ГЛАВА 57

Все оказалось не так плохо, как я думала. Дней шесть мы примеривались, присматривались, договаривались, выясняли, кто и что умеет. Чему хочет научиться. Чему не хочет, но нужно. Составляли расписание занятий. И теперь каждое утро в нашей большой семье начинается с тренировки под моим руководством. Затем завтрак, занятия с дедушкой, обед, обучение младших верховой езде… И опять занятия с дедом, только теперь не науками, а этикетом, дуэльным кодексом и танцами. К началу зимы перемены в детях стали заметны всем.

Мои эликсиры, хорошее питание, наша с отцом забота и доброжелательное отношение дали отличные результаты. Наши приемыши оттаивали прямо на глазах. Прекратили вздрагивать от любого резкого звука, перестали сторониться взрослых мужчин, окончательно приняли в свою стаю Ангела, старательно учились, младшие вовсю подражали старшим. А самое главное — и, считаю, это самый основной показатель душевного здоровья, они начали проказничать, как самые настоящие дети, которые к тому же еще и маги. Ангел, конечно, оставался самым магически сильным среди них, но это никого из мальчишек не смущало. Теперь у нас периодически что-то взрывалось, вспыхивало, сгорало и ломалось. Пришлось обвешать всех и каждого целой кучей защитных амулетов и набраться терпения на все ближайшие годы. А еще внимательно следить за исправлением и починкой всего, что было испорчено руками юных экспериментаторов. Это, конечно, снижало детский энтузиазм, но ненадолго.

Конец осени и начало зимы принесли нам немало радостей.

Во-первых, дружно ожеребился гарем нашего Ветерка. Родились шесть жеребят, все большеголовые, с крепкой шеей, сильными ногами, маленькими острыми ушками и выразительными глазами. И все они поголовно были пепельные, с шелковистыми гривами и хвостами. Одним словом, папины дети.

Во-вторых, наш рудознатец, поселившийся в небольшом домике вместе со своей женой, нашел в нашей долине горючий камень (уголь), и теперь тепло в домах поддерживать стало намного легче. Его жена родила «королевскую двойню», мальчика и девочку.

В-третьих, за день до того как долину укрыл глубокий снег, Марк, Акио и Дэйки нашли проход в другую долину. Точнее, они нашли нечто — двенадцать небольших долин, собранных, словно бусины, в одну цепочку. Пройти из одной в другую можно было только из нашей долины. А самое главное, на территории последней из них было большое озеро с водопадом. Теперь все мы от мала до велика сидели в заваленных снегом домах и мечтали о том весеннем дне, когда и мы тоже сможем увидеть то, о чем рассказали нам удравшие в поход в последние осенние дни мальчишки.

Мы мечтали, а они были наказаны за самовольство. Никто не стал на них орать или, упаси боги, бить. Накормили вкусным ужином, искупали, обогрели, за потрясающую находку подарили настоящее оружие воинов. Но за самовольную отлучку любимый дедушка все же применил к ним самое суровое наказание, какое смог придумать. Мальчишек посадили вышивать! И заниматься этим они будут по два часа каждый вечер до тех пор, пока каждый из них не украсит безупречной золотой вышивкой свой парадный пояс. Надеюсь, к весне они с этим сумеют справиться. Зато как малышня моя присмирела! Прямо отдых для души.

Все же зима — это отдых, это праздник.

Немножко, самую малость, всех огорчал наш Хвостик, наше солнышко по имени Киш Он до сих пор не плакал, не смеялся громко, не разговаривал, а только робко улыбался. Тише и незаметнее ребенка, чем наш малыш, во всей долине было просто не сыскать. Он словно тень повсюду следовал за мной или Ангелом. Тихонько сидел рядом с мальчиками на занятиях и на тренировках. С удовольствием гулял с ними в долине и катался на лошади. Уже не сторонился чужих людей, но по-прежнему соблюдал режим тишины: ни звука, ни шороха, ни шума шагов. Ни-че-го… Не ребенок, а секретный агент! Вот только во сне сопит, и то тихонечко так. Спят мои неугомонные любознательные мальчишки теперь каждый в своей кровати, конечно, кроме Кина. Этот постреленок прописался в кровати Ангела и чувствует там себя просто прекрасно. Никогда на огромной кровати не теряется. Всегда под боком у старшего брата сопит, а тот зачастую его еще и руками к себе прижимает. Смотрю на них иногда по ночам и сама в своей памяти сомневаюсь… Неужели все было так, как я помню? Неужели есть на свете женщина, бросившая свою кровиночку на погибель? Чего не хватает людям? Что умерло в их душах?

И вот спят мои мальчишки, а я, глядя на них, думаю о тех, кто остался там, в монастыре. Изменилась ли их жизнь? Стала ли хоть немножко лучше? Я не устаю благодарить богов за моих сыновей. Этот мир и его боги подарили мне самое дорогое, что только можно подарить женщине, — детей. Пусть я еще слишком молода по меркам моего старого мира, но зато по меркам нового уже старая дева. Возможно, у меня никогда не будет мужа, но зато у меня есть семья. Я люблю их, любима в ответ. Да ради них я это королевство вверх ногами переверну, если потребуется, и никакой король, тем более герцог, мне не помешает. А то посмотрите на них… Не успели мы в долину тогда с праздника вернуться, как на пенальчик почтовый нам приглашение на парадный королевский завтрак пришло. Пришлось отписываться. Сожалеем. Глубоко опечалены невозможностью побывать. Слаба здоровьем, неожиданно занемогла, убыла, отбыла.

И правда! Занемогла я. Шутка ли, семерых взрослых детей родить и до дома дотащить! Понятно все так объяснили, жалостливо. Так нет, зимой о нас опять вспомнили! Незамедлительно требуют от барона и баронессы прибыть во дворец для прояснения вопроса, касающегося налогов. Пришлось опять жалобными писульками отписываться и вместо себя представителя магистрата вместе со всеми бумагами в дорогу отправлять. Наем такого представителя обошелся нам, конечно, в кругленькую сумму, но тащиться в столицу для того, чтобы показать новому королевскому казначею пару бумажек, или для того, чтобы предстать пред светлые очи Серого герцога… Больно надо!

Нам вон с осени раз в три дня «Новостной листок», печатающийся в столице, приходить начал. Получаешь писульку, вытаскиваешь, отправляешь медную монетку в ответ — и все. Все обо всех знаешь. Вот, например, совсем недавно восторженные поклонницы герцога узнали, вместе со всем королевством, конечно, о его помолвке с дочерью нового казначея. Свадьба назначена на весну этого года. Поздравления печатаются в новостном брехунчике уже десятый раз подряд. Мой отец объяснил это всего лишь одной фразой: «Королевская семья решила повязать нового казначея родством, сделав его дочь заложницей его лояльности». Я поняла его. Что тут может быть непонятного?