ГЛАВА 60

Больно! Как же больно! Последний раз мне было так больно, когда нас с Ланьей люди били ногами и камнями, когда на теле маленькой кошечки не осталось живого места. Глаза открыть не могу, но определить, что я все еще в облике кошки и что жива, могу. И что-то подсказывает мне, что со сменой облика и тем самым избавлением от боли спешить не стоит.

Проваливаюсь в спасительную темноту, а когда снова возвращаюсь к жизни, понимаю, что болит уже не все тело и не так уж сильно. Вполне терпимо. Опять спасибо Двардскому, регенерация на уровне. Еще чуть-чуть, еще немного… Вот только ни глаза открыть, ни пошевелиться до сих пор не могу. Лапы связаны. Крепко связаны! А морда тряпкой вонючей обвязана. Была бы настоящей кошкой, наверное, уже задыхалась бы от вони, а так… Отключила обоняние, как лампочку, и жду. А что мне еще остается? Нет, я, конечно, могу принять облик змеи и освободиться, но стоит ли? А если из помещения, где я так неаккуратно валяюсь, так просто не выйдешь? А если совсем не вовремя толпа народу набежит? Рысь, как, впрочем, и змея, против толпы не боец, а «человек неразумный» у меня сейчас в юбке!

Опять же, прежде чем бежать и головы сшибать, нужно узнать, куда, кому и зачем. О-о-о! Дверь скрипнула. Вони прибавилось. Четверо шепелявых слова пережевывают. Языки им подрезали, что ли? Или они, как наши земные недоумки, на полоски их нашинковали? Как же они друг друга понимают? Язык вроде тот же и слова те же. Боги… Тащат! Меня! Вчетвером! Вздыхают. Пыхтят. Дети? Подростки? Да нет же… Голоса грубые, у поясов оружие позвякивает. Так, что это я, тупею на глазах, что ли? Ведьма я или где? Вот ведь, каждый раз приходится себе напоминать. Чуть-чуть магии, немножко ведьминского наговора, щепотку удачи и… О как! Была бы на земле, сказала бы — китайцы! Желтолицые коротышки с узкими глазами и серыми, словно пыль, волосами. Тащат маленькую меня, надрываются. Лишь бы на землю со всего размаху не бросили, недоумки! И все же самое главное, я их начинаю понимать, а это значит, мир все тот же и у меня есть шанс вернуться домой, к детям.

А ведь тащат меня, с перерывами на отдых, уже минут тридцать. Не одну дверь прошли, а если точнее, два уровня вниз, пять коридоров, шесть деревянных дверей, окованных железом, и семь решетчатых. Магии вокруг нет. Если не считать слабенькие огоньки, да и те какие-то непонятные. Двери вот опять же закрывают на засовы и замки навесные. Прямо средневековье какое-то глубокое. На стенах факелы чадят, а на тощих шеях ожерелья из медных монет побрякивают.

О, дотащили! В зверинец. Судя по шуму и запаху, держат здесь только хищников.

Меня сейчас съедят?! Мамочка моя милая, за что? Та-а-ак… Судя по звуку, выдвигают большой железный лист или лоток. Укладывают меня на него, как жертву маньяка, разрезают ремни на лапах и резко задвигают обратно. Кушать подано! Садитесь жрать!

Довыделывалась! Долюбопытничала. Самоуверенная идиотка. Боги, не оставьте!

Раскатистый рык заставляет мое сердце сжаться от накатившего ужаса, а ответный помогает сбежать от реальности. Я — воин, я — маг, я — ведьма, я в позорном обмороке.

Ах ты ж мамочка моя!

Мальчики! Обоняние… Включить… Быстрее… Точно, мальчики! Не ешьте меня, я несъедобная! Мальчики девочек не едят, я точно знаю! Вы такие красивые, такие сильные, такие большие… Откуда знаю? Оттуда. Три огромных кошака, очень похожие на наших львов, только черные и без гривы, стянули с моей морды тряпку, что позволило мне открыть глаза, и сейчас неторопливо обнюхивали меня, легонько трогая лапами. А мои лапы словно иголками покалывает, но встать точно пока не смогу. Лишь бы на вкус пробовать не стали! Вон у них какие фигуры стройные, поджарые… Не кормят их тут, что ли?

Так, это что? Вылизывают? В три морды сразу! Уже пробуют или только примериваются? Ду-у-ура! Мне помогают кровь разгонять, мышцы массируют… О-о-о, слов нет… Ребята, чудо вы мое! Я вас уже люблю! Кошечка моя в виду своего магического происхождения ни разу не гуляла, а потому воспринимается котами как котенок, и это лучшее, что могло произойти. Боги не оставили меня! Осталось только понять, зачем меня сюда отправили, и не просто отправили, а прямо послали, пинком под зад.

Бли-и-ин… Да дайте же встать, морды кошачьи! Кошки… Кошки, коты… Легкий толчок головой в шею ближайшего и конечно же облизать каждую усатую морду с огромной благодарностью за теплый прием.

День прошел просто великолепно. Всю меня вылизали и вычистили мои пушистики просто до идеального состояния. Напоили. Спать уложили и даже едой поделились. Остаться с ними, что ли? В облике кошки. Вон какие парни красивые, ласковые, обходительные. Спать улеглись, меня в середку своего клубка пристроили. Прелесть какая.

Вот только клетка дрянь. Решетка настолько тесная, что возникают подозрения в разумности хозяев этого зверинца. Зачем держать кошек в такой клетке? Они в ней раньше тараканов держали, что ли? Вот даже выдвигающийся поддон не просто плотно подогнан, но еще снаружи засовами задвигается. А дверь? И она на засов снаружи запирается. Котам самим точно не выбраться, впрочем, обычному человеку тоже. Сквозь такую решетку руку не просунешь, засов не отодвинешь… Ну что же, поживем, посмотрим, подождем…

Четвертый день начался с криков и суеты. Ну, хоть что-то, а то сидишь, как в болоте, и киснешь. Вода дрянная, кормят скудно, того гляди, лапы протянешь, соседей не видно, только слышно. Скучно! А сейчас, гляди-ка, бегают желтомордые, верещат и даже дерутся. Звери волнуются, рычат и даже мои котики по клетке мечутся как заведенные. Неспроста. Ох неспроста…

Пока я пыталась понять, что происходит, чего ждать, куда бежать, в нашей клетке-камере появился новый вход-выход. В противоположной стене со скрипом рывками в сторону начал отодвигаться каменный блок, и мои котики начали выскальзывать из клетки в открывающийся проход, не дожидаясь, пока камень прекратит двигаться. И ведь не было ни трещинки, ни сквозняка, ничего, что помогло бы мне определить наличие этого лаза. Именно лаза, по-иному его и не назовешь. По нему только кошки пройдут без проблем да, может, еще тощие тюремщики на четвереньках. Довольно круто поднимающийся вверх каменный гладкий желоб был не чем иным, как выходом на поверхность. Заканчивалось это безобразие еще одной камерой, два на два метра, всего метр высотой и с решеткой. Но на этот раз она была редкой и позволяла как нам разглядеть все вокруг, так и нас увидеть всем желающим. Вот только котам пришлось лечь, плотно прижавшись друг к другу.

А посмотреть было на что. Больше всего это было похоже на древний амфитеатр. Круглая арена, посыпанная песком. Высокое каменное ограждение и два круговых яруса посадочных мест. Второй ярус выгодно отличался от первого, ибо состоял из индивидуальных лож с удобными мягкими сиденьями, прикрытых легкими навесами. Зато на первом ярусе, на обычных скамьях людей помещалось в два раза больше. И сейчас все обозримое пространство было заполнено зрителями, разными зрителями. На первых, — самых нижних рядах возбужденно орали уже знакомые мне желтолицые, оказавшиеся мурдами, а говорили — кочевники, чуть выше торговцы, караванщики и наемники, в ложах — знать, причем мурдов, обвешанных золотом, как елки игрушками, среди них было большинство.

Протрубили трубы, и неприглядное действо началось. Из массивных ворот, открытых напротив нашей клетушки, на арену вышли две группы по четыре человека в каждой и застыли напротив друг друга. Они не были ни воинами, ни магами. Оружие в их руках пугало их самих больше, чем противники, но трибуны орали и бесновались, подталкивая этих людей своими криками к действию. Не знаю, чем их мотивировали, но спустя какое-то время они начали бой. Это не было красивым зрелищем. Это вообще не было зрелищем. Самый молодой из них, почти мальчик, даже не сопротивлялся. Позволил зарезать себя как барана и упал на песок с улыбкой на лице.

Они умерли. Да и не сопротивлялись особо. Потыкали друг в друга ржавыми ножами, и все. Может, не умели драться? А может, не хотели? Но разбалованную публику огорчили знатно. Недовольство густым, незримым облаком повисло над ареной, и организаторам пришлось срочно исправлять дело. На бой начали выходить пары, умеющие держать в руках оружие. Вот только победителей в награду вместо отдыха ожидал дополнительный бой с двумя-тремя неумехами.

Крики, а самое главное, запах крови будоражит не только моих котов, но всех остальных зверей, ожидающих своего выхода по соседству с нами. Теперь я поняла, откуда на шкурах кошаков такие шрамы. Только… Делать-то что?

И вот на арену выпустили сильнейших. Они, умеющие великолепно владеть оружием, получали за победу над своим противником обязательную награду — еще одного противника. Зверя.

Не участвовали в боях женщины. И никто не использовал во время боя магию. Ну, женщины в этом мире оружием не размахивают, а вот маги… Сильных магов нет среди зрителей. Нет их и среди сражающихся. А, нет… Среди зрителей есть те, кто обладают силой, изящной, но такой же серой, как волосы желтолицых, почти незаметной. Шаманы! Древние ведьмы не раз и не два сталкивались с этими умельцами и признавали их силу и знания. Хозяйка попавшего в мои руки дневника, правда, подчеркивала, что все их ритуалы сродни ведьминским, но основаны исключительно на крови. Современные маги, отрицающие магию крови, как темное наследие ведьм, не могут ей противостоять и наверняка именно поэтому избегают появляться в этих краях. Узнать бы еще, в каких именно краях…

Четыре пары сильных воинов провели сражение между собой. Четверо победителей получили награду, если ее можно так назвать. Рев над ареной стоял просто оглушительный. Зрители орали, бесновались в клетушках звери. А на арене на потеху толпе погибали воины. Ни один из них так и не смог одолеть зверей. Их выпускали одного за другим, огромных и не очень, быстрых и неповоротливых, но все они были хищниками, умеющими постоять за себя. Они получали небольшие порезы и глубокие раны, но побеждали, и не просто побеждали, а утаскивали с собой с арены тела побежденных.

Мне впервые стало по-настоящему страшно. Я только в этот момент окончательно поняла, что окружающие меня сейчас коты, несомненно, являются отличными бойцами. Они уже убивали. Убивали людей! Убивали, действуя не каждый сам по себе, а в группе, как единый организм. И вот теперь они, голодные, взвинченные криками толпы и запахом крови, с нетерпением ждут своей очереди. Они готовы выйти на арену. Они готовы убивать! А я? Я могу остаться здесь и не выходить следом за ними, но потом мне придется глядеть, как они будут насыщаться убитой добычей. Я этого не переживу… У меня сердце остановится! Одно дело убить, защищая и защищаясь, другое — смотреть, как рядом с тобой звери будут рвать тело человека. Будь проклято мое любопытство!

Боги! Если я сумею отсюда уйти и вернуться к сыновьям, то сяду дома и года три буду вышивать крестиком и варить зелья. Никаких путешествий и сомнительных подвигов! Клянусь!