ГЛАВА 52

Ночь — не повод для отдыха. Наверняка именно этим девизом чаще всего пользовалось руководство этого монастыря. И если ночную работу кухни, расположенной в отдельном крыле, я еще могу объяснить, то наличие двух десятков молоденьких парнишек, сидящих за длинными столами, установленными в библиотеке, и усердно переписывающих древние рукописи, — нет. Это что, днем сделать нельзя? И ведь никого из старших рядом нет, а тишину только скрип перьев по пергаментам нарушает.

Тренировочный зал… Он тоже используется по назначению. Вот только тренировка здесь и сейчас проходит у младших. Учителям, муштрующим своих подопечных, конечно, ох как далеко до моего сэнсэя, но для этого мира работают ребята на вполне приличном уровне. Возникает только вопрос: спят они когда? Хорошо хоть магию экономят. Коридоры почти не освещаются, что и позволяет мне не только оставаться до сих пор не замеченной, но вполне свободно передвигаться.

И вот опять же кельи… Узкие каменные мешки с окнами, похожими на бойницы, двумя деревянными кроватями, без дверей. Тонкие матрасы, тонкие одеяла, никаких подушек и тумбочек. Удобства на грани фантастики. А самое главное, большая половина этих кроватей в данный момент пустует. Что же здесь на самом деле творится? Ведь детей с улицы братья не подбирают, все они здесь высокородные. Тогда за что их наказывают? За беспутное поведение отцов и матерей?

Старшие братья. Наставники. Их комнаты больше похожи на обычное жилье, пусть не роскошное, но все же удобное. А вот у жрецов… Да, герцог, с его служебными апартаментами и рядом не стоял. Отдельное крыло, отдельные гостиные, спальни, купальни и пыточные. Нет, ошиблась! Не пыточные. Комнаты для удовлетворения фантазий сексуальных маньяков, не иначе.

Все! Я не смогу уйти из этого «божьего дома» спокойно! Не знаю, кому молятся все эти братья и кому они заставляют молиться своих воспитанников, но к настоящим богам этот монастырь не имеет никакого отношения.

До сих пор я убивала, только защищаясь, но теперь я готова была убивать, защищая. Десятки поколений моих предков обеих национальностей требовали от меня решительных действий. Воспитание сэнсэя взяло верх. Верхний слой гуманной рассудительности, ставший в последнее время очень тонким, смыло тяжелой волной гнева воина ниндзя. Облик сменился в одно мгновение. Оружие, словно живое, скользнуло в мою руку.

И пусть боги в очередной раз помогут мне!

Первой моей жертвой стал сухощавый старик с плешивой головой. Шикарные апартаменты и белый балахон с широкими золотыми полосами на рукавах говорили о его высоком положении в ордене братьев. А большие шкатулки, наполненные золотом, с напоказ открытыми крышками, — об уверенности в своем положении и безнаказанности. Он умер, так и не заметив моего появления у себя за спиной. Занят был. Очень. Доказывал молитвой и делом мальчишке лет шести всю глубину его вины. На грешнике уже и места живого не было, а добрый брат все продолжал усердствовать в своих молитвах. Старик был магом, и не просто магом, а сильным, но воином он не был, за что и поплатился.

Я была готова к тому, что голова старого маньяка легко и просто покинет свое место с моей помощью, но к тому, что мальчишка, которого я сняла со стены, придет в себя и вместо того, чтобы испугаться и заорать, вцепится в меня обеими руками, как клещ, не была.

— Ты демон? Настоящий? Забери меня с собой! Забери! Я буду служить тебе! Только забери! — Глухой, надтреснутый шепот из потрескавшихся детских губ заставил мою душу содрогнуться от боли. Я не могла его оставить, не могла, но способа забрать с собой тоже не знала. Ответ на мой невысказанный вопрос дал прижавшийся ко мне ребенок: — Мы сумеем уйти. Каждое утро мы, младшие, под присмотром старшего идем в народ, просить подаяния. Мы просто выйдем за ворота с первыми лучами солнца. Никто не будет проверять, никогда не проверяют. Нужно только тебе балахон белый найти, с полосками. Ты взрослый, тебя примут за старшего.

Боги! За содержание этих детей их родители платят бешеные деньги, а их попрошайничать заставляют! Но выход, предложенный мальчишкой, стоит попробовать осуществить.

— У вас в кельях есть мазь для ран?

— Да.

— Значит, так, сейчас пробираешься в купальню, смываешь кровь, как можно лучше обрабатываешь раны и идешь в молельный зал. Ждешь там моего прихода. Возможно, к тебе присоединится еще кто-нибудь. Вам разрешают молиться в любое время?

— Да. Никто не удивится.

— Тогда иди… Иди, малыш.

— И если ты придешь раньше меня? Ты дождешься?

— Дождусь.

Я убила троих. Остальные комнаты были пусты. Их хозяевам повезло, именно в эту ночь они отсутствовали. Хотя о том, кому повезло больше — тем, кто умер или тем, кто остался в живых, можно поспорить. Уверена, что с наступлением нового дня обитель Белых братьев ждут великие перемены. Да, я помню, что первоначально собиралась посетить эти стены только для того, чтобы обчистить закрома святош, но теперь… Теперь я просто не могу прикоснуться к этому золоту. Осталось только уйти так же тихо, как вошла, а еще увести троих, пожелавших уйти с «демоном». Ну а за кого еще могли принять мальчишки вооруженную до зубов и закутанную во все черное фигуру? Только за демона.

Молельный зал встретил меня сумраком и тишиной. Братья, преклонившие колени перед статуями богов, возносили молитвы, не произнося вслух ни единого слова. Мой взгляд обежал зал в поисках трех малышей, но, не найдя никого похожего, вернулся к фигурам, застывшим на коленях. Сомнения в правильности сделанных мною выводов закрались в мысли. Нет, в группе были малыши, и их было трое, но рядом с ними стояли еще трое. И вот они малышами не были.

Тень от самой высокой статуи, стоявшей посредине зала, великолепно скрывала меня, но времени на принятие решения у меня уже почти не осталось. Придется показаться.

И все же малыши были моими, теми, кого я пообещала дождаться, а потому… Шаг вперед и чуть слышный вопрос:

— Желающие уйти…

— Здесь, — прошелестело в ответ, и навстречу мне поднялись шестеро. Три моих малька и трое подростков лет десяти-двенадцати. Вопросы задавать не пришлось. Один из новеньких произнес, опережая их: — Мы готовы принести клятву вечного служения за возможность уйти из этих стен навсегда.

Они не оставили мне выбора. Тугой сверток, еще мгновение назад лежавший позади меня, развернулся в моих руках, и белый балахон с широкими золотыми полосами скрыл мою фигуру и голову. Дети повторили мое действие, скрывая свои лица. Из зала мы выходили не торопясь. Я, как и положено, чуть впереди и шесть человек парами сразу за моей спиной. Уверенность братьев в своей безопасности и безнаказанности сыграла мне на руку. Никто из встречных не обратил на нас никакого внимания, а стражники, прежде чем открыть ворота, просто пересчитали. Стоя в воротах и пропуская мимо себя детей, я обратила внимание на последнего, по виду самого старшего паренька и на мгновение усомнилась в своем зрении. Что он горбатенький, я заметила сразу, а вот то, что его горб шевелится, мне, наверное, показалось.

Не показалось! Вот опять! Мост мы прошли, как и двор, спокойно и неторопливо. Вот только теперь нужно не только уйти от будущего тщательного розыска святош, но и от внимания записывающих артефактов. И чувствую я, это будет непросто. Очень непросто.