они были сдвинуты и служили кроватью для больного парня. Тяжелый запах болезни говорил о том, что уложили на эту своеобразную постель Владмира. Две узкие двери напротив его ложа вели, по всей видимости, в спальни. Гадать о том, что там находится за ними на самом деле, я не стала, как не стала ждать приглашения от растерявшегося и до сих пор так и не пришедшего в себя от моего визита Гура. Посмотрела сама. Все было еще хуже, чем я себе представляла. Эти помещения были больше похожи на каморки, а не на спальни, хотя в одной из них стояла супружеская кровать и кроватка для маленького ребенка, а во второй помещалась только двухъярусная кровать, стул и небольшая тумбочка, на которой горел огонек магического светильника. На стуле сидела женщина, поднявшая голову на скрип двери. Ее руки были заняты рукоделием, и на нее было больно глядеть. Столько горя и безысходности было в ее глазах и поникшей фигуре. На верхнем ярусе полатей спал взрослый парнишка, а вот внизу… Внизу лежала девочка лет восьми, и я, даже не входя в комнату, услышала тяжелое, хриплое дыхание, с огромным трудом вырывающееся из ее горла.

— Варя, нас навестила госпожа баронесса, я рассказывал тебе про нее сегодня. Она обещала взять на работу нашего Ярика.

С явным недоумением, очень ясно отразившимся на ее лице, женщина поднялась со своего места и, низко поклонившись, тихонько проговорила:

— Мы бесконечно благодарны вам за помощь, госпожа.

— Не за что еще благодарить, — ответила я ей и приказала: — Выйдите из комнаты и принесите еще одну лампу! Мне нужен свет.

Люди, возрастом старше меня, кинулись выполнять мой приказ. Я поймала себя на том, что привыкла уже к своему статусу, к тому, что имею право приказывать и принимаю как должное их подчинение. Долго раздумывать над этим мне не пришлось. От второго светильника в комнате стало намного светлее, и я, откинув с лица вуаль, склонилась над ребенком. Да, почти полное истощение организма, и дело не в высокой температуре и вообще не в болезни. Однажды я уже видела такое безобразие, и, как в тот раз, дело было в магическом паразите, живущем за счет ребенка, но было и отличие. Этот паразит не погибнет вместе с этим ребенком, он переползет на другого, и, если его не убрать, семья обречена. Вот только убирать эту дрянь на глазах у этой пары, а также проснувшегося, но старательно делавшего вид, что спит, Ярика мне нельзя. Представляю, как напуган сейчас парнишка. Просыпается, а над его сестренкой склонилась богатая госпожа, вся в черном, бледная, с седыми прядями в волосах, еще и бормочет себе под нос что-то. Ну, не будем время тянуть. Ночь она не резиновая.

— Ярик, спускайся вниз! Я слышу, ты проснулся. Варя, несите кружку горячей воды и ложку. Гур, большую чашку с теплой водой и полотенца. Ярик, ищи чистую нательную рубашку для девочки. Дверь закройте и, пока не позову, не входите.

Парень соскользнул со своего тюфяка и умчался выполнять распоряжение. Следом за ним ушли и родители девочки, прикрыв за собой дверь. А я занялась тем, что теперь умела делать. Это тогда, когда я столкнулась с этим в первый раз, сильно нервничала и боялась навредить, так как не знала ничего, делала все на ощупь, опираясь лишь на интуицию и огромное желание помочь. Теперь я точно знала, что и как.

Магическая гадость упорно сопротивлялась, буквально опутав ребенка, и я не стала ее выдирать, полагаясь на свою силу. Мне нужно было не просто уничтожить ее, нужно было сохранить при этом жизнь девочки. Магический манок был просто идеален для этого дела. Еще до болезни у девочки, видимо, был самый сильный в семье магический резерв, и поэтому именно ее паразит выбрал первой жертвой, опустошая и обессиливая. Забирая у нее не только магические силы, но и жизнь. Яркий магический огонек большого объема не мог не заинтересовать эту гадость, и, почувствовав рядом с телом умирающего ребенка сильный источник, она забеспокоилась, начала стремительно скручиваться в тугой черный комок и уже через десять минут была готова к новому пиршеству. Мгновенный рывок — и вот уже в руках у меня крепко закупоренный флакон, в котором заперт магический огонек и обвивающая его чернильная клякса. Уничтожить эту дрянь я смогу и позже. Сейчас девочка… А малышка задышала — глубоко, свободно. Значит, будет жить. Я успела вовремя.

— Заходите! Варя, идите сюда. Давайте воду. Смотрите: вот этот флакончик я оставлю вам. Вы будете добавлять по три капли на кружку травяного отвара и поить вашу красавицу три раза в день, пока он не закончится. Первый раз напоите прямо сейчас. Очень осторожно, с ложки. Она пока еще без сознания, но ей уже лучше и глотать она может. Завтра утром ребенок придет в себя, но ее организм разучился принимать пищу, поэтому первые три дня давайте бульоны, потом супчики и кашки. И поднимайте ее сначала посидеть, потом помогайте ходить и с каждым днем все больше и больше. Напоите ее, оботрите мокрыми теплыми полотенцами, затем оденьте в сухое, как вспотеет, все повторите еще раз. Будете делать, как я сказала, поправится ваша малышка. Про меня никому, ни соседям, ни родственникам ничего не говорите. Будут спрашивать, кто лечил, — рассказывайте о последнем целителе, который к вам приходил. Ярик, тебе понятно? Не болтай. Появление священнослужителей и Серых соглядатаев вашей семье ни к чему. Теперь Владмир. Гур, иди со мной. Ярик, матери помоги.

Молодой и сильный тренированный организм изо всех сил сопротивлялся, стараясь побороть болезнь, но его силы подходили к концу. Причину беспамятства парня я поняла, еще стоя на пороге их дома. Рассеченная ударами кнута спина парня после правильного ухода даже не гноилась, но и заживать не спешила. Еле заметный для людей и буквально бьющий мне в нос запах рассказал мне об отравлении. Парня не просто выпороли, его выпороли кнутом, вымоченным в растворе ядовитой травы. Вот только количества яда, попавшего в его кровь, было недостаточно для немедленной смерти. Да, кто-то из окружения графа, если не он сам, очень любит поиграть со смертью. Но пока еще то, что случилось с Владмиром, поправимо.

— Гур, неси еще воды теплой и чистые тряпки. Смотри, вот из этого флакона десять капель на бокал воды капаешь и поишь его утром и вечером. Сейчас я из этого же флакона разведу в чаше раствор и компресс наложу на спину. Уберешь через два часа. Отравили парня. Компресс выведет яд из ран, питье — из организма. С утра будете обрабатывать спину, как и раньше делали. Понятно? Не забывайте поить из флакона, что я дала. Пару дней попоите, и ему полегчает. Тогда можно будет прекратить. Организм у него молодой, справится. Пусть как можно больше пьет. Вот такие дела, Гур. Пошли теперь кобылку глянем.

Ах, какую прекрасную золотистую красавицу увидела я в простой тесной конюшне! Вот только большие карие глаза этого чуда были подернуты дымкой боли, а спина и круп исполосованы не желающими заживать ранами. Лечение пришлось повторить. Израненная красотка не только с охотой выпила предложенное ей питье, но и как хорошая, воспитанная девочка позволила мне осмотреть ее спину и ногу, на которую она не наступала. С ногой все оказалось в полном порядке. Небольшая припухлость, вызванная, скорее всего, сильным ударом, после компрессов уже почти прошла и хитрая просто берегла ножку, не желая, видимо, никуда идти.

— Гур, с ногой у нашей красотки все хорошо, похромает немножко, и все. Она больше хитрит и бережет ногу, нежели та у нее действительно болит, а вот спина… Тут в раны, как и у твоего сына, яд попал, но лошадь крупнее человека, и ей легче, чем твоему сыну. Компресс сегодня сам сделай, а завтра утром накроешь ей спину чистым полотном и, пока улицы пустые, приведете ее с Яриком ко мне во двор. Если меня не будет, скажите охраннику, что лошадь я купила и сына твоего на работу взяла, вас пропустят. Долечивать эту барышню я сама буду, а ты возьмешь вот эти шесть золотых и пойдешь завтра к графу. Тебе нужно обязательно встретить его во дворе, в окружении как можно большего числа народу. Упади графу в ноги и проси о снисхождении. Заставь его прилюдно назвать сумму твоего долга, а потом, низко кланяясь и заливаясь слезами, вручи ему названную сумму, признавшись при этом, что деньги взяты в долг под залог вашего имущества. Он должен признать при всех, что долг оплачен, и понять, что взять с вас больше нечего. Ты понял, Гур?

— Госпожа, а как же я вам смогу долг-то отдать?

— Какой долг? Я у тебя покупаю эту кобылу. Граф если спросит, скажешь, за сотню серебряных в счет долга записали и забрали, а то он и деньги заберет и лошадь, если узнает, что ее вылечить можно. Так что уже с утра она должна стоять в моей конюшне.

Слезы потекли из глаз мужчины, и он как подкошенный рухнул передо мной на колени.

— Госпожа! Я до конца жизни буду молить богов за вас! Наша семья в неоплатном долгу пред вами. Если будет нужно, я жизнь за вас отдам… — Что уж он там еще хотел сказать, я не стала слушать.

— Я буду помнить твои обещания, Гур, — перебила его излияния. — Пусть отныне боги благоволят твоей семье. На семье вашей проклятие тяжелое было, и первой жертвой стала твоя дочь. Теперь его нет, но тот, кто его наложил, наверняка еще жив. Смотрите вокруг себя повнимательнее. Живите не напоказ, а еще лучше смените окружение, по возможности, конечно.

Совершенно неожиданно для меня Гур, видимо, сообразил, о ком идет речь и кто виноват.

— Два года назад к нам на постоянное жительство переехала мать моей Вари. Да не сладилось у нас ней. Не по нраву я ей пришелся и дети мои тоже, сыновья-то у меня от первой жены. Хотела она Варю с дочками с собой забрать, да вот только отказалась она с матерью в село возвращаться. Уезжая, сказала она нам, что ноги ее не будет на нашем дворе больше, да и проживет она всяко дольше нашего.

— Да-а… Таких родственников привечать не стоит, а что не собирается к вам возвращаться, так это к лучшему. Вы, самое главное, никаких весточек ей не посылайте, вам же спокойнее будет. Все! Прекрати поклоны бить и подол мой отпусти, пыльный он и грязный, нечего его лобзать. Пошла я. Ночь-то уже к концу подходит, а я еще и не ложилась. До встречи, Гур.

— Я провожу!

— Ты лучше за лошадью присмотри и сыну компресс сними да отваром его напои. Иди, иди, не оглядывайся. А я как пришла, так и уйду. Не нужны мне провожатые.

Домой? Нет, не домой. В храм. Рассвет я встретила стоя на коленях в главном храме столицы, от души благодаря богов за помощь.

Безропотно выполнивший распоряжение баронессы, Гур спохватился, когда дверь за ней уже закрылась. Выскочил на крыльцо, а затем и на улицу, но встретила его только тишина и тихое поскрипывание покосившейся калитки. Рано утром в семье был общий переполох. Пришли в себя и практически одновременно попросили пить лежащие раньше без памяти дети. Так темной ночью вместе с черной вдовой в их дом вошла надежда, и впервые за последние два года они с радостью встретили новый день.